Алексей Орлов – Варежка Богатыря (страница 3)

— Ап-чхи!

Ведро наполнилось клубничным вареньем по самые края.

Кузя смущённо посмотрел на бабушку.

— Я не специально, — сказал он.

Бабушка посмотрела на ведро варенья, потом на дракона, потом на Феню.

— Феня, — сказала она очень спокойным голосом. — Принеси-ка мне мою книгу «Домоводство-1957». Там, кажется, в конце есть раздел «Как обезвредить дракона подручными средствами».

— Ба, это же шутка была! — возразила Феня. — Там про грибы написано и про ласковое слово!

— Вот и проверим, — сказала бабушка и сжала половник покрепче.

Кузя вздохнул и спрятался обратно в кусты.

А Феня поняла, что настало время действовать. И что ей срочно нужно на чердак.

К Митрофану.

Глава 3. В которой Митрофан не хочет воевать, а хочет завтракать

— Митрофан! — Феня влетела на чердак, чуть не сломав лестницу. — Митрофан, просыпайся! Там дракон!

Сундук молчал.

— Митрофан!

— Не ори, — донеслось из сундука сонное. — Я слышу.

Феня распахнула крышку. Варежка лежала сверху, на папиных джинсах, и выглядела… помятой. Как человек, которого разбудили на полчаса раньше будильника.

— Там дракон! — повторила Феня, хватая Митрофана.

— Ну дракон и дракон, — зевнул Митрофан. — Они бывают. В моё время их знаешь сколько было? Под каждым мостом по два сидело. А под Киевом вообще целая драконья ферма была. Их разводили для… как его… для экотуризма.

— Этот дракон чихает вареньем! Он весь двор залил!

Митрофан замолчал. Потом переспросил:

— Вареньем?

— Клубничным!

— Это интересно, — признал Митрофан. — В моё время драконы чихали жжёной серой. От них пахло как от спичечной фабрики. А тут варенье… Это ж какая экономия! Бабушка твоя, небось, уже банки готовит?

— Бабушка хочет его обезвредить! У неё книга «Домоводство» и половник!

— Ох, — сказал Митрофан с чувством. — Это серьёзно. Половник — страшное оружие. Я одного деда помню, он половником так размахивал, что трёх татарских богатырей в обморок уложил. Правда, они потом выяснили, что это был не половник, а поварёшка от царского обеда, заговорённая. Но всё равно.

— Так ты поможешь? — Феня уже натягивала варежку.

— Погоди, погоди, — Митрофан зашевелил пальцами. — А завтрак? Без завтрака никакая богатырская сила не работает. Мне нужно подкрепиться.

— Чем?

— Ну, — Митрофан задумался. — Конфета бы хорошо пошла. Шоколадная, с орехами. Чтобы с характером.

— Конфета?!

— Ну да. А что такого? Я ж варежка, не человек. Я не могу гречку есть. А конфеты — это для нас лакомство. Особенно если с орехами. Они хрустят так приятно…

Феня огляделась. На чердаке валялось много чего, но конфет не было. Она выскочила в коридор, нашла старую бабушкину кофту в кармане которой всегда были карамельки, схватила одну и вернулась.

— Держи.

— О, — Митрофан довольно крякнул. — Карамелька. Но ничего, сойдёт.

Варежка ловко подхватила конфету, и та исчезла где-то в районе большого пальца. Раздался хруст.

— Вкусно?

— Так себе, — честно сказал Митрофан. — Залежалая. В моё время конфеты были вкуснее. Их делали из… ну, не важно. Ладно, давай, показывай своего дракона.

Феня скатилась с чердака, выбежала во двор и…

…увидела странную картину.

Бабушка и тётя Зина стояли напротив кустов, из которых торчал хвост Кузи. В руках у бабушки была раскрытая книга «Домоводство-1957» на странице 344.

— Пункт первый, — читала бабушка вслух. — «Для обезвреживания дракона необходимо собрать связку сушёных грибов (подберёзовиков, белых или, в крайнем случае, опят)». Грибы есть?

— У меня под кроватью сушатся, — сказала тётя Зина. — С прошлого года.

— Тащи. Дальше: «Подойти к дракону с ласковым словом, помахивая грибами. Сказать: „Хороший дракон, добрый дракон, не хочешь ли грибочков?“».

— И всё? — недоверчиво спросила тётя Зина.

— Это пока всё. Пункт второй будет после того, как дракон съест грибы.

— А что во втором пункте?

— Не знаю, — призналась бабушка. — Там страница вырвана. Видимо, предыдущий владелец книги уже пробовал.

Из кустов донёсся всхлип.

— Я не хочу грибов, — жалобно сказал Кузя. — Я хочу блинов.

— Блинов? — переспросила бабушка.

— Ну да. Я мечтаю печь блины. Но у меня из пасти пламя, и я всё сжигаю. Я пытался, — Кузя высунул морду, и Феня заметила, что его усы местами обгоревшие. — Я хотел испечь блин на собственном огне, но получился уголёк. Бабушка (моя бабушка, дракониха) сказала, что это позор. Что я должен пугать людей и жечь деревни, а не возиться с тестом. И тогда я ушёл из дома. И теперь живу в шахте. А там папоротники. И я чихаю.

Кузя положил морду на лапы и грустно уставился в землю.

Феня посмотрела на Митрофана.

— Ну что? — прошептала она.

— А ничего, — прошептал Митрофан. — Дракон как дракон. Молодой, глупый, не знает, чего хочет. Ты его не бей.

— Я и не собиралась бить.

— И правильно. А то помню, был у нас один такой… тоже с блинами заморачивался. Так его стукнули разок, он обиделся и улетел в Монголию. А там, говорят, драконов вообще не любят. Путают с яками.

Феня подошла ближе к кустам.

— Кузя, — сказала она.

Дракон поднял голову.

— А ты точно хочешь печь блины?

— Очень, — сказал Кузя с таким чувством, что из его ноздрей вылетели две маленькие розовые искорки.

— А если я помогу?

— Ты? — Кузя с сомнением посмотрел на Феню. — Ты же маленькая.