Алексей Ощепков – Воз духа лжизни (страница 9)

— Да брось. Это буквально за углом. Я тебе свой плащ дам, накинешь «домиком». Сам в сюртуке пойду.

— Как же мы дверь закроем снаружи? — продолжал сопротивляться каропус.

— Окно, братец. Окно на заднем дворе, — не оставил оптик шанса новому другу.

Оптик несколько погрешил против истины насчёт дистанции до заведения, но добрались они быстро и без приключений. Таверна номер три, названия немудрёного и точного, стояла посредине овальной площади. Здание из новых, не мрачное. Под окнами закреплены кашпо с незабудками, обёрнутые в чистую мешковину. Нарядно.

— На грошики не разменяете, мастер оптик? — подскочил к ним мальчишка, протягивая монетку в десятину тэллера. Другая ладошка, лодочкой кверху, попрошайничала. — Прошу ради помощи другим людям. Думаю, что делаю благое дело.

Они уже стояли на обширном крыльце-террасе. Если смотреть на него сверху, это была трапеция. Стена фасада смотрела, в силу недосмотра архитекторов нового поколения, на вершину Великой горы. Поэтому ориентацию выхода, чтобы соответствовать старым суевериям, пришлось сменить типичным в данной ситуации «костылём» – неровным крыльцом.

«Нет», — жестом отказал мальчику каропус, нащупывая за лентой на шляпе единственную монету. Он улыбнулся, избегая зрительного контакта.

— К церкви иди за подаянием, — не стал миндальничать Жинго. — Там тебе помогут и сердце своё направить, и ещё кое-чего.

Они вошли. Внутри был глухой шум, ворчание, переругивание. Их ждал сюрприз.

— Тэллер и четыре гроша, любезные, — тускло сказал кассир, указывая формально на старый стяг за своей спиной, на котором были написаны все недостающие в реплике слова.

— Четыре чего? — хором не поняли парни в ответ, презрев все формальности. Цена стандартной трапезы в тавернах номер три была константой как минимум весь текущий век и ещё хвостик прошлого.

Кассир поддельно вздыхает, протягивая ладонь.

— Так... у нас нету, — только и сказал от неожиданности каропус.

— Без сдачи, — тут же дополнил Жинго, не позволив неприятной ситуации ожить. — Нам один на двоих в таком случае. Что делать, есть хотим. И считаем это крайне важным.

Кассир взял деньги, отдал сдачу в сорок восемь грошей, создал чек и сделал отсылающее прочь «димитто» – лёгкий толчок воздуха спокойной ладонью, от груди, пальцами вверх.

На стойке раздачи они вручили работнице чек и забрали поднос с едой. Подавали уху из окуня и кровяную колбасу с тушёной капустой. Плохое сочетание. Ещё свежий салат из капусты же, с вкраплением яблок. Кроме того – по цельному яблоку. Но главное – по огромной двухпинтовой кружке эля.

Когда они расположились у окна на втором этаже, Жинго повертел тем же чеком перед приятелем:

— Пойду второй раз возьму, — сказал он и скрылся. Через непродолжительное время оптик вернулся с точно таким же набором продуктов.

— Сами виноваты, — пробурчал оптик. — Пренебрегают твёрдостью нравов. Оплаченные чеки положено натыкать на штырь. Чтобы испортить и чтобы не разлетались мусором.

— А тут что же?

— А ты не заметил разве? — удивился Жинго. — Вот ты, братец, какой невнимательный. Беда не приходит одна. Сломалась Кориоль, потом – вековая стабильность цен. Теперь вот они штырь свой, положенный по регламенту, потеряли. Или украл кто. В миску с водой чеки кидают, чтобы не шуршали почём зря. Я и стянул. Нельзя доверяться жидкости в важных делах, верно?

Не дожидаясь ни ответа, ни общей похвалы, ни тем более порицания за воровство, он мигом уничтожил свою – точнее, не свою – еду. Впрочем, каропус, потребляя еду в его случае уже вполне честную, не отставал.

— Ты чего так бедствуешь, Жинго? Вы ж богатые.

— Да-х… отец меня вещью считает. Слишком рано меня завёл, так думаю. Сам до мудрости не дожил, а меня давит. А поймёт когда – будет поздно.

— И что же делать? — искренне растерялся каропус, мысленно представив себя в такой унизительной ситуации.

— Недолго ждать осталось. Скоро, очень скоро войду в свои права.

— Что, долю богатства клана заберёшь? — бесхитростно спросил Ардуша.

— Нет. Это сложно, подло. Да мне и не нужно. Есть у меня лицензия. Она личная, не является собственностью клана. Знания оптика подтверждены Академией. Я сам оптик буду. Единоличный.

Оптик оттараторил эту реплику уже с кружкой в руке. Они чокнулись.

— А ты действительно знаешь науку? — позволил себе усомниться Ардуша, на правах друга.

— О, брат. О свете я знаю всё! И как шлифовать стекло, и как плавить, как он вкраплений избавляться, — заявил Жинго. Каропус при этом рассудил, что эль ещё не подействовал, поэтому можно верить. Оптик, однако, разошёлся не на шутку: — Включая знания Предков – знаю. Хотя в их книгах очень многое такое… как бы не по теме. Сложно понять, о чем вообще идёт речь.

