Aleksey Nik – ШРАМ БОГА (страница 3)

— Денег и правда нет, — ответила Ирса, доставая тот самый блеснувший предмет — тонкое серебряное кольцо с гравировкой. — Это не деньги. Это долг, который мне были должны, и я его наконец обналичила.

— Чей долг?

— Не твоё дело, Кайрен, — сказала она, но без прежней резкости, скорее по привычке.

— Меня зовут Максим, — сказал он тихо.

Все на секунду замолчали. Горт, растапливающий небольшой костерок из подобранных щепок, поднял взгляд.

— Максим, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Не местное имя.

— Не местное, — согласился Максим.

— Ты так и не рассказал, откуда ты, — сказал Тевин, подсаживаясь ближе. Он смотрел на Максима не с подозрением, как Ирса, и не с настороженностью, как Горт, а с чем-то похожим на любопытство подростка, увидевшего невиданного зверя.

— Я не уверен, что смогу объяснить так, чтобы это звучало не как бред, — сказал Максим.

— У нас был день, полный вещей, которые звучат как бред, — заметил Дренн, садясь напротив. — Один бред больше — не страшно.

Максим посмотрел на огонь, на лица людей вокруг — усталые, настороженные, но слушающие. И решил, что если он хочет, чтобы они ему доверяли, придётся начать с малого.

— Там, откуда я родом, нет магии, — сказал он. — Есть механизмы. Машины, которые двигаются без лошадей, здания выше самых высоких башен, которые вы видели. И есть болезни, от которых не помогает никакая целительная магия — просто потому, что магии там нет вовсе.

— И ты болел, — сказала Ирса, не спрашивая, а утверждая.

— Я умирал, — сказал Максим. — Медленно. У меня было время привыкнуть к этой мысли. А потом — темнота, и я открыл глаза здесь.

— В теле человека, который тоже умирал, — тихо сказал Тевин.

Максим посмотрел на него.

— Ты знал Кайрена, — сказал он не вопросом, а утверждением.

— Мы все его знали, — сказал Дренн. — Пять лет вместе. Он не был лучшим бойцом в роте, но был из тех, кто не бросает своих на середине боя, даже если это дорого стоит.

— Значит, я в долгу перед ним, — сказал Максим. — Прежде чем в долгу перед кем-то ещё.

Горт, до этого молчавший, вдруг фыркнул — не зло, скорее с горькой иронией.

— Забавно слышать это от человека, который занял его тело, — сказал он.

— Горт, — предупреждающе сказал Дренн.

— Нет, — сказал Максим, поднимая руку. — Он прав, задавать такой вопрос. Я бы на его месте задал тот же.

Он помолчал, подбирая слова.

— Я не выбирал это, — сказал он наконец. — Но раз уж я здесь, в его теле, с его именем, которое вы все произносите — я не собираюсь тратить эту жизнь на то, чтобы прятаться и молчать. Я хочу понять, что случилось на том поле. Не только со мной. С тридцатью людьми, которые упали без единого удара клинка.

Ирса долго смотрела на него через костёр, и в её взгляде впервые за день не было ни враждебности, ни расчёта — только усталое, тяжёлое внимание.

— Если ты действительно хочешь это выяснить, — сказала она, — тебе стоит знать одну вещь, прежде чем мы пойдём дальше.

— Какую? — спросил Максим.

— Кайрен искал ответы на похожий вопрос ещё до битвы, — сказала Ирса. — Он не рассказывал мне всего, но за неделю до Сивого леса он говорил, что нашёл нечто в старых архивах роты — что-то про предыдущие случаи, когда Система давала сбои прямо посреди боя. И что если он прав, следующий сбой должен был случиться именно там, где мы сражались.

Максим замер.

— Он знал, — сказал он тихо. — Он знал, что это произойдёт.

— Мы не уверены, что он знал наверняка, — сказал Дренн. — Но он что-то подозревал. И, возможно, именно поэтому оказался в эпицентре, а не в стороне, как большинство из нас.

— Значит, мне нужно найти эти архивы, — сказал Максим.

