Алексей Осипов – Пепел Каупа (страница 4)

– Вайдут знает, что ты пришел. И выйдет, когда решит.

И действительно – над крышей длинного дома поднялся дым, и вскоре из дверей вышел мужчина: высокий, худощавый, с длинными светлыми волосами, перевязанными кожаной лентой. На его руках – браслеты из бронзы, на груди – резной амулет.

Это был Вайдут, один из уважаемых старейшин Каупа. Тот, кого слушали даже самые упрямые.

Он шагнул к северянам, взгляд его был неторопливым, но цепким.

– Я вижу, ты не просто везешь товар. Что тебе нужно, Сигвальд Иринг?

Сигвальд слегка наклонил голову:

– Твой взгляд не хуже моего. Ты знаешь: есть разговоры, которые лучше вести в доме, а не на ветру.

Вайдут усмехнулся одним уголком губ:

– Есть. И есть такие, которые лучше вести при всех, чтобы никто не сказал: «прошло мимо наших ушей».

Он перевел взгляд на Альвара – на секунду только, но этого хватило. Старейшины тоже не были слепыми. Он хоть и наполовину но северянин.

– Гирт, – сказал Вайдут. – Поставь молодежь на обход. А ты… – он кивнул на Альвара, – останься рядом. Уши у тебя работают лучше, чем думаешь.

Это было не предложение и не похвала. Это было указание.

Альвар кивнул коротко.

Сигвальд перевел взгляд с Вайдута на молодого полукровку. В глазах северянина мелькнул быстрый интерес.

– Ты местный? – спросил он.

– Здесь живу, – ответил Альвар.

Сигвальд слегка приподнял подбородок:

– А по глазам – нет.

Гирт шагнул ближе, голос у него стал жестче:

– Слушай лучше не глаза, а слова. Или хочешь устроить неприятности, еще не испив воды?

Северянин позади Сигвальда коротко усмехнулся, но не вмешался.

Сигвальд поднял ладонь, как бы говоря «достаточно». И действительно, спорить было незачем.

– Тогда пойдем, – сказал Вайдут. – В длинный дом.

Они скрылись за дверью дома, оставив Альвара и Гирта у входа.

Рингис и Судо стояли чуть поодаль. Рингис бросил взгляд на Альвара:

– Ну что, Полуволк, похоже, сегодня нам дадут что-то важное услышать.

Судо фыркнул:

– Или дадут по голове всем, кто слушает слишком близко.

Альвар не отреагировал. Он смотрел на дверь длинного дома, чувствуя, как внутри что-то медленно натягивается, как тетива.

Ветер с залива принес запах соли и далеких костров. Где-то лаяли собаки. Дети бегали между домами. Все было обычным. Ничего не менялось. Но внутри – что-то начало менять восприятие.

Кауп жил, как всегда. Но вместе с этим обозом, с этими северянами – что-то входило в Кауп. Что-то, чего он еще не понимал, но чувствовал нутром.

Он сделал шаг ближе к двери и остановился там, где Гирт показал жестом – держать дистанцию, но не уходить.

Так начинался день, который не обещал быть опасным. Но слишком много в нем было взглядов, которые задерживались дольше обычного. И слишком много дорог сошлись в этот раз в Каупе.

Снег к полудню почти исчез – оставался только по краям крыш да в тенях, где солнце не успевало растопить ночной холод. Возле длинного дома уже собирались люди: купцы, женщины, старики, молодежь – все хотели знать, что привело северян в Кауп в начале весны, когда дороги еще грязны, а торговля только просыпается.

Гирт стоял, скрестив руки, наблюдая за толпой.

– Долго сидят, – пробормотал Рингис, наклоняясь к Альвару. – Как будто там решают, кто кому сколько должен.

– Может, так и есть, – ответил Альвар.

– Или решают, кому завтра голову отрубить, – добавил Судо, почесав щеку, пересеченную старым шрамом.

Толпа загудела, когда дверь длинного дома наконец распахнулась. Но вышел не Сигвальд, не Вайдут – а молодой гонец, которого часто посылали к жрецам и старейшинам. Он быстро спустился по ступеням, остановился рядом с Гиртом и что-то сказал ему тихо, почти шепотом.

Гирт нахмурился, затем махнул рукой:

– Полуволк! Со мной.

Альвар двинулся сразу, не задавая лишних вопросов. Войдя в длинный дом, он почувствовал привычный запах – дыма, травы, сушеной рыбы, смолы от факелов. Внутри было темнее, чем снаружи, свет пробивался только через отверстие в крыше. Глаза привыкли быстро.

Сигвальд сидел за столом. Рядом – двое его людей. Вайдут стоял, опершись одной рукой о край стола, на лице – сосредоточенность, в глазах – легкая тревога.

Когда Альвар вошел, оба мужчины – и северянин, и старейшина – посмотрели на него. Не как на мальчишку, не как на того, кого можно не замечать, и не как на помеху, а слишком внимательно.

– Это он? – спросил Сигвальд негромко.

– Он, – ответил Вайдут.

Альвар не двинулся.

– Я хочу знать, зачем я здесь, – сказал он спокойно.

Вайдут оторвался от стола и подошел ближе. Голос у него был мягким, но в нем чувствовалась железная нота.

– Потому что есть вещи, которые не стоит говорить толпе. И не стоит говорить тем, кто не понимает, что слышит.

Сигвальд сложил руки на столе.

– Мы пришли не за торговлей. Точнее, не только за ней. Есть обозы, которые идут с юга – слишком большие, слишком тихие, слишком хорошо вооруженные. И среди них ходят слухи: кто-то собирает людей, кто-то ищет землю для нового пути, кто-то хочет взять то, что не принадлежит ему.

– Твои «кто-то» слишком размыты, – сказал Гирт.

Сигвальд кивнул:

– Будь они точными – я бы пришел с топором. Но мне нужно знать, кто нападает на обозы. А выжившие приходят в места вроде Каупа раньше всех.

Вайдут перевел взгляд на Альвара.

– Полуволк, – сказал он, – ты видел того северянина, который задержал на тебе взгляд у ворот?

– Видел.

– Он из тех земель, где твой отец ходил по дорогам.

Альвар не моргнул.

– Многие ходили по этим дорогам.

– Да, – согласился Сигвальд. – Но немногие там оставили кровь.

Воздух в длинном доме сгустился.

Альвар медленно выдохнул.

– Ты знаешь что-то о моем отце?