Алексей Ощепков – Месть за то, что будет. История одного дознания (страница 20)

Дух тёплого весеннего ветра Фавоний вздохнул вдруг особенно сильно, и мы, отвлекшись от беседы, увидели судно. Безо всяких увеличительных чечевиц – уже близко.

– Бягом! – взревел я, и мы катимся по широкой дуге вниз к пристани. Во́роны взмыли. Мы достигаем цели минутой после швартовки.

Мы вливаемся в небольшую толпу без сложностей. Признаков войны не видно. Судно пришло с холодных низовьев реки. Город не стоит на реке, но ближайшая к нему пристань находится выше по течению.

Среди тех, кто не стал спешить сойти с палубы – высокая дама в тёплой красной шубе. Там же – группа индивидов в одинаковых ворсовых плащах, цвет которых плавно перетекает от белого в плечах к чёрному у пят. «Отья» – зложелательно ворчит вслух Тим. Судно тоже несёт на себе печати холодных земель. Две мачты с моно-парусами шоколадного цвета на жестких каркасах, напоминающих ракушки. Для управления такими тяжелыми конструкциями на палубе стоит четыре брашпиля с ручными во́ротами, рассчитанных на пару матросов. Такелаж под стать парусам – тяжелый и просмолённый. У судна изрядно потёртые борта. Штиглиц просвещает меня, что и шелкопряды, чьи ткани удобно ставить в такие паруса, и моллюски, которые дают такой краситель, водятся исключительно в Маристее. Судно, очевидно, ходит в рамках своего маршрута между устьями великих рек вдоль морского побережья. И на палубе, и на пристани царит обычная сутолока. Пороху никто из вновь прибывших в последнее время не нюхал. Сомнительно, что они вообще знают о недавних событиях в Фольмельфтейне.

Однако, не стоит исключать, что отдельные прорывы военных подразделений могли развиваться и в других местах. С другой стороны, может, нападение на Фольмельфтейн имело какую-то особую цель, и как таковой войны между государствами удастся или уже удалось избежать. Участие Волкариума до сих пор не являлось фактом, хотя никакой другой силе приписать способность подогнать под стены города артиллерийские соединения было нельзя: одну-единственную пушку обслуживать должны как минимум две дюжины индивидов, два-три тягловых тура для перевозки лафета и двух сменных стволов, да с дюжину же лошадей под снарядно-пороховой обоз.

Пока мы стоим в очереди на вход, Гадешо спрашивает на ушко:

– А что было в филькиной грамоте, которую унёс ворон? И куда он её унёс?

Я, естественно, дословно помню запись: «В языках Предков слова гореть, горе и гравитация имеют единое начало». Я не знаю ни почему я это написал, ни куда унёс записку ворон. Так было душе угодно. О чём и сказал Штиглицу.

– А что? – спрашиваю в догонку.

– Вот она она, – улыбается.

– Зачем тогда спрашиваете?

– Нитка лишней не будет! Вдруг вы соврали бы, – улыбка Штиглица стала ещё шире, а выговор ещё быстрее.

– Вот вы вероломец алчный, – я, впрочем, забеспокоился совсем о другом, – а почему я не заметил, как ворон прилетал?

– Вам звоночек тревожный, на рассмотрение. Вы выпада́ете, друг мой, из времени, время от времени. Имейте в виду. Кто и за что у вас время жизни ворует – подумайте.

Ага, ворон по умолчанию сообразил, куда передать. Надо будет учесть. Ворон не лыком шит! Что касается провалов внимательности, тоже понаблюдать придётся. Неужели побочный эффект от чернознатской формулы.

– Вы тогда присматривайте за мной, по возможности, – подкрепляю я просьбу Штиглицу плотным намерением, – а то, понимаешь, натурально осрамлюсь где-нибудь. Не каждый день кровью вокруг трупов рисую; поди знай, как скажется.

Штиглиц кивнул. Подошла наша очередь проходить через ворота мимо двух стражников. Никаких вопросов никто из нас не вызвал, паче чаяния. Стражники оказались либо достаточно вежливыми, чтобы не показать удивления внешним видом адепта, либо всякого навидались и прежде. Также вопреки ожидания, не воняло. Видимо, сказывался более прохладный климат. Предстоят дополнительные расходы на тёплую одежду, как ни крути.

Как искать Хотценплотца? Посовещавшись, мы решаем сначала повысматривать колу́, просто в прогулке по улицам, чтобы избежать привлечения внимания расспросами. Цейтнота нет.

⁂

Заборы далеко не во всех дворах, а там, где есть, не могут похвастаться высотой. Мы выбрали системный подход «змейка» и стали проходить по улицам от края до края, разворачиваясь в тупиках, сворачивая в первый поворот, затем ещё поворот, а дальше снова до конца.

– К чему эта анфилада тупиков? Почему, не мудрствуя, не проверим постоялые дворы? – спрашивает Тим. – Хочу спать.