— Например?

— Ну, например, мы считаем, что угол падения луча равен углу отражения. В линзах, я имею в виду.

— Да. Все это знают. И что? — сказал Ардуша. — С некоторыми всё-таки потерями. Не вполне равен – нас так учили.

— Верно, — кивнул оптик. — А откуда свет «знает», какой где угол?

— Я даже вопроса не понял, не говоря уж о том, чтобы ответить.

— Вот мы с тобой бежали по крышам. Я менял углы восхождения. Так же и свет делает, когда через разные стёкла проходит косым лучом. Но я-то знаю, как силы сэкономить, потому что до этого там хаживал не раз и не десять. А он как знает, где ему быстрее всего? А ведь он летит так, чтобы меньше всего рассыпаться. Такой путь выбирает. Единственно лучший, понимаешь? Как он знает?

— Ты хочешь сказать, свет друг с другом общается? — спросил каропус.

— Или в будущее может заглядывать. Одно из двух. Иначе никак…

Жинго вдруг встал из-за стола.

— Нет уж, погоди, братец, дай-ка я его допрошу, — властно поднял руку Жинго.

В углу зала располагался со своим подносом никто иной как Хакон Добрый. Оптик двинулся к нему, не задумываясь. Ардуша вздохнул и поплёлся за ним.

Жинго обратился к Хакону Доброму максимально просто:

— Ты зачем напал на нас?

Хакон был очень крепкий старик, морщинистый, но с замечательными сизыми кудрями и очень загорелым лицом, что говорило о его путешествиях вверх по горе. Без своего чёрного меча он смотрелся совсем не так ужасно, но и в безоружном виде это был индивид крайне внушительный. Ясно было, что перед ним проблема выбора между конформизмом и аутентичностью никак не стояла. В ответ на реплику оптика Жинго Хакон совершенно искренне опешил:

— Отья напали, барин оптик. Не мы! Мы ж наоборот, отбивать вас шли.

— Зачем им это? — тут же остыл Жинго.

— Так как зачем, барин? Мажордом твой на тебя донёс. И про Кориоль, и про подлог депеши.

— Где он там, сволочь, голубинёра нашёл?

— Ты, барин, молодой и наивный. У всех шпиков при домах кланов есть такая птичка специальная, маленькая. На такой случай. Была у него птичка в покоях?

— Вроде была клетка.

— Ну вот. Иди, барин, допивай. Поди свидимся ещё. Я б на твоём месте поприжал бы задницу где-нибудь. На время.

Оптик счёл самым выгодным последовать совету старика. Буркнул ему: «Бывай», да и вернулся на место.

— Я – за второй вариант, за прозорливость светом будущего, — продемонстрировал Жинго свою трезвость тем, что помнил, на чём оборвался разговор. — Потому как «неопытных» лучей никто никогда не наблюдал. С другой стороны, может быть они все вечные и живут уже целую вечность. Поэтому давно все научились летать. Везде.

Ардуше, чтобы переварить полученную информацию, пришлось допить всю кружку. Он подумал, что обстоятельства сложились таким удивительным образом, что вчерашний промах, по сути служебная катастрофа, превратилась в несущественный фон к событиям. Оптику мажордома тоже обсуждать не хотелось, как показалось Ардуше. Поэтому он решил побольше узнать о природе света, раз уж представился такой случай.

— Ну а Предки что? — спросил каропус. — Они как к данной проблеме относились?

— Они отказались слепо верить в то, что свет смотрит из будущего в прошлое. Придумали ещё одно объяснение, в котором свет раскладывали на неимоверное количество элементалей-светляшек. Дескать, они сталкиваются друг с другом, с веществом. И вроде, действительно, если представить себе такую неимоверную отару овец-светляшек, как они мечутся, от забора к забору, как толкаются, то можно прийти к результату. Но Предки считали так же, как и мы.

— Зачем? Если они поняли истинную суть вещей, — не понял каропус.

— А по-ихнему получалось сложно. Настолько сложно, что и вовсе невозможно углы прикинуть.

— Сами себя обманывали, получается?

— Получается так.

Когда они подходили к дому, каропус издалека заметил, как Виргилия спускалась с крыльца со свёртком в руках. Видимо, сходила в свой околоток по служебным делам и вернулась за рапирой. Они нырнули в проулок и там переждали, пока она скроется. А затем проникли в дом тем же путём, каким и сбежали. Судя по тому, что дознаватель шла спокойным шагом, отсутствия друзей она не заметила.

* * *

Виргилия в этот раз не пошла в свой районный околоток. Она отправилась в центральную Канцелярию Дознания. Там она сделала формальный запрос через дежурного:

— Пусть найдут в городе или на ярмарках за воротами смазливую шарманщицу и приведут ко мне. Если заартачится, пусть скажут, что это по поводу урода. Силу не применять. Откажется – пусть попустятся и просто сообщат, что я её жду в своём околотке. А сейчас вызовите координатора осведомителей среди карманников. Когда шарманщица будет здесь, сообщите. Я буду в архиве.