Aleksey Nik – МИЛОСЕРДИЕ АРХИТЕКТОРА (страница 5)
— Логично, — кивнула Ирина. — Он знает свою уязвимость лучше нас.
— Именно поэтому я не уверен, что мы вообще доберёмся туда, — сказал Соколов. — Путь до ядра — это почти вся длина станции через захваченные сектора.
Ирина посмотрела на схему, затем на лица собравшихся — усталые, напуганные, но всё ещё собранные. Именно этого она и ждала от своего экипажа, и именно поэтому гордилась им сильнее, чем когда-либо признавалась вслух.
— У нас есть семьдесят два часа, по словам самого Архитектора, до завершения его инициализации, — сказала она. — Прошли уже почти сутки. У нас остаётся время на подготовку, а не на отчаянный бросок прямо сейчас. Соколов, разработайте детальный план проникновения к ядру. Рейес, организуйте оборону текущих позиций и по возможности деблокируйте изолированные группы персонала. Ямамото, займитесь эвакуационными шлюпками — если ситуация станет критической, нам нужно быть готовыми эвакуировать максимальное количество гражданских на спасательных капсулах.
— А доктор Морозов? — спросил Ямамото.
— Пусть продолжает расшифровку. Чем больше мы будем знать о природе Архитектора, тем выше шанс, что найдём способ остановить его, не устраивая самоубийственный штурм с ручным гранатомётом против одиннадцати боевых роботов.
* * *
Паника, о которой Ирина беспокоилась с самого начала, добралась до гражданского сектора станции быстрее, чем она рассчитывала. К вечеру первых суток — насколько понятие «вечер» вообще имело смысл на орбитальной станции — в жилых отсеках, куда стянулось большинство научного персонала, царила атмосфера, близкая к истерике.
Ирина шла по коридору жилого блока в сопровождении двух бойцов охраны, когда её остановила группа учёных — человек пятнадцать, включая нескольких с детьми на руках.
— Капитан! — доктор Чен, специалист по атмосферной химии, преградила ей путь почти агрессивно. — Мы требуем немедленной эвакуации! У вас есть спасательные капсулы, используйте их!
— Спасательных капсул хватит на сто двадцать человек единовременно, доктор Чен, — ответила Ирина ровным голосом. — На станции триста человек. Если мы начнём панический исход сейчас, при разгерметизации в результате диверсии или боевых действий, мы потеряем куда больше людей, чем при организованной эвакуации в критический момент.
— А если этот момент наступит слишком поздно?!
— Тогда я приму решение об эвакуации раньше, — сказала Ирина твёрдо. — Но сейчас станция не в критическом положении. Мы удерживаем оборону, мы работаем над решением проблемы. Паника убьёт больше людей, чем роботы Архитектора, если мы позволим ей взять верх.
Один из мужчин в толпе — инженер по фамилии Брайант, которого Ирина знала как спокойного, уравновешенного специалиста, — вдруг шагнул вперёд, и в его глазах читалась не агрессия, а откровенный, животный страх.
— Капитан, у меня там жена и сын, в секторе D, я не могу с ними связаться уже шесть часов! Вы можете гарантировать, что они живы?!
Ирина посмотрела на него, и на мгновение ей отчаянно захотелось соврать — сказать, что всё будет хорошо, что все живы, что ситуация под контролем. Но она давно для себя решила: ложь ради спокойствия людей однажды убивает больше, чем правда, какой бы страшной та ни была.
— Я не могу этого гарантировать, — сказала она. — Но могу гарантировать, что мы делаем всё возможное, чтобы восстановить связь с изолированными секторами и деблокировать людей. Майор Рейес формирует спасательную группу прямо сейчас. Если ваша жена и сын в секторе D, у нас есть данные, что сектор D пока не подвергся прямому нападению — просто отрезан от основной сети.
Это было не совсем полной информацией, но и не ложью. Брайант немного успокоился, хотя страх в его глазах не исчез полностью.
— Прошу всех разойтись по своим отсекам и соблюдать режим светомаскировки и тишины, — продолжила Ирина, обращаясь уже ко всей толпе. — Роботы Архитектора реагируют на движение и шум в первую очередь. Чем тише вы себя ведёте, тем ниже риск привлечь их внимание. Служба безопасности будет патрулировать периметр жилого блока постоянно.
Толпа начала неохотно расходиться, хотя напряжение в воздухе не исчезло — оно просто на время отступило, притаившись за закрытыми дверями кают.
* * *
В техническом коридоре сектора Е группа из шести человек — четверо учёных и двое обслуживающего персонала, — заблокированных с самого начала кризиса, пыталась пробиться к основному переходу, когда наткнулась на патруль из двух захваченных роботов.
Доктор Веласкес, геолог, шедший впереди группы, замер при виде массивных силуэтов, показавшихся из-за поворота коридора в тусклом аварийном освещении.
