Алексей Ощепков – Месть за то, что будет. История одного дознания (страница 15)

Без приключений доехать опять не удалось. Слышится колокольный звон. Затем он не прекращается. Пару раз доносится глас геральдических горнов, в форме военного кода, сигнала гражданской обороны. Как-то сразу стало много лишней пыли на улице. А, шары. Воздушная оборона. Я видел такое в детстве: посланник рода является известить, что род отказывается от меня. Черный шар в окне. Неприятно, конечно, но я давно вырос из малолетних травм.

Пикеты стражников. На первых двух, что попали нам по пути, на нас просто подозрительно посмотрели, но пропустили, решив не связываться с важными, судя по шикарной коле, индивидами. На третьем же кордоне оказался достаточно высокий чин, судя по нарядным петлицам, и он решил продемонстрировать авторитет или проявить должностное рвение, не ясно; в этой узкой части жизнедеятельности все такие чиновники – колгуны жилистые и опасные.

– Выходите для досмотра, – требует он, загородив мне весь вид из окна. Чинуша приподнялся на цыпочки, пытаясь казаться выше, и заложил оба больших пальца за пояс.

– Шторку приоткрой да маску покажи, – шепчет мне Хотц.

Увидев маску, маститый «плащ» уточняет: «досмотр одного индивида и подтверждение полномочий второго индивида». Хотц с досадой выдыхает, губами в трубочку. Шторки открыты, меняться одеждой уже не умно. Хотц стягивает с правой руки краго-перчатку, подобную той, что демонстрировал мне Тимотеус, только очень тонкую. «Надевай быстро» – шипит он. Я натягиваю десницу, расправляю кое-как, накидываю капюшон, и мы неуклюже выходим из колы. Меня штормит.

– Сюда, маэстро, – один из младших чинов показывает мне направление к караульной избушке, которая стоит в ближайшем дворе.

Стены во дворе испещрены граффитто. Где углём, где мелом, где краской. «Плащей на пику» и подобное. Удивительно, как быстро изменился город. Может быть, я просто не обращал должного внимания, погрязнув в ежедневной рутине? Ведь ещё осенью всё было нормально. Как обычно. Как всегда. Как год назад, как три года назад. Я уверен, что и как десять лет назад. Как же так скоро всё сломалось? Я шагаю в дежурку, не понимая, чего ожидать. Последняя пара суток вскружила мне голову обилием нитей лжизни в арсенале. Я общаюсь на равных с крутым чином, обманываю простецов направо и налево. Не напрягаясь ни на миг, укокошил посреди города двух индивидов, наворочал с десяток должностных преступлений, потопив их во лжи без тремора. Что будет дальше? Я не представлял себе процедуру «подтверждения полномочий». Я не знал ничего о межведомственных трениях. Да что там, врань, я даже «имени своего» не знал.

И тут бахнуло!

Избушку разнесло. В близкой облачной каше прямо над нами вспыхнуло и погасло розовое пятно. Полетели ошмётки тел. Крики умножились в количестве, но сильно стихли. Контусио? Мой конвойный упал с осколком в горле. Хлещет и пахнет кровь. Я, как механическая кукла, пячусь от растекающейся липкой на вид багровой лужи. Потом – на корточки. Пыль застит глаза. Дурман, вместо того, чтобы улетучиться, сковал волю. Меня схватили сзади, просунув сильные руки под мышки, буквально вздёрнули в стоячее положение. Хотц! Это он. Повесил меня у себя на плече, трёхпудовой хваткой удерживая мою правую кисть и сжимая талию.

– Артиллерия! – кричит он мне прямо в ухо, заталкивая в колу. – Напомни мне потом настоятелю подарок отрядить. Лошади не испугались. Бывалых продал. Сейчас укатим!

Мы молча гоним к шестой башне, а не в палаты, и я не понимаю почему.

– Десницу отдай, – кричит дознаватель, – правицу! И балахон. Вот твой жетон.

Тут я понял и стянул перчатку.

– Мы куда? – спрашиваю, начиная приходить в себя.

– Я на Нижний речной форт, пока еще можно из города выехать. Ты на ночь сховайся, утром бери своего переводчика и выдвигайся пешком по лесу туда же. Возьми все ценные вещи. Городу конец.

Мы проезжаем громадную площадь, одну из основных в городе. Зрелище нервное. В облаках – разрыв. Искренний лазоревый свет обдувает белые и бежевые здания с одной стороны, оставляя остальные в грязи плотной тени. Здание оперы. Косая линия терминатора меж затенённым и освещённым разрезает стену пополам, заранее показывая где пройдёт слом заброшенной послевоенной руины. Фонарный столб тщетно ждёт. Фонарщика. Регулярного вечернего обслуживания. А тот сбежал, убит или рекрутирован в войска. Здания крупных кредитных контор напротив Оперы. Стоят в ряд тупыми часовыми, безмозгло и бесполезно выпятив грудь пустых балконов с трепыхающимися маркизами.

С десяток ещё живых гвардейцев, обычных индивидов, слоняются по площади, поджавши руки под плащи. Но не холодно же! Это они инстинктивно хотят выглядеть неопасными, пряча голову в песок от непонятной им угрозы.

В том куске неба, где бьёт синь, я вижу тёмно-фиолетовую крошку взвившегося над городом смога. Площадь выглядит испуганной мордой жвачного животного. Расширившимися от ужаса глазами служат два огромных воздушных шара цвета маслин, запущенных подразделениями воздушной обороны.