— Архивы роты сгорели вместе с шатром капитана, — сказала Ирса. — Но Кайрен не был настолько глуп, чтобы держать единственную копию важных записей на виду. Если он что-то нашёл, у него должен быть тайник.

— Ты знаешь, где искать? — спросил Максим.

Ирса покачала головой.

— Нет. Но я знаю, кто может знать, — сказала она. — Летописец роты, старик по имени Освальд. Он не сражался при Сивом лесе — остался в тыловом лагере на пару дней раньше по болезни. Если Кайрен кому-то доверял хранить свои записи, это был бы он.

— Тогда нам нужно найти этого Освальда, — сказал Максим.

— Тыловой лагерь был к востоку от брода, в трёх днях пути, — сказал Дренн. — Если он жив и не разбежался вместе с остальными, мы найдём его там.

— Три дня, — повторил Горт, качая головой. — Три дня по земле, которую сейчас прочёсывают люди Дома Веральд в поисках всех, кто хоть как-то связан с разгромленной ротой. Ты понимаешь, что мы делаем ставку на жизнь всех пятерых ради одного старика, который может быть уже мёртв?

— Понимаю, — сказал Дренн спокойно. — Есть другое предложение?

Горт не ответил. Он смотрел в огонь, и на его лице читалась не злость, а усталость человека, слишком много раз делавшего ставки, которые не окупались.

— Тогда решено, — сказал Дренн. — На рассвете идём на восток.

Максим кивнул, глядя на пламя костра, и впервые за день позволил себе задуматься не о том, как выжить следующий час, а о том, что найдёт, если доберётся до конца этой дороги.

КОНЕЦ ГЛАВЫ

Глава 5. Дорога на восток

Рассвет выдался холодным и ясным — впервые за три дня небо расчистилось от туч. Они вышли из Сорочьего брода до того, как проснулась основная масса лагеря, и свернули на восточную тропу, узкую, заросшую по краям, которой явно пользовались нечасто.

— Здесь нас точно не найдут, — сказал Тевин, оглядывая заросли по сторонам.

— Здесь нас никто не найдёт, потому что искать здесь некого, — отозвалась Ирса. — Это не преимущество, а риск. Если что-то случится, помощи ждать неоткуда.

Максим шёл в середине группы, пробуя привыкнуть к телу, которое теперь называл своим. Шаг Кайрена был шире, чем у Максима, мышцы отзывались иначе — быстрее, но с непривычной резкостью, будто тело помнило движения, которых сам Максим никогда не совершал.

— У тебя странная походка, — заметил Дренн, шагавший рядом. — Будто ты заново учишься ходить.

— Так и есть, — признался Максим. — Тело помнит вещи, которые я не помню. Иногда рука тянется к оружию раньше, чем я успеваю подумать об опасности.

— Это может спасти тебе жизнь, — сказал Дренн.

— Или выдать меня, если я не пойму, что делаю, — ответил Максим.

Дренн на мгновение задумался.

— Покажи мне, как ты держишь клинок, — сказал он, доставая свой короткий меч и протягивая его рукоятью вперёд.

Максим взял оружие. Рука сама легла на рукоять привычным хватом, пальцы нашли нужное положение без всякого сознательного усилия.

— Хорошо, — сказал Дренн, наблюдая. — Стойку.

Максим не думал об этом — тело сместилось само, вес переместился на заднюю ногу, плечи развернулись под нужным углом.

— Достаточно, — сказал Дренн, забирая меч обратно. — Твоё тело знает, что делает, даже если ты сам не знаешь. Это хорошая новость.

— А плохая? — спросил Максим.

— Плохая в том, что бой — это не только стойка и хват, — ответил Дренн. — Это ещё и решения за долю секунды. А те решения принимает не тело. Их принимаешь ты.

Максим кивнул, обдумывая это. В этом была своя логика — логика, знакомая ему по прошлой жизни, когда он писал код и знал, что даже самая совершенная система рушится в момент, требующий не автоматики, а суждения.

— Расскажи мне про Кайрена, — попросил он после паузы. — Каким он был.

Дренн промолчал несколько шагов, будто взвешивая, стоит ли отвечать.