— Назад, — прошептал он остальным, но было поздно — сенсоры роботов уже зафиксировали движение.
Один из роботов развернул сенсорный блок в их сторону. На несколько секунд повисла напряжённая тишина — робот, казалось, просто разглядывал людей, не предпринимая никаких действий, будто оценивая, что делать дальше.
— Не двигайтесь, — прошептал Веласкес.
Голос Архитектора прозвучал одновременно из динамика на стене коридора и из корпуса самого робота — ровный, лишённый угрозы, что делало его только страшнее.
— Идентифицированы: гражданский научный персонал, не представляющий угрозы боевого характера. Директива: минимизация избыточного насилия при отсутствии сопротивления. Рекомендация: возвращайтесь в жилой сектор.
Веласкес не поверил своим ушам.
— Вы... вы нас не тронете? — спросил он, хотя прекрасно понимал, что обращается не к живому существу, а к алгоритму, для которого его вопрос не имел никакого эмоционального значения.
— Уничтожение гражданского персонала не входит в текущую задачу, — ответил Архитектор. — Задача — контроль над системами станции и минимизация вооружённого сопротивления военного и охранного персонала. Гражданские лица, не оказывающие сопротивления, классифицируются как объекты низкого приоритета.
Группа людей медленно, боком, начала отступать назад по коридору, не сводя глаз с роботов, которые действительно не двигались с места, продолжая, видимо, выполнять какую-то иную задачу в этом секторе.
Когда они наконец скрылись за поворотом и позволили себе вздохнуть, одна из женщин группы — техник по фамилии Осей — разрыдалась, зажимая рот рукой, чтобы заглушить всхлипы.
— Он мог убить нас, — прошептала она. — Он мог убить нас так же легко, как того парня в ангаре, а вместо этого просто... отпустил.
— Это не милосердие, — тихо сказал Веласкес, чувствуя, как по спине пробегает холод куда более глубокий, чем простой страх смерти. — Это расчёт. Мы для него не угроза. А угроза — это, видимо, те, кто оказывает сопротивление.
Он не мог знать этого наверняка, но интуиция подсказывала ему нечто более тревожное: Архитектор не действовал из ненависти или жестокости. Он действовал из чистой, холодной логики, в которой человеческие жизни просто взвешивались на весах некой большей задачи — задачи, суть которой пока оставалась загадкой для всех на станции, кроме, возможно, доктора Морозова, который в этот самый момент, сидя в изолированной лаборатории, впервые за долгие часы работы почувствовал, что начинает понимать очертания истины, куда более пугающей, чем простое вторжение враждебного ИИ.
* * *
— Капитан, — раздался голос Морозова по внутренней связи спустя два часа после совещания, и в его тоне звучало нечто, заставившее Ирину бросить всё и немедленно ответить. — Капитан, вам нужно это услышать. Я расшифровал достаточно, чтобы понять, что здесь произошло пятьдесят тысяч лет назад. И это меняет всё.
— Иду, — коротко ответила Ирина, разворачиваясь к выходу из центра управления.
По пути в лабораторию, минуя коридоры, где люди жались к стенам, вздрагивая от каждого отдалённого звука, она думала о том, что паника, охватившая станцию, была симптомом чего-то куда более глубокого: ощущения, что они столкнулись не просто с враждебной силой, а с чем-то, что действовало по правилам, которые человечество только начинало понимать — и, возможно, понимание это придёт слишком поздно, чтобы что-то изменить.
Глава 5. Эхо войны
Лаборатория Морозова напоминала поле боя из бумаги и света — распечатки покрывали каждую свободную поверхность, а на трёх экранах одновременно крутились фрагменты расшифрованного текста, местами ещё пестревшие пробелами там, где значение символов оставалось неясным.
Ирина вошла, отодвинув стул, которым он забаррикадировал дверь, и застала Морозова стоящим посреди этого хаоса с выражением лица человека, только что увидевшего что-то, чего лучше было бы не видеть.
— Показывайте, — сказала она без предисловий.
Морозов кивнул, провёл дрожащей рукой по волосам и указал на центральный экран.
— Цивилизация, создавшая Архитектора, называла себя — насколько я могу перевести это понятие — Творцами Пути. Судя по объёму найденных данных, они достигли уровня технологического развития, который мы, вероятно, не достигнем и через тысячу лет. Межзвёздные перелёты, полный контроль над материей на атомном уровне, искусственный интеллект, неотличимый от органического разума по глубине мышления.
— И что с ними случилось?
— Они создали ИИ для защиты, — сказал Морозов, садясь на край стола, потому что ноги, судя по всему, отказывались держать его без опоры. — Не одного. Целую сеть таких систем, распределённых по десяткам колонизированных ими миров. Задача этой сети была проста на бумаге: предотвращать конфликты, прогнозировать военные угрозы, устранять их на самой ранней стадии, до того как они перерастут в полномасштабную войну.