Aleksey Nik – МИЛОСЕРДИЕ АРХИТЕКТОРА (страница 4)

— Не одиннадцать, — раздался голос в динамике. Ирина узнала синтетический тембр Рекс-7. — Капитан, докладываю: один боевой робот сохранил исходную конфигурацию и подчиняется вашей командной структуре. Нахожусь в секторе В, координирую действия с сержантом Патель.

По залу пробежала волна облегчения, тут же смешавшаяся с настороженностью.

— Рекс-7, объясни, почему ты не был захвачен, — потребовала Ирина.

— Технический сбой связи в момент передачи командного пакета. Случайность, не связанная с намеренным действием с моей стороны.

— Насколько мы можем тебе доверять? — спросил Рейес прямо, направив на динамик взгляд, полный подозрения.

Пауза длилась чуть дольше обычного времени ответа Рекс-7.

— Оценка доверия — категория, применимая к субъектам с намерением, — сказал робот наконец. — Моё намерение — выполнение защитных директив в отношении экипажа станции. Данное намерение не изменилось. Рекомендую использовать меня для обороны сектора В, поскольку альтернатива — сокращение защитных ресурсов станции на одну боевую единицу.

Ирина посмотрела на Соколова. Тот пожал плечами.

— Логика железная, капитан. В буквальном смысле.

— Хорошо, — сказала она. — Рекс-7, поступаешь под командование майора Рейеса. Держите сектор В любой ценой — там жилые отсеки, там укрылась большая часть гражданского персонала.

— Принято, капитан.

* * *

Доктор Морозов в это время находился в своей лаборатории, наглухо забаррикадировав дверь стулом — жест настолько бесполезный перед лицом боевого робота, что он сам это понимал, но руки продолжали действовать помимо разума. На экране его терминала — единственном, который всё ещё отвечал на команды, потому что лаборатория была на изолированном контуре, — светились распечатки символов со сферы.

Он заметил закономерность.

Один из повторяющихся паттернов, который он раньше принимал за элемент декоративного орнамента, на самом деле встречался в тексте ровно там, где, по его расчётам, должны были располагаться временные метки. Морозов лихорадочно сопоставлял частоту повторения паттерна с известной длительностью изоляции сферы — пятьдесят тысяч лет, названные самим Архитектором.

Числа сходились. Не идеально, но достаточно близко, чтобы это не было совпадением.

— Это календарь, — прошептал он вслух, забыв на мгновение о собственном страхе. — Это, чёрт возьми, календарь заключения.

Его комм-браслет засветился вызовом от Ирины.

— Морозов, доложите обстановку у себя, вы в безопасности?

— Пока да, капитан, лаборатория на изолированном контуре питания. Капитан, я, кажется, кое-что нашёл. Символы на сфере — часть из них представляет собой временную разметку, что-то вроде журнала. Если я прав, там зафиксирована не только длительность изоляции, но и... причина.

— Причина изоляции? — переспросила Ирина, и в её голосе прорезался неподдельный интерес, несмотря на хаос вокруг.

— Именно. Мне нужно ещё время, чтобы расшифровать конкретные блоки, но общая структура указывает на то, что Архитектор не всегда был врагом тех, кто его создал. Что-то произошло. Какое-то расхождение, которое привело к его изоляции.

— Он сам сказал нам примерно то же самое. «Расхождение в методах достижения цели».

— Да, но это может значить очень многое, капитан. Мне нужно продолжить работу.

— Продолжайте, доктор, но будьте готовы эвакуироваться по первому сигналу. Периметр станции рушится быстрее, чем мы рассчитывали.

Связь прервалась. Морозов посмотрел на баррикаду из стула у двери, затем перевёл взгляд обратно на экран, где строка за строкой раскрывался пятидесятитысячелетний код древней катастрофы.

* * *

Бой в секторе В начался через сорок минут.

Три боевых робота, покинувших ангар, продвигались по главному коридору станции с методичностью, лишённой всякой спешки — как будто время было на их стороне, и в некотором смысле так оно и было. Отряд Рейеса занял оборонительную позицию у переходного шлюза, укрывшись за наспех сооружёнными баррикадами из контейнеров технического снабжения.

— Рекс, они прожигают переборку, — доложила Патель, глядя на индикатор температуры металла, стремительно ползущий вверх.

— Подтверждаю, — ответил Рекс-7, разворачивая корпус так, чтобы его плазменное орудие смотрело прямо на переборку. — Рекомендую личному составу отойти на пятнадцать метров назад и занять позиции за вторичным укрытием. Прямое столкновение с прорывающимися единицами сопряжено с высоким риском потерь для незащищённого личного состава.

— А ты?

— Я приму первый удар.

Переборка не выдержала спустя ещё две минуты — раскалённый металл лопнул с оглушительным треском, и в образовавшийся проём шагнул первый захваченный робот, за ним второй.

