Алексей Орлов – Дар трактирной ведьмы (страница 5)

Если это правда она… То он привёз в Академию не просто проблему. Он привёз бомбу, тикающую в самом сердце магической политики. И его интерес к ней из личного, почти поэтического любопытства к «дикому цветку», вдруг обрёл тяжёлую, опасную конкретику.

Он вспомнил, как она сегодня, уже в стенах Академии, смотрела на высокие своды библиотеки не с благоговением, а с практичной оценкой: «Здесь, наверное, сквозняк сильный. Дрова экономить можно». И он не смог сдержать улыбки.

Будь она проклятой графиней или простой служанкой – эта девушка была глотком свежего воздуха в его затхлом, предопределённом мире. И теперь ему предстояло не только учить её магии, но и, возможно, защищать её от всего этого мира. В том числе – от последствий её собственного, только что открывшегося прошлого.

Мысль об этом не пугала. Напротив, в нём зажёгся давно забытый азарт. Опасность придавала её образу новый, тревожный и бесконечно притягательный оттенок.

Элира.

Церемония Посвящения проходила в Большом Зале Звёзд, под сводами, расписанными движущимися созвездиями. Воздух дрожал от низкого гулкого гула магических сфер, парящих под потолком, и пах ладаном, старым камнем и возбуждённой молодостью.

Элира стояла в ряду других новичков, облачённая в простую серую мантию первого курса. Ткань была грубоватой, но она гладила её скрытый край пальцами, наслаждаясь неожиданной мягкостью – маленькое чудо её новых «одёжек». Она старалась смотреть прямо перед собой, на высокую кафедру, где Архимагистр произносил торжественную речь, но её глаза постоянно бегали по залу, пытаясь впитать всё это невозможное великолепие.

А потом она увидела его.

Каэлан д’Арвен стоял среди других магистров и профессоров на возвышении слева. Он был одет не в дорожный плащ, а в темно-синюю, почти чёрную профессорскую мантию с серебряным шитьем на вороте, изображавшим те же ветра и звёзды. Его волосы были убраны строже, лицо – замкнутее и официальнее, чем в переулке или в трактире. Он смотрел в пространство, казалось, полностью погружённый в свои мысли, отстранённый от суеты.

Но когда очередь новичков подошла ближе, и Элира, произнося свою клятву (голос дрожал лишь чуть-чуть), подняла глаза, её взгляд встретился с его.

Это было как удар током. Его отстранённость растаяла в мгновение ока. Серые глаза, холодные как лед, внезапно вспыхнули – не ярким пламенем, а скорее, глубоким, сдержанным сиянием, будто из-за туч выглянула луна. Он увидел её. Не абитуриентку, не возможную наследницу графского дома, а именно её – Элиру из «Серебряного Лиса», в нелепой большой мантии, с серьёзным лицом и пылающими от волнения щеками. В уголке его рта дрогнула – ей показалось, или нет? – едва заметная ниточка улыбки. И он слегка, почти незаметно, кивнул. Не как профессор студенту. Как союзник. Как тот, кто знает её секрет и охраняет его.

Сердце Элиры в груди совершило нечто невозможное: оно замерло, потом рванулось в бешеной скачке, залив её лицо таким жаром, что она была уверена – все вокруг видят, как она пылает. Она опустила глаза, сбилась в середине стандартной фразы о «послушании и прилежании», и едва не проглотила язык.

Рядом с ней стояли две девушки, с которыми она успела немного познакомиться в общей опочивальне за последние дни: Лилия, дочь столичного торговца магическими компонентами, болтливая и наблюдательная, и Фрейя, тихая девушка с севера с таинственным шрамом на руке. Лилия тут же тихонько ткнула её локтем в бок.

«Смотри-ка, – прошептала она, не шевеля губами, с мастерством, приобретённым, видимо, на городских рынках. – На тебя Мастер д’Арвен смотрит. Особенно смотрит».

– Не выдумывай, – парировала Элира, но даже думать было трудно сквозь гул в ушах. – Он на всех смотрит.

– На всех – нет, – тут же отозвалась Фрейя своим низким, спокойным голосом, удивительно чётко долетавшим сквозь торжественную музыку. – Он смотрит так, будто проверяет, не растворилась ли ты. И, кажется, рад, что нет.

Элира чуть не поперхнулась собственным дыханием. Она рискнула снова поднять взгляд. Каэлан уже смотрел в сторону Архимагистра, но профиль его был менее отстранённым, брови слегка сведены, будто он о чём-то напряжённо размышляет, и это «что-то» явно находилось в её стороне.

Церемония подошла к концу. Новичкам велели пройти в трапезную на праздничный ужин. Движущейся, болтающей толпой они хлынули из зала. Элира, зажатая между Лилией и Фрейей, чувствовала на своей спине призрачное, но неотступное тепло чужого взгляда. Она обернулась на пороге.