– У меня ж специалист по Предкам, из Ордена, – не мог я не вспомнить в такой час о Тимотеусе. – У Вас подручные должны быть по регламенту, а дело, получается так, не терпит отлагательств.

– Ладно, – махнул он рукой, – веди его.

«Ага, веди, – озадачиваюсь я, – я не трус, но боюс. Как я дойду туда и обратно. Расстояние! И место назначения спорное». Плащи везде. Воздушная тревога.

– Библиотеку Ордена разграбят, – говорю вслух, – коль артиллерия, значит без Волкариума не обошлось. Дом Ордена наверняка один из первых в списке на зачистку у нашей охранки.

– Весьма вероятно, – соглашается Хотц. – Ты́ что хочешь?

– Там библиотекарь зело сведущий. Надо у него книги забрать. Про ледоколы.

Дознаватель сжал губы, смесь его эмоций трудно опознать.

– Так. Прекращай темнить. Я – весь внимание. Что ты знаешь?

Я рассказываю про немотивированный, с первого взгляда, интерес библиотекаря ко мне, а также цитирую тот отрывок, что успел прочесть.

– Ну и что за мутация? – спрашивает маэстро.

– Давайте книжки заберём, и всё узнаем, – я действительно мотивирован изъять литературу.

– И как мы это провернём?

– Начнём с предложения временного хранения, ввиду экстраординарных сложностей с организацией безопасности. Упрётся – тогда силой или тырью. Хотя нет, разбой или грабёж не сработают; мы не сможем подобрать нужные документы, – излагаю я очевидные варианты.

– Нужно его личный интерес учесть, – веско говорит Хотц, – ладно, видно будет. Друг твой напрямую с Волкариумом связан?

– Нет. Он из смешанного рода, но они не поддерживают связей с исторической родиной.

Он даёт инструкцию Пансо и мы встаём на курс с учётом петли в сторону дома адептов Ордена аллотеизма Создателей. Он также предупреждает слугу о необходимости остановиться в соседнем с Орденом дворе, скрытно.

⁂

Библиотекарь у себя. Он представился безликому как адепт Отанасий и Хранитель коллегии благой смерти. Дознаватель называет свои должность и имя, но насчёт родового имени вновь умалчивает. Ковка с первой фразы:

– Сделка?

– Слушаю, – кивает Отанасий.

– Я формально нанимаю Вас в качестве подручного, положенного по регламенту, на три селены, с указанием того рекомендующего органа, какой Вы предложите. Выдаю контракт, Вы его храните. Вы оформляете под-контракт на Тимотеуса… как его родовое имя, магистр?

– Паскхаль.

– На адепта Тимотеуса Паскхаля. Он работает со мной. Вы делаете то, что хотите, предъявляете контракт на своё усмотрение. Это Вас частично обезопасит во время беспорядков. Вы сейчас подбираете нам книги, которые могут иметь хотя бы косвенное отношение к каменному кораблестроению. Я беру их на ответственное хранение в течение трёх селен, по взаимно подписанному реестру. С обязательством вернуть либо Вам, либо в одну из библиотек Ордена, включая зарубежные.

Библиотекарь молча выходит, через пару минут приносит нам гидрию с горячей водой, две чашки и плошку с заваркой.

– Мне потребуется четверть часа, – с ледяным спокойствием говорит он, – вы мне не одолжите в частном порядке тэллеров сто-двести, на случай непредвиденных мытарств? А рекомендующий орган не надо указывать, если есть такая возможность. Совершенно не ясно, сколько раз будет переходить власть в городе из рук в руки.

Хотц отсыпает старику пять огромных сорокатэллеровых монет. Отанасий услужливо проводит безликого к выходу, удерживая за крайние фаланги пальцев его направленную вниз ладонь.

⁂

– Всё; твоя башня, – тычет меня в бок локтем Хотц, когда спустя часа два, после оформления бумаг, упаковки и загрузки сундука книг Ордена8, после неудачной попытки отыскать Тима в доме адептов, мы докатываем до Шестой.

Товарищу же я оставил записку у дежурного адепта. Авось срастётся – чабудо.

– Какое у Вас родовое имя? – решилось спросить я. – На всякий случай. Случай-случай.

– Бозейдо.

❡

Глава α6. Передислокация дознавателей в Нижний форт

Вселенная воспитана на волнах и неустойчивостях. Неустойчивость рождается, когда две разные толпы движутся одна относительно другой. Это могут быть массы корпускул воды и воздуха, табуны лошадей или сонмы плебса – суть явления одна и та же. Граница между ними, даже если изначально была ровной, станет зыбкой. Любое же перпендикулярное к границе возмущение не затухает, а наоборот нарастает по амплитуде. Чем строже поперечность воздействия, тем эффективнее расходует свои силы возмутитель спокойствия. На начальном этапе развития неустойчивости происходит модуляция поверхности или линии раздела, и образовавшаяся рябь перерастает в вихревую структуру. Волны, накатывая, начинают испытывать голод недостаточности глубины под своей массой, возникает гребень, который опрокидывается в катастрофической манере. Подобным же образом неустойчивость действует и на границы стран, особенно в тех местах, где они проведены линейкой по карте. Скорости исторического движения по разные стороны линии разные, поэтому развивается размывание. Но у нас в мире большая часть границ проходит по водоразделам: если вода из местных ручьёв вливается в конце концов в одну великую реку – то одна принадлежность земли. В другую реку – и принадлежность иная. Вопрос решается сам собой. Ну а если таки война с нарушением границ, то значит первопричина конфликта – из ряда вон! Разобраться с этим бесовским каменным кораблестроением перерастает в ранг личных задач.