Алексей Орган – Неслучайные случайности или как это было (страница 1)

Алексей Орган

Неслучайные случайности или как это было

Уровень, на который поднимается кислотность, является индивидуальной характеристикой деятельности желудочных желез каждого человека.

Джесси Фрэнсис Макклендон

В особо тяжёлых случаях при повышенной кислотности применяют хирургическое вмешательство.

Больному оперативным путём разъединяют нервные пути, отвечающие за образование кислоты – варианты ваготомий.

В других же случаях удаляют часть желудка, отвечающего за продукцию соляной кислоты – варианты резекций.

Однако вопрос какой вид операции более эффективен – изучен недостаточно.

Посвящается учителю профессору

Виктору Николаевичу Цибуляк,

доброму другу и единомышленнику

Глава I. Как это было

Все мы появляемся на свет с неутомимым стремлением познать окружающий мир и реальность человеческого бытия. Чтобы жить, надо знать свое действительное бытие. Все учения и знания приобретаются; но умение жить – это божественное искусство, которое человек унаследовал. Это знание особого рода, оно субъективно и оно должно быть получено самим человеком. Никакой прогресс, в любом направлении, не даст человеку удовлетворение, котрого жаждет его душа, за исключением божественного искусства – искусства бытия, путешествия его души. Сатпрем писал, что каждый из нас представляет собой одну из трудностей, которые надо преодолеть. У Шопенгаура есть высказывание: «Человек может поступать, как того желает, но не может желать по своему желанию».

Познание должно быть действием, то есть менять внутреннюю среду состояний и внешнюю среду обстоятельств. Только такое познание можно назвать знанием.

Каждый должен обрести свою собственную истину. Ищи истину в себе, а лучше себя в истине.

Есть еще мнение, что мы становимся тем, что познаем.

Окончив медицинское училище в г.Бендеры, я как-то написал: «Я нахожусь на первой ступени познания и я приложу все усилия, чтобы преодолеть и вторую».

Я имел ввиду окончить институт и стать врачом.

Время шло и вот…

После окончания клинической ординатуры по анестезиологии и реанимации Кишиневского госмединститута им. Н.Тестемицану, я был назначен сначала и.о. заведующего отделением анестезиологии и реанимации второй городской клинической больницы города Кишинева, вскоре был назначен заведующим.

Прошло три года.

И я состоялся как специалист. Это было в 1984 году.

Ну, думаю, сейчас успокоюсь и заживу… но я ошибался.

Однажды в отделении хирургии ко мне подошла Анна Мироновна Аптекарева, доцент кафедры факультетской хирургии. Раньше она преподавала на кафедре, которую возглавлял профессор Бытка Павел Федорович. Сейчас по возрасту она работала ординатором в хирургическом отделении больницы.

– Алексей Николаевич вам уже пора заняться наукой – сказала она.

– Зачем это нужно – ответил я.

– Нужно, нужно. Вот вы сейчас поедете на IV Всесоюзный съезд анестезиологов и реаниматологов в г. Днепропетровск с Эдуардом Марковичем Сербиным и пообщайтесь, оглянитесь, может с кем посоветуетесь. Совет был дан и я к нему прислушался, о чём потом не сожалел.

Анна Мироновна была хорошим специалистом с богатым жизненным опытом. Помню хорошо ещё одно её высказывание – люди могут вам простить много, но только не ваш успех.

Я этого не понимал – как это так? Но потом на своём опыте убедился, что это так и есть. Эдуард Маркович старше меня, уже кандидат медицинских наук, возглавлял в то время отделение реанимации 3-городской больницы, что на Рышкановке.

Я, будучи членом правления анестезиологов и реаниматологов Республики Молдова получил приглашение на съезд.

И вот мы поехали из Молдовы всего три человека: Камышов Яков Михайлович – профессор из онкоинститута, Сербин Эдуард Маркович и я. Летели из Кишинева на самолете. Не помню на каком именно, но не на большом. В воздухе периодически нас трясло, то чуть вверх, то чуть вниз. Чувствовалось, что все как-то по-своему переживали.

Я спросил сидевшего рядом Эдуарда Марковича:

– А что если?

Он на меня посмотрел и тихо сказал – не думайте об этом.

Думай, не думай, подумал я. Тут жизнь только начинается, как будто это все может зависеть от этого, что ты думаешь. Ничего себе – не думать об этом?! Это потом с годами я понял эту магическую фразу. И о том, как наши мысли формируют реальность, но это отдельный разговор.