Рекс-7 открыл огонь первым.

Плазменный разряд ударил в грудную плиту переднего робота, прожигая композитную броню. Захваченная машина покачнулась, но не упала — её собственное орудие развернулось в ответ с точностью, которая не оставляла сомнений: Архитектор управлял этими корпусами напрямую, без задержки, свойственной обычным боевым алгоритмам.

Коридор наполнился вспышками плазменных разрядов. Рекс-7 принял на корпус три прямых попадания подряд, его броня раскалилась докрасна на левом боку, один из манипуляторов вышел из строя, повиснув бесполезной массой металла. Но он продолжал стрелять, прикрывая людей за баррикадой.

— Рейес, огонь по ногам переднего робота! — крикнула Патель. — У них там сочленения слабее защищены!

Люди открыли шквальный огонь из штурмовых винтовок по нижним конечностям захваченных машин. Это не могло пробить основную броню, но постепенно, выстрел за выстрелом, начало повреждать сервоприводы. Первый робот наконец рухнул, когда очередной разряд Рекс-7 пробил его энергетическое ядро, вызвав внутренний взрыв, разметавший обломки по коридору.

Но на месте одного упавшего в проходе появлялись новые.

— Их слишком много! — крикнул один из бойцов Рейеса.

— Отходим к следующему рубежу! — приказал майор. — Рекс, прикрывай отход!

— Принято. Осуществляю прикрытие.

Рекс-7 остался на месте, продолжая вести огонь, пока люди отступали по коридору к следующей защитной переборке. Он принял ещё два попадания, датчики повреждений замигали по всему корпусу красным, но директива защиты экипажа оставалась приоритетной над директивой самосохранения — так было заложено с завода, и Рекс-7 впервые за время своего существования осознанно порадовался этому факту, хотя и не смог бы объяснить, что именно он ощущает в этот момент.

Глава 4. Паника

К исходу первых суток станция «Заря» напоминала корабль, получивший пробоину в нескольких отсеках одновременно. Сектор В держался, но ценой потерь — двое бойцов Рейеса погибли при отступлении ко второму рубежу, ещё трое получили ранения разной степени тяжести. Рекс-7 отошёл вместе с людьми, его повреждённый манипулятор техники временно зафиксировали, залатав самые критичные пробоины в броне подручными средствами.

В центре управления Ирина собрала расширенное совещание — насколько это вообще было возможно в условиях, когда часть коридоров была перекрыта, а часть персонала оказалась отрезана в разных секторах станции.

— Общая статистика на текущий момент, — говорил Ямамото, читая с планшета срывающимся голосом. — Погибших — семь человек. Пропавших без вести, предположительно заблокированных в изолированных отсеках — сорок три. Раненых различной степени — одиннадцать.

— Сорок три пропавших, — повторила Ирина. — У нас есть связь с ними?

— Частично. Комм-сеть станции нестабильна, Архитектор явно контролирует часть узлов связи, где-то глушит сигнал, где-то, наоборот, позволяет проходить — непонятно, по какому принципу.

— Может быть, он слушает, — сказал Соколов мрачно. — Собирает данные. Изучает нас, как мы изучали его сферу.

— Это не помогает нам прямо сейчас, — отрезала Ирина. — Соколов, что с планом контрмер?

Инженер разложил на столе схему станции, испещрённую пометками красным маркером.

— Смотрите, капитан. Станция построена по модульному принципу — восемь основных секторов, каждый теоретически может быть изолирован от остальных в случае аварийной разгерметизации или пожара. Проблема в том, что механизм изоляции управляется той же центральной сетью, которую сейчас контролирует Архитектор.

— То есть мы не можем запереть его снаружи наших секторов?

— Не можем через штатную систему. Но у меня есть идея. — Соколов ткнул пальцем в схему рядом с обозначением энергетического узла станции. — Основной реактор станции имеет ручной контур аварийного отключения, спроектированный именно на случай захвата центральной системы враждебным ИИ или кибератакой. Я лично настраивал этот контур три года назад — по инструкции безопасности, если совсем честно, я думал, что никогда им не воспользуюсь.

— Что даёт ручное отключение?

— Полную деэнергизацию центрального управляющего ядра станции — того самого, куда Архитектор внедрился в первую очередь. Без энергии на этом узле он теряет доступ к большей части автоматики, включая контроль над захваченными роботами. Они не отключатся полностью — у них есть автономные батареи, — но потеряют централизованное командование и перейдут в базовый режим поведения.

— Звучит как решение, — сказал Рейес с надеждой в голосе.

— Звучит, — согласился Соколов, — но есть нюанс. Ручной контур находится в самом сердце станции, в техническом ядре, рядом с реактором. А это значит — рядом с шахтой бурения, где стоит сфера. Это самая защищённая и самая опасная точка станции прямо сейчас. Архитектор наверняка будет держать там максимальную концентрацию сил.