– Потому что при ожидаемом их количестве штук в пять, при такой конфигурации улиц, при рассмотрении факта ночного прибытия, а, следовательно, длительной беседы со стражей, в течение которой он наверняка успел бы получить выгодное частное предложение, учитывая приметную повозку, мы, не имея изначально данных о местоположении всех постоялых дворов, потратили бы на проход по ним примерно столько же времени, при этом потеряли бы шанс на системное прочёсывание всех дворов, что привело бы к сильным потерям времени в том случае, если дознаватель принципиально не захотел селиться в плотно населённом месте, и нам пришлось бы после неудачи на первом этапе переходить таки к общим поискам. – Выдал Гадешо очевидный для любого второкурсника Академии изысканий расклад.

Время поисков не сильно отклонилось от изначально ясного нам со Штиглицем математического ожидания минут в двадцать пять, и мы усмотрели за одним из заборов характерный матовый блеск чёрной крыши колы. Двор не заперт. Повсюду разбросаны ловушки для рыбы, сплетённые из гибких прутьев: конические верши и цилиндрические мордуши. У стен, тут и там, стоят деревянные бочки для засолки. Едва ли хоть у одной все железные обручи на положенных местах. Запах соответствующий. На всех окрестных крышах множество чаек, ожидающих возможности поживиться выброшенными потрохами или оставленным без присмотра уловом. В стенах раствором арестованы ракушки – видимо, вместо изразцов. Крыши входных групп и сараев используются как место для примитивных сушилок – рыба просто висит под сеткой, защищающей от мух. В одну из стен встроена коптильня, деревянный охлаждающий дымоход к которой тянется через весь двор от печи, расположенной в самом углу двора. Поверхность двора, свидетель бесчисленного потока уловов, – крайне неопределённого цвета. Хоть как-то скрашивают обстановку несколько грациозных кипарисов и огромный клён, которого в силу старости сломит буря, не в этом году, так в следующем.

Особняк двухэтажный, и по отмытому витражному окну мы мгновенно вычисляем ту комнату на втором этаже, которую хозяева, скорее всего, сдают.

– Маэстро! Маэстро, мы прибыли, – пою я альбораду, стоя под окном, посчитав излишним стучаться в дверь хозяевам.

Наши ожидания оправдываются, в окне мелькает силуэт, и через минуту-другую во двор выкатывается Хотц. Одет странно: шапка то ли чужеземная, то ли деревенская, нелепые штаны, лямки, жилет. Из нагрудного кармана рубахи неуместно торчит платок-паше. Его явственно шатает. Автомедо́н такой же. Слились с местностью. Состояние… альденте: та степень готовности, при которой остаются лишь немного твердым внутри, а снаружи уже всё, туши свет.

– Пьёте много, – говорю.

– Стёкл, – ответил дознаватель, небрежно кивнул моим спутникам, как будто знал их сто лет, с силой схватил меня за локоть, отвёл в сторону и зашипел прямо в ухо:

– Это не артиллерия! Не пушки, Джей! Не было нападения Волкариума. Нас хотят столкнуть лбами. Кто-то умудрился освоить в качестве фамильяра нечто живое, способное поднять в воздух пудовую бомбу. Мы с вами не разглядели бомбардирующее существо из-за низких туч, – вернулся он к общению на вы.

Я киваю, осмысливая, что моя затея с ручной бомбой и вороном – и верное изобретательское чутьё, и детский лепет дилетанта одновременно.

– Я получил телеграмму по нитям, – продолжает Хотц. – Мне нужно возвращаться в город. Вы с друзьями продолжите дознание, вернее, это будет уже изыскание… Хотя, посмотрим. Сейчас мне необходимо отдохнуть…

Я ещё раз понимающе киваю.

– …а вы пока ознакомьтесь с литературой и документацией. Когда разместитесь, попросите Пансо, он в «Сизом лебеде» скоро будет, чтобы передал вам бумаги – я отложил нужное. Деньги, планы и инструкции – завтра утром. Возможно, я пробуду здесь еще день-два; зависит от вас, дорогой коллега. Всё, идите.

– Увидимся завтра, господа! – крикнул он стоявшим поодаль товарищам, используя реплику в обычных трёх речевых категориях, – а пока: приятно предварительно познакомиться.

⁂

Я передал товарищам суть сообщения Хотца, и мы отправились в «Сизый лебедь», спросив у прохожего направление. Всё равно туда идти, там и попробуем снять комнату.

Постоялый двор являет собой три однотипных здания в три, точнее, в три с половиной этажа – под самой крышей надстройки с отдельными мансардными окнами. Как и большинство построек, цвета он речного дна. Две трети, а то и три четверти высоты составляет двускатная крыша, чьи поверхности сходятся вверху под острым углом. Вместо черепицы – крупные ракушки. Каждый из двух безоконных торцов всех зданий содержит в себе каминные дымоходы, которые взмывают выше конька еще на добрый этаж. Кирпичные трубы настолько кривы, что остаётся загадкой, как они до сих пор стоят здесь, на всех речных ветрах. Не иначе – магия. В целом, постоялый двор выглядит как три чрезвычайно широкоплечих тролля, застигнутых врасплох приказом «руки вверх!».