И вот мы прибыли в Днепропетровск. Расселили нас в довольно добротной гостинице на берегу Днепра. Первым к администратору подошел профессор Камышов. Он просил одноместный номер. Ему ответили, что есть только двухместные. Тогда он сказал: – Хорошо, без подселения. И она стала заполнять анкету. Эдуард Маркович тоже попросил без подселения. Третьим подошел я – думаю, а я что не могу попросить без подселения? И мне тоже дали двухместный без подселения. Наши номера были рядом.

– Ну что, надо бы поужинать – сказал Калмышов.

Естественно, у каждого что-то было с собой из Кишинева. Я предложил:

– Поскольку я самый младший среди вас, предлагаю собраться у меня.

– Не возражаем – ответили они.

И вот мы у меня в номере посидели, вспомнили полет на самолете и многое другое. Естественно немного расслабились. Было приятно пообщаться с опытными коллегами.

На следующий день участвовали в пленарном заседании. Вообще съезд длился 3 или 4 дня. Последний день была культурная программа и вечером банкет. Эдуард Маркович уехал почему-то раньше. А мы с Яковом Михайловичем участвовали во всех мероприятиях. Попытались найти контакт с престижными учеными. В то время надо было получить от кого-то тему диссертации. Желательно чтоб этот человек был авторитетом в науке. Туда-сюда – все ограничивалось разговорами на общую тему. Короче никого мы не смогли найти. Потом Яков Михайлович говорит мне:

– Не расстраивайся, приедем в Кишинев – посидим, подумаем и что-то решим.

Мы благополучно добрались домой полные впечатлений о съезде. Было много интересного. Естественно у нас появился азарт сделать что-то путное. И я тоже загорелся этой идеей.

И вот в один из дней мы встретились с Яковом Михайловичем и обсудили предстоящий план. Яков Михайлович спросил меня:

– Какой профиль пациентов в основном в вашем хирургическом отделении? – спросил он.

– В основном гастрология, если не считать ургентных пациентов, – ответил я.

– Если взять плановые операции на желудке, то надо подумать какие мы будем использовать методы? – спросил он.

– Ну, во-первых надо определять кислотность желудка и по возможности моторику желудка, – ответил я.

В то время у нас в Молдавии Ph-метрия почти не использовалась.

Метод был внедрен только в Республиканской больнице на кафедре факультетской хирургии (зав. кафедрой доктор медицинских наук профессор П.Ф. Бытка) на базе Республиканской клинической больницы (главный врач, заслуженный врач Республики Молдова, доцент Т.В. Мошняга), доцентом кафедры А.К. Опря был внедрен метод Ph-метрии желудка. Андрея Константиновича я хорошо знал. Он у нас на шестом курсе курировал группу, в которой я был старостой.

Я с ним встретился, и он рассказал, как привез из Риги Ph-метр.

Во-первых, надо было взять рекомендательное письмо на имя министра здравоохранения Латвии и попасть к нему на прием за разрешением. Потом надо встретиться с профессором Евгением Юлиановичем Линаром, чтобы он ввел в курс дела как работать с прибором. И он мне еще сказал, чтобы я взял какие-то сувениры, т.е. не ехать с пустыми руками. Ну какие из Молдовы взять сувениры? Сами понимаете.

После того, как профессор Камышов Я.М. согласовал вопрос о предстоящих научных исследованиях с профессором Маломан Евгением Никитычем, который был заведующим кафедрой госпитальной хирургии во второй клинической больнице, я поехал в Ригу. Это было в апреле 1985 года.

Пошел на прием к министру здравоохранения, но его не застал на месте. Секретарша сказала, что он уехал на какое-то совещание. Я ей объяснил, по какому вопросу я прибыл из Молдавии и естественно оставил сувениры. Она мило улыбнулась и сказала:

– Оставьте бумаги тут. Я думаю он подпишет. Приходите завтра в это же время.

На другой день я пришел, министр подписал бумаги, и я поехал на склад в медтехнику. Я заказал два прибора ацидогастрометра АГМ – 10 – 01 и зонды конструкции Е.Ю. Линара.

Потом я встретился с профессором Е.Ю. Линаром в его лаборатории Института экспериментальной и клинической медицины на окраине Риги (лаборатория пищеварения желудка). Я представился: кто я и откуда прибыл. Он меня встретил не то что холодно, но как-то мне показалось довольно официально. Он мне сказал:

– Приходите завтра к концу рабочего дня, и мы поговорим. Я раскланялся и ушёл. На другой день в назначенное время мы встретились.

Евгений Юлианович спросил:

– Что вы знаете о методе Ph-метрии желудка?

Я ответил:

– Так, в общих чертах.

Он сказал:

– Вот вы приехали и даже не сумели познакомиться с методикой. В литературе все есть.

– Да, понимаете, я анестезиолог, с утра до вечера в операционной, потом еженедельные суточные дежурства. Не было времени.