Алексей Орлов – Пепел (страница 4)
— Я знаю. Но выбора нет.
Я надел защитный костюм — лёгкий, армейский, с фильтрами. Взял запас воды, еды на три дня, портативный передатчик. И пошёл.
Один. Без оружия. Навстречу человеку, который одним взглядом превращает людей в пепел.
---
Я шёл долго, несколько часов. Зона оказалась больше, чем я думал. Спекшаяся земля хрустела под ногами, как стекло. Счётчик щёлкал, но костюм держал. Я шёл и думал о том, что скажу. Как скажу. Чтобы не спровоцировать, не напугать, не заставить его нажать на тот внутренний спусковой крючок.
И вот я увидел его. Он сидел на крыльце разрушенной хаты.
Маленькая хата на окраине сгоревшей деревни. Уцелела чудом — видимо, стояла в стороне от эпицентра, за холмом. Крыльцо, три ступеньки, перила. И он.
Сидел на верхней ступеньке, сгорбившись, в старой, прожжённой в нескольких местах гимнастёрке, и чистил картошку. Обычным кухонным ножом. Рядом стояло ведро с водой — откуда вода в мёртвой зоне? — в которое он бросал очищенные клубни.
Я остановился метрах в двадцати. Чтобы не спугнуть. Просто стоял и смотрел.
Он не обернулся. Продолжал чистить, будто не замечал меня. Но я знал — он чувствует. Такие, как он, всегда чувствуют.
Я сделал шаг. Потом другой. Медленно, спокойно, не таясь. Подошёл к крыльцу, остановился.
— Можно? — спросил я.
Он поднял голову. Я увидел его глаза — обычные, серые, усталые. Никакого огня, никакой угрозы. Просто глаза человека, который много пережил и ничего уже не ждёт от жизни.
— Садись, — сказал он.
Я снял шлем защитного костюма, сел рядом на ступеньку. Прямо на грязное дерево, не заботясь о дорогой одежде. Просто сел, будто мы соседи, встретившиеся у колодца.
— Здравствуй, Илья, — сказал я. — Картошку чистишь?
Он замер. На секунду, на долю секунды. Потом продолжил чистить.
— А ты кто? — спросил он, не глядя на меня.
— Владимир. Правитель северных земель.
Он усмехнулся. Криво, горько.
— Далеко забрался, правитель. Тут опасно. Радиация, между прочим.
— Знаю. Костюм защищает.
— А если я тебя убью?
— Зачем? — я пожал плечами. — Я без оружия. И без охраны. Просто пришёл поговорить.
Он посмотрел на меня. Долго, внимательно, изучающе. Я выдержал взгляд. Не отвел глаза.
— Откуда знаешь моё имя?
— Разведка доложила, — честно ответил я. — Я правитель, мне положено знать.
— И про картошку тоже?
— И про картошку тоже.
Он хмыкнул, но не зло. Скорее удивлённо.
— И чего ты хочешь?
— Поговорить. О жизни. О том, что дальше. Ты всех сжечь хочешь? Или может, вместе подумаем, как дальше жить?
Он отложил нож, повернулся ко мне. Теперь я видел его лицо полностью — измождённое, небритое, но не злое. Усталое. Очень усталое.
— А ты не боишься?
— Боюсь, — честно ответил я. — Но страх — не повод не делать то, что нужно.
— Что нужно?
— Остановить войну. Ты уже начал, между прочим. Без тебя она бы ещё год длилась. А теперь все боятся. И это хорошо.
— Хорошо?
— Хорошо. Потому что страх заставляет думать. А когда люди думают, они реже убивают.
Он долго молчал. Смотрел на закат, на чёрные остовы деревьев, на мёртвую землю. Потом перевёл взгляд на меня.
— Жить — это хорошо, — сказал он тихо. — Давно не пробовал.
— Тогда поехали со мной. На север. Там тихо, спокойно, никто тебя не тронет. Я обещаю.
— А почему я должен тебе верить?
— Потому что я пришёл один. Потому что я знаю, кто ты, и всё равно пришёл. Потому что мне нужен не убийца, а советник. Человек, который понимает цену жизни.
Он снова замолчал. Долго, очень долго. Я сидел рядом и ждал. Не торопил. Не давил.
— А если я не хочу быть советником?
— Тогда будешь просто жить. Я дам тебе дом. Документы. Покой. Будешь чистить картошку, читать газеты, ходить на пляж. Всё, что захочешь.
— На пляж? — он усмехнулся.
— Ну да. Море у нас холодное, но летом можно. Говорят, полезно.
Он посмотрел на меня. И вдруг в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Надежда? Интерес? Я не знаю. Но что-то изменилось.
— Ладно, — сказал он. — Поехали.
— Прямо сейчас?
— А чего тянуть? Картошка кончилась.
Я улыбнулся. Впервые за долгие месяцы — искренне, легко.
— Тогда пошли. Машина ждёт на границе зоны.
Он встал, отряхнул штаны, оглядел хату.
— Вещей нет?
— Нет, — ответил он. — Всё сгорело.
— Тогда пошли.
Мы пошли через мёртвую зону — я в защитном костюме, он в прожжённой гимнастёрке. Он шёл легко, не чувствуя радиации, не чувствуя усталости. А я думал о том, что только что приобрёл союзника, который стоит целой армии.
И о том, что теперь всё будет по-другому.
Глава 4. Илья. Два года до этого. Встреча
Я сидел на крыльце и чистил картошку.
Картошка была последней. Я нашёл её в подвале полуразрушенной хаты — чудом уцелела, не сгорела, не засохла. Целый мешок. Для меня тогда это было богатством. Еда, привычное дело, ритуал. Когда чистишь картошку, не думаешь о том, сколько людей ты превратил в пепел. Не думаешь о том, что будет завтра. Просто чистишь, и всё.