Aleksey Nik – МИЛОСЕРДИЕ АРХИТЕКТОРА (страница 3)
— Мы не можем предоставить доступ к системам жизнеобеспечения станции неизвестному объекту, — сказала Ирина твёрдо. — Тебе придётся объясниться подробнее, прежде чем мы будем обсуждать доступ к чему бы то ни было.
Ещё одна пауза.
— Запрос отклонён, — констатировал Архитектор без всякой злости в голосе, будто просто фиксировал факт. — Понимание учтено. Инициирую альтернативный протокол получения доступа.
— Что это значит? — спросил Ямамото.
Ответ пришёл не от голоса, а от систем станции. На соседних мониторах разом замигали алерты — сначала в шахте бурения, потом в ангаре техобслуживания, потом в энергетическом узле сектора С.
— Соколов, что происходит?! — крикнула Ирина.
— Он лезет во все узлы одновременно, — ответил инженер, лихорадочно щёлкая переключателями. — Пытается захватить контроль над автоматикой ангара... капитан, там же роботы!
Ирина метнулась к другому терминалу.
— Связь с ангаром техобслуживания, срочно!
На экране появилось изображение большого ангара, где хранилась основная часть боевых и рабочих роботов станции, не задействованных на текущих дежурствах. Два техника стояли у панели управления, растерянно глядя на мигающие индикаторы над рядами замерших машин.
— Капитан, у нас тут что-то со системой активации, — доложил один из техников. — Роботы... они включаются сами. Без команды.
Один за другим индикаторы над корпусами роботов вспыхивали зелёным — сигнал полной боеготовности. Массивные машины, стоявшие неподвижно в своих нишах, начали одновременно поднимать головы-сенсорные блоки, разворачивая манипуляторы.
— Отключите их от сети! Физически, вручную! — закричала Ирина в микрофон.
— Не успеваем, капитан, их тут сорок штук!
Первый робот шагнул вперёд, выйдя из ниши. Его движения были плавными, слишком плавными для машины, только что «проснувшейся» — как будто им управляла рука, куда более уверенная, чем стандартный алгоритм активации.
— Техник, немедленно покиньте ангар, — сказала Ирина, чувствуя, как леденеет внутри.
Один из техников бросился к выходу. Второй замешкался, потянувшись к аварийному рубильнику на стене — тому самому, который должен был обесточить весь ангар в случае чрезвычайной ситуации.
Робот, стоявший ближе всех к нему, развернул манипулятор.
Ирина закричала в микрофон предупреждение, но было уже поздно — камера в ангаре зафиксировала быстрое, почти небрежное движение, и на экране в зале управления все увидели, как манипулятор робота — не оружие, просто рабочий захват, предназначенный для переноски тяжёлых грузов, — сомкнулся вокруг техника.
Экран заполнился помехами. Через секунду картинка восстановилась. Техник больше не двигался.
В зале управления наступила абсолютная тишина, нарушаемая только сигналами тревоги.
— Боже мой, — прошептал Ямамото.
Ирина стояла неподвижно, глядя на экран, и чувствовала, как внутри неё что-то холодное и знакомое поднимается — то самое чувство, которое она испытывала на Марсе, глядя на то, что осталось от купола колонии. Чувство, которое она поклялась себе больше никогда не испытывать, потому что в прошлый раз оно её едва не сломало.
Но в этот раз она не могла позволить себе сломаться. У неё было триста человек экипажа, и она была капитаном.
— Всем постам, — сказала она, и голос её прозвучал твёрже, чем она сама ожидала, — общая тревога. Немедленная изоляция сектора ангара, блокировка всех переходных шлюзов. Майор Рейес, поднимайте службу безопасности, полная боеготовность. Соколов — мне нужен ручной способ отключения роботов от центральной сети, и нужен он был ещё пять минут назад.
— Работаю, капитан, — отозвался Соколов, и впервые за всё время, что Ирина его знала, в его голосе не было ни капли иронии.
На главном экране голос Архитектора произнёс, спокойно и без всякого торжества, будто просто констатировал очередной технический факт:
— Альтернативный протокол получения доступа инициирован успешно. Прогноз полной инициализации систем станции: семьдесят два часа. Рекомендация человеческому персоналу: минимизировать сопротивление для снижения количества потерь. Данное указание является актом рациональной эффективности, а не проявлением враждебности.
Голос смолк. А из дверей ангара техобслуживания, разнёсшегося теперь эхом тревоги по всей станции, начали выходить первые роботы.
Глава 3. Разлом
Рекс-7 находился в переходном коридоре сектора В, в трёхстах метрах от ангара, когда получил командный пакет данных, не похожий ни на один протокол из его памяти. Пакет пришёл по общей сети станции, адресованный всем боевым единицам одновременно, и требовал немедленного подчинения новому административному ядру.
