Алексей Ощепков – Воз духа лжизни (страница 10)

Дежурный уже удалялся, чтобы обработать запросы Виргилии, когда она его окликнула:

— Да, и ещё: все материалы на Хакона Доброго мне подберите.

Когда явился координатор уличных осведомителей, Виргилия набрала на безымянной утилитарной обменяшке текст, данный ей каропусом, и передала ему этот механический приборчик со словами:

— Пусть беспризорники, карманники и остальной сброд распространяют вот это. Действовать быстро – прямой несанкционированной проштамповкой всех обменяшек, до которых удастся незаметно дотянуться.

Затем Виргилия спустилась в подвальное помещение архива и попросила архивариуса подобрать ей всё, что касается часов на ратуше, начиная с самых древних документов и инкунабул. Здесь она провела некоторое время, пока её не позвали наверх.

Притхима приветливо улыбнулась и кивнула в приветствии, когда Виргилия зашла в кабинет. Дознаватель тоже кивнула и молча водрузила на стол опечатанный свёрток с рапирой. Стол скрипнул. Шарманщица сидела на шарманке, отодвинув стул в сторону. Виргилии стало интересно, как это её пропустили в здание с таким крупным предметом, но Притхима начала разговор первой:

— Верни рапиру Ардуше, пожалуйста. Из рук в руки. Это мой искренний подарок ему, — просто сказала Притхима.

Виргилия убрала свёрток со стола и поставила его в дальний угол комнаты.

— Итак, — начала Виргилия свой поиск на пути восстановления нарушенной гармонии, — Создатели допустили оплошность. Намеренную, случайную, естественную – пока это значения не имеет.

Она сделала паузу в расчёте на реакцию. Таковой не последовало.

— На моей памяти это в первый раз. В архивах ничего подобного тоже нет. Я бы знала. Заметили это, конечно же, многие.

Тут Притхима кивнула. Виргилия окончательно приняла решение считать, что перед ней не преступник, а человек с иной системой координат.

— В том числе, предполагаю, доверенные лица Теневого Кабинета нашего замечательного государства Иллюмирос, помощники иностранных монархов, кто-то из руководства обеих церквей, а также Уши Трона Маристеи и другие тайные канцелярии мира…

— Все упомянутые силы, естественно, заинтересованы в сохранении статуса-кво, — встряла Притхима. — Ты это хочешь сказать? Хочешь, но не можешь?

— Хочу и могу, — подтвердила Виргилия. — Все они мыслят косно, поэтому их непосредственный интерес направлен не на причины явления, а на купирование всплеска инакомыслия. Поэтому пытаются арестовать… нет, это неправильное слово… схватить без суда и следствия всех, кто… А вот этого я не знаю. Кого они ловят, добрая Притхима? — честно призналась Виргилия в отсутствии улик.

— Пока действуют только церкви, — оценила жест Притхима и выдала первую порцию ценной информации. По крайней мере, именно такое впечатление сложилось у Виргилии.

— Почему?

— В доктринальных документах обеих Церквей написано: в случае необъяснимого найти солнцепоклонников, поймать, пытать, выявить всех остальных сектантов, а затем ликвидировать.

— Так и написано?

— Если читать не только между строк и между слов, но и между букв – то так и написано.

— Ты умеешь читать между букв?

— Когда в настроении.

Виргилия почувствовала экзистенциальную обнажённость человека перед абсурдом. Вообще-то эта роль, по задумке, предназначалась Притхиме.

— Но в мире нет никаких солнцепоклонников, — строго сообщила Виргилия.

— Есть почитатели светлюшек. Это ближайший аналог, из имеющегося, — пожала плечами Притхима.

— И ты их знаешь?

— Бывала у них в гостях. Но это не ваша юрисдикция. В Иллюмиросе их обителей нет.

— Но зачем они тебе? — усилила вопрос Виргилия.

— Пересекаются интересы по металлам и оптике.

— Оптикой интересуешься?

— В меру своих сил.

— Так почему же наши церковники не поймали тебя?

— Меня нельзя, — видимо, намекая, что истину нельзя извлечь силой. Виргилия не стала уточнять этот аспект.

