Алексей Однолько – Татьяна, Сага о праве на различия 1 (страница 2)

Что-то изменилось в его взгляде. Не размягчение – Сергей был слишком закалён для этого. Но заинтересованность.

– Говори дальше.

– Война закончилась четыре года назад. Но мы всё ещё воюем – друг с другом. За еду, за территорию, за право существовать. – Я сделала паузу. – А что, если мы объединимся?

– Объединимся? – Сергей присел на край стола. – Зачем мне это?

– Потому что в одиночку мы все умрём. Зомби становятся умнее. Радиация не отступает. Запасы еды заканчиваются. – Я говорила то, что думала месяцами. – Но вместе мы можем построить что-то новое. Не просто выжить – жить.

Сергей долго молчал. Потом встал и подошёл к входу в палатку.

– Виктор! – позвал он.

Парень, который меня поймал, зашёл внутрь.

– Отведи её в гостевую палатку. Дай поесть. Но под охраной. – Он повернулся ко мне. – У тебя есть до завтра, чтобы убедить меня, что ты не сумасшедшая идеалистка. А я подумаю, стоит ли тебя слушать или просто убить.

Честно. Мне это нравилось.

Глава 3. Философия выживания

Ночь я провела в маленькой палатке, под охраной двух автоматчиков. Спать не могла – слишком много мыслей, слишком много страхов. Если Сергей решит меня убить, наша группа останется без разведчика. А главное – без надежды на объединение.

Но было и другое. В этом лагере я видела то, чего не видела годами – организацию. Пусть построенную на страхе и жестокости, но организацию. Люди работали вместе, защищали друг друга, заботились о детях. Даже среди бандитов сохранялись человеческие связи.

Утром меня привели к Сергею. Он сидел у костра, готовил что-то в закопчённой кастрюле. Запах заставил мой желудок заурчать – я не ела нормальную горячую пищу уже три дня.

– Садись, – сказал он, не поднимая глаз. – Будешь есть?

Я села напротив. Принять еду от врага означало признать его гостеприимство, а значит, и некоторую безопасность. Отказаться – показать недоверие. Сложный выбор.

– Буду, – ответила я.

Он налил мне тушёнку с овощами в металлическую миску. Еда была простой, но горячей и сытной. В нашем мире это роскошь.

– Всю ночь думал о твоих словах, – сказал Сергей, когда я начала есть. – Об объединении. О мире.

– И к каким выводам пришли?

– К тому, что ты либо гений, либо полная дура. – Он ухмыльнулся. – Возможно, и то, и другое.

Я отложила ложку.

– Поясните.

– Гений, потому что понимаешь главное – в одиночку мы все сдохнем. Дура, потому что думаешь, что люди способны измениться. – Сергей помешал свою кашу. – А они не способны, девочка. Война не изменила людей. Она просто показала, кто они на самом деле.

– Вы ошибаетесь, – сказала я твёрдо. – Война изменила всех. Вопрос только в том, в какую сторону.

– Да? – он поднял бровь. – И в какую же сторону она изменила меня?

Я долго смотрела на него. Этот человек убивал, грабил, наводил ужас на выживших. Но в его лагере были дети, которых кормили и защищали. Были женщины, которые не боялись его. Была организация, которая работала.

– Она превратила вас в лидера, – сказала я наконец. – Жестокого, но эффективного. Вы защищаете своих людей любой ценой. Это благородно.

– Благородно? – Сергей рассмеялся. – Я убиваю невинных ради еды для своих детей.

– А я бы сделала то же самое, – ответила я, удивив саму себя. – Вопрос не в том, что мы делаем. Вопрос в том, зачем мы это делаем. И можем ли мы найти другой способ.

Он замолчал. В его глазах появилось что-то новое – не мягкость, но задумчивость.

– Расскажи мне о своём плане, – сказал он через несколько минут. – Подробно.

Я глубоко вдохнула. Это был мой шанс.

– Начинаем с малого. Перемирие между нашими группами. Обмен информацией о безопасных маршрутах, о зомби, о радиационных зонах. Затем – торговля. У вас есть оружие, у нас – медикаменты и техника. Потом – совместные операции против общих угроз.

– И в итоге?

– В итоге мы создаём сеть союзных групп. Не государство – люди пока не готовы к этому. Но альянс выживших, которые помогают друг другу вместо того, чтобы убивать.

Сергей встал и прошёлся вокруг костра.

– А что насчёт власти? Кто будет главным в этом альянсе?

– Никто, – ответила я. – Каждая группа остаётся автономной. Мы создаём совет, где все равны. Решения принимаются голосованием.

– Утопия, – фыркнул он.

– Попытка выжить, – поправила я. – Посмотрите вокруг, Сергей. Нас становится меньше каждый день. Зомби размножаются. Радиация не отступает. Запасы довоенной еды заканчиваются. Рано или поздно мы все умрём, если не объединимся.

– А если объединимся – умрём от предательства, – сказал он мрачно.

– Возможно. Но у нас будет шанс. – Я встала и посмотрела ему в глаза. – А сейчас у нас нет даже шанса.

Мы стояли друг напротив друга – он, закалённый войной и жестокостью, и я, мечтающая о невозможном. Между нами была пропасть опыта и боли. Но в этот момент я увидела в его глазах искру – не надежды, но любопытства.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Попробуем. Но на моих условиях.

– Каких?

– Первая встреча – на нейтральной территории. Каждая сторона приводит не больше пяти человек. Оружие оставляем в ста метрах от места переговоров. И если хоть один из твоих людей попытается что-то устроить…

– Мы не из таких, – сказала я.

– Это мы ещё посмотрим.

Глава 4. Призраки прошлого

Возвращение в наше убежище заняло четыре часа. Сергей дал мне провожатого – молчаливого парня по имени Олег, который шёл со мной до границы нашей территории, а затем растворился в руинах, словно призрак.

Михаил встретил меня у входа в подвал. По его лицу я поняла, что он не спал всю ночь.

– Ну? – спросил он коротко.

– Есть контакт, – ответила я. – И есть предложение.

Мы спустились в главную комнату, где собрались все наши люди. Семнадцать пар глаз смотрели на меня с надеждой и страхом. За четыре года мы стали семьёй – странной, но крепкой.

Я рассказала всё: про лагерь Сергея, про детей, про предложение о союзе. Говорила честно – не скрывая ни жестокости наших потенциальных союзников, ни рисков, которые нас ждали.

– Ты сошла с ума, – сказала Анна, наш врач. Ей было тридцать восемь лет, и она видела слишком много смертей. – Союз с бандитами? Они нас убьют при первой возможности.

– А если не попробуем – умрём от голода или радиации, – возразил Игорь, наш механик. – Девочка права. Нам нужны союзники.

Начался спор. Одни поддерживали идею, другие считали её самоубийством. Я слушала и понимала – каждый был прав по-своему. В мире, где ошибка стоит жизни, любое решение становится критическим.

– Хватит, – сказал Михаил, и все замолчали. – Татьяна, ты говоришь о переговорах. Но что, если это ловушка?

– Тогда мы умрём, – ответила я просто. – Но если не попробуем, мы умрём медленнее, но обязательно.

Михаил долго смотрел на меня. В его взгляде было что-то новое – не просто забота старшего товарища, но признание равенства.

– Расскажи про условия.

Я повторила требования Сергея. Нейтральная территория, ограниченное количество людей, оружие в стороне.

– Разумно, – кивнул Михаил. – Кого берём?