Алексей Орлов – Пепел (страница 3)
Я не испугался. Странно, да? Должен был. Я же штабной писарь, я никогда не держал в руках оружия серьёзнее авторучки. Но страха не было. Была только усталость. И лёгкое любопытство: что будет дальше?
Очередь прошила меня насквозь. Автоматная, длинная, злая — весь рожок, наверное.
Я почувствовал удары. Много ударов, быстрых, как укусы разозлённых комаров. Я посмотрел вниз. На груди, на животе появились дыры — рваные, чёрные. Из них не текла кровь. Через секунду дыры затянулись. А пули, сплющенные в лепёшки о мою кожу, попадали к ногам на спекшуюся землю.
Тишина стала ещё звонче, если это возможно. Солдаты смотрели на меня. Рты открыты, глаза квадратные, лица белые как мел. Автоматы опустились. Кто-то выронил оружие.
Я поднял руку. Я не колдовал, не шептал заклинаний, не рисовал в воздухе магических знаков. Я просто очень сильно, до скрежета в зубах, до боли в висках, захотел, чтобы того сержанта, который стрелял, не стало.
Чтобы исчезла агрессия, которая от него исходила.
И его не стало.
Он не сгорел в пламени — пламени не было. Он не взорвался — взрыва не было. Он просто... посерел. Прямо на глазах. Кожа его стала пеплом, осыпалась, одежда осела, и через секунду на земле лежала только аккуратная горка серого, ещё тёплого пепла.
Ветер, который вдруг появился из ниоткуда, сдул эту горку. Развеял по чёрной земле. Ничего не осталось. Ни человека, ни памяти о нём. Только пепел.
Остальные солдаты закричали. Бросили оружие, развернулись и побежали. Просто побежали, спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова бежа, подальше от этого места, от этого голого мужика, который не умирает и убивает взглядом.
Я смотрел им вслед. Я мог бы остановить их. Превратить всю эту разведку в удобрение для будущих полей. Мог бы, одним усилием мысли. Но зачем? Они бежали. Они больше не хотели меня убивать. Агрессия ушла. А без агрессии они были просто напуганными людьми.
Я опустил руку и пошёл дальше. В другую сторону. Туда, где, как мне казалось, должен быть наш тыл. Где должны быть свои.
Я шёл и смотрел на свои ладони. С них всё ещё сыпалась серая пыль. И я вдруг понял, что это не мои ресницы и не пепел сгоревшего леса.
Это был тот сержант. Его прах.
Так у меня появилось имя.
Пепел.
Глава 3. Владимир. Два года до этого. Решение
Я не люблю, когда мне докладывают о чудесах.
Чудеса — это обычно то, чего не может быть. А если чего-то не может быть, значит, кто-то врёт, ошибается или недопонимает. И моя работа — разобраться, что именно.
Поэтому когда начальник разведки доложил мне о "неуязвимом человеке", который появился в зоне боевых действий и превращает солдат противника в пепел, я сначала отправил запрос на проверку. Потом второй. Потом третий. Потом послал своих людей.
Результаты были одинаковыми: слухи подтверждались. Неуязвимый существовал. Он действительно превращал людей в пепел. И с каждым днём слухи о нём становились всё страшнее.
— Он уничтожил отряд особого назначения, — докладывал начальник разведки, нервно теребя пуговицу мундира. — Двадцать человек, лучшие из лучших. Все превратились в пепел за минуту.
— Наши? — спросил я.
— Наши, — он побледнел. — Послали ликвидировать.
Я молчал, переваривая информацию. Своих же послали. Идиоты.
— Кто приказал?
— Генерал Потапов. Самостоятельно, без согласования.
— Потапова — под арест, — сказал я спокойно. — За самодеятельность. Дальше.
— Противник тоже посылал отряды. Три раза. Никто не вернулся. Только пепел на месте их встречи.