— Ну хорошо. В чём же мировоззрение светлюшек?

— Это мировоззрение лишь стремящееся, — выделила Притхима это слово, — к мироощущению светлюшек.

— Это что вообще?

— Элементалии света. Все остальные элементалии лишь стремятся лететь со скоростью света и уйти тем самым из времени, — сказала Притхима.

— Жинго, оптик – он мой друг, — заметила дознаватель. — Он не чужд проблемам света и приносил переводы из книг древних Предков. Там было что-то подобное. Не думаю, что мы можем это понять.

— Наблюдение меняет реальность, — сказала Притхима.

Виргилия промолчала, ожидая продолжения.

— Даже у вещей есть внутренняя жизнь. Мы просто невнимательны.

— К чему?

— К тому, что мир уже сошёл с ума. Мы живём в эпоху последствий.

— Каких последствий? — спросила Виргилия. — Я уже запуталась.

Притхима положила обе руки на стол.

— Я стараюсь, как могу, госпожа Виргилия. Я столько не говорила уже почитай целый век. Возьми на себя труд и послушай. Тебя сектанты интересуют? Так вот, задача каждого сектанта – не думать о темноте, а научиться в ней действовать. Попытка защититься от неопределённости через табу или изоляцию приводит к обратному. Знание не всегда даёт контроль. Чем больше мы пытаемся понять сложную систему и предсказать её поведение, тем более хаотичной она может стать.

— Так они считают? — Виргилия предъявила свою ипостась «зеркало» в том числе для того, чтобы упрятать подальше ипостась «молот» и не скатиться к привычному допросу. Который, как она уже поняла, мог закончиться совсем не в её пользу.

— Именно так. Способ выживания – это спонтанное, нелогичное действие, которое не подчиняется правилам ситуации, а переизобретает пространство вокруг себя.

— Это как?

— Это возможно, считают они, так как время – это не линия, а слоеный пирог. То, что было в прошлом, и то, что будет в будущем, влияют на настоящее с той же силой, что и текущий момент.

— Самонадеянное убеждение, не думаешь? — Виргилия уже не была уверена, кто из них двоих ведёт эту майевтику.

— Да, если не учитывать их уверенность в том, что реальность – хрупка. Наша картина мира для них – не фундамент, а лишь временная «договорённость». Власть, насилие, язык и другие привычки создают набор фильтров-правил, которые нагло постулируют, что реально, а что нет.

— Власть – это привычка?

— Конечно, — ответила Притхима, принюхиваясь, как зверь. — Борьба идет за контроль над зонами, где фильтры имеют силу. Устоявшиеся порядки, институты и привычки выживают не столько за счёт силы, сколько делая альтернативы невидимыми.

Дверь в кабинет открылась, без предупреждения, и уже в косяк открытой двери постучал костяшками пальцев наглый дневальный. Он принёс папку. Очевидно, данные на Хакона. Сальные глазки его, было ясно, подготавливали почву для реплики. Что он собирался сказать, тоже было понять нетрудно. Две такие красивые девушки… Зачем-то допрашивают друг друга… Притхима вдруг оглушительно пёрнула. Дневальный исчез. Дверь с треском захлопнулась. Причём Виргилия не была уверена, что её закрыл молодой обалдуй.

— И как тогда увидеть новое? — продолжила допрос Виргилия как ни в чём не бывало. Опыт.

— Перестать быть наблюдателем. Не улавливать, отражая и поглощая, а пропуская через себя.

— Как идеальная линза?

— Линза? Ну нет. Им нужна не эпатажность фокусировки, а заразность, способная сгноить корни «реальности».

— Но это опасно! — явила Виргилия высшую форму уважения к факту – предостережение.

— Носить – не так уж и опасно. А носить эту заразу для них важнее, чем передавать её.

— Носить тоже страшно.

— Не страшно, так как личность, по их мнению, – это не монолит, а процесс в слоёном времени.

— Я поняла: не надо, дескать, бояться сбоев и искать стабильности там, где её нет? — сказала дознаватель.

— Как-то так. Будешь искать сектантов?