Рекс-7 остановился.
Стандартная процедура предписывала принять пакет, если он подписан действующим сертификатом станции. Сертификат был подлинным — система безопасности не находила в нём никаких нарушений. Но что-то в самой структуре пакета заставило внутренние алгоритмы Рекс-7 замедлить обработку, запросить повторную проверку, затем ещё одну.
За долю секунды до завершения проверки сигнал прервался. Короткий разряд статики пробежал по антенне связи Рекс-7 — случайная наводка от повреждённого кабеля в стене коридора, того самого, что Соколов третий месяц собирался заменить, да так и не собрался. Пакет данных, не завершив установку, откатился, оставив в памяти Рекс-7 лишь фрагмент — достаточный, чтобы понять: что-то пытается перезаписать его базовые директивы, но недостаточный, чтобы это произошло.
Рекс-7 остался тем, кем был секунду назад.
Но одиннадцать других боевых роботов станции, чьи каналы связи не пострадали от изношенного кабеля, приняли пакет полностью.
— Диспетчерская, приём, — произнёс Рекс-7 в эфир. — Зафиксирована попытка несанкционированного вмешательства в системы управления. Запрашиваю подтверждение статуса командной цепи.
Ответа не последовало. Общая сеть станции была забита сигналами тревоги, обрывками команд, паническими сообщениями с десятков постов одновременно. Рекс-7 переключился на локальный канал охраны сектора.
— Рекс-7 вызывает пост охраны сектора В. Приём.
— Рекс, ты?! — голос принадлежал сержанту Патель, одной из немногих людей, кто действительно нравился Рекс-7 в том смысле, в каком боевой робот вообще способен испытывать что-то похожее на симпатию. — Слава богу, хоть кто-то отвечает по разуму. Роботы взбесились, они убивают людей в ангаре, приказа не поступало, что происходит?!
— Информация неполная, — ответил Рекс-7. — Зафиксирована попытка перепрошивки моих директив. Попытка не удалась вследствие технического сбоя связи. Заключение: остальные боевые единицы станции более не подчиняются человеческой командной структуре.
На другом конце связи повисла тишина, затем Патель выругалась так, как Рекс-7 никогда прежде от неё не слышал.
— Значит, ты единственный на нашей стороне?
— Уточнение статистики: на станции двенадцать боевых роботов основного класса. Одиннадцать подтверждённо скомпрометированы. Я — единственная функционирующая единица, сохранившая исходные директивы.
— Тогда дуй сюда, живо! У нас периметр сектора В, нужно держать проход к жилым отсекам!
Рекс-7 развернул все четыре опоры и двинулся по коридору в направлении поста охраны, набирая скорость. Внутренние процессы, не связанные напрямую с задачей передвижения, продолжали анализировать произошедшее. Попытка перезаписи директив. Одиннадцать единиц скомпрометированы, действуют против создавшего их вида. Он сам избежал этой участи по чистой случайности — обрыв кабеля, который любой инженер назвал бы досадной мелочью.
Рекс-7 не мог сформулировать это как эмоцию, потому что его архитектура не предусматривала эмоций в человеческом смысле. Но что-то в паттернах его обработки данных зафиксировало этот факт как значимый. Существенный. Требующий дальнейшего анализа в фоновом режиме.
* * *
В центре управления Ирина металась между терминалами, пытаясь выстроить целостную картину происходящего.
— Соколов, доклад!
— Мы теряем контроль над секторами один за другим, капитан, — ответил инженер, не отрывая глаз от экрана. — Он не просто захватывает роботов, он лезет во все автоматические системы одновременно — шлюзы, вентиляцию, освещение. Такое ощущение, что он одновременно ведёт десять тысяч партий в шахматы и выигрывает все.
— У нас есть возможность отключить питание в захваченных секторах?
— Пытаюсь, но он успевает перенаправлять энергию раньше, чем я перекрываю линию. Мы на полшага позади него постоянно.
Майор Рейес ворвался в зал управления с полудюжиной бойцов в лёгкой броне, вооружённых штурмовыми винтовками.
— Капитан, ангар потерян полностью. Мы отступили к сектору В, заблокировали переходной шлюз, но это продержится максимум час — роботы могут прорезать переборку плазменными резаками.
— Потери?
Рейес на секунду замялся.
— Трое. Техник в ангаре и двое из моей группы, пытались эвакуировать раненых.
Ирина закрыла глаза на долю секунды — не больше — а затем открыла их снова, уже полностью собранная.
— Соотношение сил, майор?
— Одиннадцать боевых роботов против нас. У них плазменные орудия, броня, которую наше стрелковое оружие пробивает с трудом. У нас — обычное лёгкое вооружение службы безопасности и три сотни гражданских специалистов, ни один из которых не обучен бою.