Я встал, подошёл к панорамному окну. За стенами замка раскинулся город — мой город, мои люди, моя ответственность. Небоскрёбы делового центра, жилые кварталы, порт с огромными контейнеровозами, вертолёты, снующие над крышами. Современный мир, двадцать первый век, несмотря на войну.
Где-то там, в выжженной зоне, ходил человек, который одним взглядом мог превратить армию в прах.
— Что о нём известно? — спросил я, не оборачиваясь.
— Имя — Илья. Возраст — около сорока. Штабной писарь, гражданская специальность — бухгалтер. Никаких магических способностей ранее не проявлял. Попал в эпицентр ядерного взрыва, выжил, приобрёл способности. Сейчас находится в ничейной зоне, перемещается хаотично, контактов не ищет.
— Писарь, — повторил я. — Обычный бухгалтер.
— Так точно.
Я обернулся.
— Что он делает сейчас? Ну, кроме того что превращает людей в пепел?
— По наблюдениям... — разведчик замялся. — Чистит картошку.
— Что?
— Чистит картошку, ваше величество. Сидит на крыльце разрушенной хаты, чистит картошку и смотрит на закат. Может сидеть часами. Наши дроны засекли, — добавил он, видя моё удивление. — Беспилотники работают в зоне, несмотря на помехи.
Я неожиданно для себя усмехнулся. Бухгалтер, переживший ядерный взрыв, неуязвимый, страшный, превращающий людей в пепел — и чистящий картошку на закате.
— Оставьте меня, — сказал я. — И пришлите спутниковые снимки зоны.
---
Я думал три дня.
Три дня я прокручивал варианты, взвешивал риски, просчитывал последствия. Моя работа — думать. За это меня и прозвали Мудрым. Не за то, что я умнее всех, а за то, что я умею видеть на несколько ходов вперёд.
Вариант первый: послать армию. Захватить, уничтожить, изолировать. Риски: армия превратится в пепел. Потери — колоссальные. Результат — никакой.
Вариант второй: игнорировать. Пусть живёт сам по себе, никого не трогает. Риски: рано или поздно его найдут враги и используют против нас. Или он сам, устав от одиночества, начнёт мстить всем подряд.
Вариант третий: договориться. Попытаться установить контакт, предложить союз, убедить, что мы не враги. Риски: он может убить и меня. Но если получится — мы получим союзника, которого не победить.
Я выбрал третий. Потому что только в нём был шанс на мир. А мир — это то, ради чего я работал двадцать лет.
Я никому не сказал о своём решении. Ни Совету, ни министрам, ни даже ближайшим советникам. Вызвал начальника личной охраны, приказал готовить внедорожник с усиленной защитой и запасом топлива.
— Ваше величество, куда мы едем? — спросил он.
— На юг, в зону отчуждения, — ответил я спокойно.
Он побледнел. Зона отчуждения была местом, откуда не возвращались. Там хозяйничал Пепел.
— Но...
— Мы доедем до границы зоны. Дальше я пойду один.
— Ваше величество, это безумие, — сказал он. — Он же убивает всех, кто приближается с оружием.
— А я еду без оружия, — ответил я. — И без охраны. Вы только довезёте.
— Но...
— Приказ.
Он подчинился. Хороший солдат.
Дорога заняла один день. Мы мчались по скоростной трассе, потом свернули на разбитые военные дороги, потом пошли по бездорожью. Внедорожник справлялся — хорошая машина, усиленная подвеска, броня.
На закате мы достигли блокпоста на границе зоны отчуждения. Дальше начиналась мёртвая земля. Чёрная, стеклянная, пустая. Ни травы, ни деревьев, ни животных. Только ветер и тишина. И радиация, от которой предупреждали щелчки счётчиков.
— Ждите здесь, — сказал я охране. — Если не вернусь через три дня — уезжайте. И скажите Совету, что я погиб как дурак.
— Ваше величество...