Он стоял всё там же, среди других магистров, слушая что-то говорит пожилой коллега. Но его глаза снова были на ней. Глубокие, непрочитанные, полные той самой бури, которую она заметила год назад. Только теперь в этой бури было место для неё. Это было и пугающе, и пьяняще.

Он снова кивнул, на этот раз чуть более определённо, и его губы сложились в ту самую, едва уловимую улыбку, которая заставила её сердце снова бешено колотиться.

– Ох, – фыркнула Лилия, таща её за руку в коридор. – Да ты, я смотрю, уже покорила самого неприступного льва нашей Академии. Он на первокурсниц обычно смотрит, как на надоедливых мотыльков, которых жаль жечь пламенем, но очень хочется.

– Он мой… благодетель, – с трудом подбирая слова, пробормотала Элира. – Он мне помог поступить.

– Помог – это он тебе камень дал, – с хитрым прищуром сказала Лилия. – А «смотрит» он на тебя так, будто ты сама – тот самый редкий артефакт, который он искал всю жизнь. Приготовься, Эль. О тебе теперь поползут слухи.

Фрейя молча шла рядом, но её глаза тоже светились пониманием момента.

– Не бойся слухов, – сказала она наконец. – Бойся только, если этот взгляд перестанет на тебя находить. Это было бы куда хуже».

В трапезной, за длинными столами, Элира едва касалась пищи. Её щёки горели, а в ушах стоял не гул зала, а тихий, насмешливый шепот подруг и гул собственной крови. Она украдкой посматривала на высокий стол для магистров, где он сидел, отстранённый и величавый, беседуя с соседом. И однажды он поднял бокал, делая общий тост, и его взгляд, скользнув по залу, на долю секунды задержался на ней. Этого было достаточно, чтобы её мир, и без того перевернувшийся с ног на голову, закружился в новом, головокружительном вихре.

Она была всего лишь служанкой из трактира в слишком большой мантии. А он – магом-аристократом, фигурой власти и тайны. Но в этом молчаливом взгляде, в этом едва заметном кивке, была какая-то невероятная, запретная надежда. И она понимала, понимала уже по хитрому блеску в глазах Лилии, что с этой надеждой ей придётся быть осторожной. Потому что в этих древних стенах за тобой наблюдали не только друзья, но и множество других, куда менее добрых глаз.

Каэлан.

Торжественный гул органа, мерцание созвездий на потолке, ряды юных, восторженных и напуганных лиц – всё это было для Каэлана привычным, почти снотворным фоном. Церемония Посвящения. Ещё одна партия сырого материала для Академии, из которого предстояло выковать магов. Он стоял в своём профессорском облачении, ощущая его привычный, тяжёлый вес, и позволял мыслям блуждать где-то между вчерашним отчётом Совета и завтрашней лекцией по тонкостям управления энергетическими потоками.

И затем он увидел её.

Она была в толпе, теряясь в море одинаковых серых мантий, но для его взгляда она маячила, как единственный источник цвета в черно-белом мире. Рыжие волосы, собранные в неаккуратный пучок, из которого выбивались непослушные пряди. Слишком большая мантия сидела на ней мешком, делая её хрупкой, почти девичьей. Она смотрела по сторонам с тем самым выражением – не благоговейным ужасом, а практичным, живым любопытством, будто оценивала высоту потолков для развешивания трав или удобство каменных плит для мытья полов.

Что-то внутри него, холодное и отстранённое, дрогнуло и треснуло.

Он наблюдал, как она подходила ближе. Как её пальцы нервно перебирали край мантии. Как она вдохнула полной грудью, готовясь произнести клятву. И когда она подняла глаза, случайно встретившись с ним взглядом, мир для Каэлана сузился до одной этой точки.

Её глаза, широко распахнутые, в этот миг отражали не своды зала, а его самого. И в них он увидел всё: её страх, её решимость, её неугасимую искру. То самое, что привлекло его в душном трактире. Только теперь эта искра горела ярче, подпитываясь новыми надеждами и опасениями.

И тогда это случилось. Не осознание её возможного высокого происхождения. Не профессорская оценка её потенциала. Не даже рыцарское чувство долга перед той, кого он ввёл в этот опасный мир.

Это было что-то совершенно новое, острое и обескураживающее.

Его сердце, обычно ровное и подконтрольное, как маятник дорогих часов, вдруг сделало неправильный, сбивающий весь ритм удар. Горячая волна, не имеющая ничего общего с магией, прокатилась от макушки до кончиков пальцев. Он почувствовал нелепое, почти болезненное желание сойти с возвышения, подойти, поправить сбившуюся складку на её плече, сказать что-то… что-то не профессорское. Что-то глупое и успокаивающее. «Не бойся. Всё будет хорошо. Я здесь».

Этот порыв был настолько сильным и чуждым, что он физически отпрянул внутрь себя, сделав своё лицо ещё более каменным. Но глаза выдали его. Он не мог оторвать от неё взгляда. Он кивнул. Маленький, сдержанный жест, в котором было всё, чего он не мог позволить себе сказать.