Aleksey Nik – ШРАМ БОГА (страница 5)

— Здесь копали, — сказала Ирса, указывая на свежевзрыхлённую землю рядом с пепелищем. — Не хоронили. Искали что-то.

— Тайник Кайрена, — сказал Максим тихо.

— Возможно, — ответила Ирса. — Или просто обычный грабёж после отступления. Такое случается.

Дренн подошёл к ним, оглядывая раскопанную землю.

— Если это был грабёж, зачем потом жечь весь лагерь? — спросил он. — Обычные мародёры не станут тратить время на поджог, когда можно просто унести добычу и уйти.

— Значит, кто-то хотел, чтобы здесь ничего не осталось, — сказал Максим. — Даже следов того, что искали.

Он опустился на колени у раскопанной земли, разглядывая её внимательнее. Что-то блеснуло в грязи — маленький металлический предмет, наполовину вдавленный в землю. Максим выкопал его пальцами и поднял к свету.

Это была печать — простая, латунная, с выгравированным на ней символом пера и щита.

— Это печать летописца, — сказала Ирса, узнавая символ. — Личная печать Освальда.

— Значит, он был здесь, когда это случилось, — сказал Максим.

— Или её просто обронили, пока копали, — заметил Дренн, но по его голосу было ясно, что он не очень верит в эту версию.

Тевин, стоявший в стороне и осматривавший периметр лагеря, вдруг окликнул их.

— Здесь кровь! — крикнул он, указывая на землю у одного из обгоревших столбов.

Все поспешили к нему. Пятно действительно было — тёмное, уже подсохшее, но безошибочно узнаваемое.

— Немного, — сказала Ирса, присаживаясь рядом. — Не смертельная рана. Кто-то был ранен здесь, но, судя по всему, ушёл на своих ногах.

— Освальд? — спросил Тевин.

— Не могу сказать наверняка, — ответила Ирса. — Но если это он, то он был жив, когда покидал лагерь. Это уже кое-что.

Максим сжал печать в кулаке, ощущая её холодный металл на ладони.

— Куда ведут следы отступления? — спросил он.

— На восток, к малому тракту, — сказала Ирса, поднимаясь и оглядывая горизонт. — Оттуда дорога расходится в двух направлениях — на Вардхольм, крупный город с гарнизоном, или в сторону предгорий, где почти никто не живёт.

— Куда бы ты пошла на месте отступающего обоза с ранеными? — спросил Дренн.

— В Вардхольм, — сказала Ирса без колебаний. — Предгорья — это смерть от голода для тех, кто не готовился заранее.

— Значит, идём в Вардхольм, — сказал Максим.

Горт, до этого молчавший, издал короткий, невесёлый смешок.

— Вардхольм — город под властью Дома Веральд, — сказал он. — Мы буквально идём прямо в пасть тем, от кого убегаем.

— У тебя есть идея получше? — спросила Ирса.

Горт не ответил. Он посмотрел на пепелище, на дым, всё ещё поднимающийся к серому небу, и медленно покачал головой.

— Нет, — сказал он наконец. — Просто хочу, чтобы кто-то признал, насколько это плохая идея, прежде чем мы в неё ввяжемся.

— Признано, — сказал Дренн ровно. — Идём в Вардхольм.

Они покинули пепелище тем же путём, каким пришли, и Максим, оглянувшись напоследок, поймал себя на мысли, что печать в его кулаке — первое реальное доказательство того, что предыдущий владелец его тела действительно что-то нашёл. Что-то, ради чего стоило умереть.

Оставалось выяснить, стоило ли ради этого жить дальше.

КОНЕЦ ГЛАВЫ

Глава 8. Тень на дороге

Малый тракт оказался узкой, но хорошо утоптанной дорогой, явно используемой не первый год. Следы отступавшего обоза здесь смешивались со следами других путников, и Ирса вскоре призналась, что больше не может с уверенностью сказать, куда именно свернули люди из лагеря.

— Идём в Вардхольм, — сказала она. — Если Освальд там, мы его найдём. Если нет — придумаем следующий шаг.

Они шли весь день, стараясь держаться среди редких групп путников, чтобы не выделяться. К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, Дренн вдруг замедлил шаг и поднял руку, останавливая остальных.

— Что такое? — тихо спросил Максим.

— За нами, — сказал Дренн, не оборачиваясь. — Уже около часа. Сначала думал, что показалось. Теперь уверен.

— Кто? — спросила Ирса, напрягаясь.

— Один человек. Держится на расстоянии, не приближается, но и не отстаёт.

Горт незаметно положил руку на рукоять оружия.

— Проверим? — спросил он.

— Не здесь, — сказал Дренн. — Слишком много свидетелей. Свернём на боковую тропу через милю — если он последует, будем знать наверняка.

Они продолжили путь, стараясь не менять темп, пока дорога не разделилась, и Ирса не увела группу на едва заметную тропинку, уходящую в сторону от основного тракта. Через несколько минут Дренн снова подал знак остановиться.

— Идёт, — прошептал он.

Максим почувствовал, как тело само напряглось, готовясь к движению, — рефлекс, унаследованный вместе с телом, а не выработанный собственным опытом.

— Что делаем? — спросил он тихо.

— Ждём, — сказала Ирса. — Пусть подойдёт достаточно близко, чтобы мы могли его рассмотреть, прежде чем решать, драться или разговаривать.

Они укрылись за поворотом тропы, среди густого кустарника, и через минуту на дорожке показалась фигура — невысокая, закутанная в тёмный плащ, двигающаяся неторопливо, но уверенно, будто человек точно знал, куда идёт.

— Стоп, — тихо сказал Дренн, выходя навстречу с обнажённым клинком. — Дальше ни шагу.

Фигура остановилась. Из-под капюшона донёсся сухой, слегка насмешливый голос.

— Обнажённый клинок — не самое гостеприимное приветствие, Дренн, — сказала она, откидывая капюшон.

Это была женщина средних лет, с седеющими волосами, собранными в тугой узел, и лицом, изборождённым не столько возрастом, сколько усталостью многих трудных решений.

— Мирель, — выдохнул Дренн, опуская клинок, но не убирая его полностью. — Ты должна была быть в тыловом лагере.

— Была, — сказала она. — Пока он не сгорел. Теперь я иду туда же, куда, полагаю, идёте и вы — искать выживших и разбираться, что случилось.

— Ты нас выслеживала, — сказала Ирса, выходя из укрытия.

— Я вас заметила ещё у брода, — ответила Мирель спокойно. — Пятеро выживших из «Псов», идущих на восток вместо того, чтобы искать безопасность на юге вместе со всеми беженцами. Это заслуживало любопытства.

Максим вышел следом за остальными, и взгляд Мирель тут же остановился на нём — цепкий, оценивающий.

— А это, полагаю, и есть причина, по которой вы свернули с безопасной дороги, — сказала она.

— Ты знаешь Освальда? — спросил Максим, решив не тратить время на предисловия.

Мирель приподняла бровь.

— Знаю, — сказала она. — Он мой учитель. Я была его ученицей, прежде чем стать лекарем роты.

— Он жив? — спросила Ирса.

— Был жив, когда я видела его в последний раз, — сказала Мирель. — Раненый, но живой. Я помогла ему уйти из лагеря прежде, чем его нашли те, кто пришёл искать что-то среди наших вещей.

— Кто приходил? — спросил Дренн.