Aleksey Nik – Между мирами (страница 6)

– Сначала прими себя, – бабушка коснулась её лба прохладными пальцами. – Прими свой дар. Перестань бояться того, кто ты есть. Только тогда сможешь видеть путь.

Маша почувствовала, как по телу проходит волна дрожи. Всю жизнь она боролась со странными видениями, предчувствиями, снами. Считала их помехой, отвлекающим фактором от рациональной работы. Пыталась заглушить лекарствами, логическими объяснениями…

– Я боюсь, – призналась она. – Боюсь увидеть слишком много.

– Больше всего ты боишься потерять контроль, – понимающе кивнула бабушка. – Но контроль – это иллюзия, Машенька. Никто из нас не контролирует свою судьбу полностью.

Она взяла Машу за руки:

– Закрой глаза. Почувствуй потоки. Они всегда были вокруг тебя, ты просто не позволяла себе видеть.

Маша закрыла глаза. Сначала была только темнота. Но постепенно, сквозь закрытые веки, она начала различать светящиеся нити, пронизывающие пространство вокруг. Они пульсировали, дрожали, сплетались в узоры.

– Это… энергетические потоки? – прошептала она.

– Связи между мирами и душами, – пояснила бабушка. – Следуй за ними, и найдёшь путь. Но помни: здесь, в Промежутке, твоя способность многократно усиливается. Ты будешь видеть и слышать то, что недоступно другим. И это будет страшно.

Маша открыла глаза. Бабушка начала таять в воздухе.

– Не оставляй меня! – воскликнула Маша, пытаясь удержать её руку.

– Я всегда с тобой, – улыбнулась бабушка. – А сейчас иди. Твои друзья нуждаются в тебе больше.

И она исчезла. Маша осталась одна среди бесконечных книжных полок. Но теперь она видела то, чего не замечала раньше – тонкие светящиеся нити, тянущиеся от неё в разные стороны. Одна из них, пульсирующая голубоватым светом, словно звала её. Маша сделала глубокий вдох и пошла следом.

Виктор Иванов брёл по пустому цеху – точной копии того, где произошла авария. Всё выглядело так же, как утром до взрыва: ровные ряды оборудования, мерное гудение механизмов, мигающие индикаторы на панелях управления. Только людей не было.

– Эй! – крикнул Виктор. – Здесь есть кто-нибудь?

Тишина. Только эхо его собственного голоса прокатилось под высоким потолком и растаяло где-то в дальних углах.

Виктор подошёл к пульту управления – тому самому, где стояла Маша перед аварией. Экраны показывали нормальный режим работы, все индикаторы светились зелёным. Как будто ничего не произошло.

– Чертовщина какая-то, – пробормотал он, проводя рукой по волосам.

– Испытание одиночества, – прошептал чей-то голос прямо у него над ухом.

Виктор резко обернулся – никого. Но он мог поклясться, что слышал голос. Женский голос, молодой и очень знакомый.

– Кто здесь? – он нервно огляделся. – Покажись!

Воздух перед ним дрогнул, словно от жара, и постепенно соткался в фигуру девушки лет двадцати. Светлые волосы, большие глаза, печальная улыбка…

– Привет, Витя, – тихо сказала она.

Виктор отшатнулся, побледнев как полотно:

– Катя? Нет… это невозможно…

– Почему невозможно? – девушка склонила голову набок. – Ты же сам понимаешь, где находишься. В Промежутке нет границ между живыми и мёртвыми.

– Ты не настоящая, – Виктор отступил ещё на шаг. – Ты просто видение… часть испытания.

– Может быть, – согласилась призрачная Катя. – Но разве это имеет значение? Ты ведь всё равно думаешь обо мне каждый день. Винишь себя.

Виктор почувствовал, как к горлу подступает тошнота:

– Я не хочу говорить об этом. Не с тобой.

– А с кем? – Катя подошла ближе. – Ты никогда и ни с кем не говорил о случившемся. Даже на похоронах стоял молча, когда все думали, что ты просто убит горем.

– Я был убит горем! – огрызнулся Виктор.

– И чувством вины, – добавила Катя. – Ведь это ты был за рулём в ту ночь.

Виктор закрыл лицо руками:

– Прекрати…

– Ты знал, что выпил слишком много. Знал, что не стоит садиться за руль. Но твоя гордость… твоя уверенность, что тебе всё сойдёт с рук…

– Я сказал, прекрати! – заорал Виктор, опуская руки и глядя на неё с яростью. – Думаешь, я не помню каждую секунду того вечера? Каждую чёртову секунду!

Воспоминания хлынули потоком: праздничный вечер, её день рождения, шампанское, смех, музыка… потом поездка домой по пустому шоссе, его самоуверенность, её просьбы ехать медленнее… внезапный поворот, слишком резкий манёвр, визг тормозов, удар…

– Я не хотел, – прошептал Виктор, и в его глазах стояли слёзы. – Клянусь тебе, я не хотел.

– Знаю, – мягко сказала Катя. – Но это случилось. И ты сбежал.

– Я не сбежал! – возразил он. – Я вызвал скорую, полицию…

– Не в ту ночь, – покачала головой призрачная девушка. – Ты сбежал от правды. От ответственности. Солгал всем, что это был другой водитель, что ты не был пьян…

Виктор сел прямо на пол, обхватив голову руками:

– А что я должен был делать? Сесть в тюрьму? Это вернуло бы тебя к жизни?

– Нет, – Катя опустилась рядом с ним. – Но это освободило бы твою душу от груза лжи. Вместо этого ты похоронил правду вместе со мной и продолжил жить… если это можно назвать жизнью.

Она была права. После той аварии его жизнь превратилась в существование. Работа, дом, снова работа. Никаких друзей, никаких отношений. Только гнетущее чувство вины, преследующее его днём и ночью.

– И что теперь? – глухо спросил Виктор. – Я застрял здесь навсегда? В компании своей вины?

– Это зависит от тебя, – Катя коснулась его лица прозрачной рукой, и он почувствовал лёгкое покалывание на коже. – Страж сказал правду – это испытание. Ты должен встретиться с тем, от чего бежал. Признать свои ошибки. Только тогда сможешь двигаться дальше.

– Я признаю, – горько усмехнулся Виктор. – Я виноват в твоей смерти. Я был пьян, самоуверен, глуп… И каждый день после этого я проклинал себя. Достаточно?

– Нет, – покачала головой Катя. – Признание должно быть полным. Не только передо мной или самим собой. Перед всеми.

Виктор понял, о чём она говорит:

– Ты хочешь, чтобы я… рассказал остальным? Алексею, Маше?

– Если хочешь выбраться отсюда – да, – Катя встала. – Но главное, ты должен простить себя, Витя. Иначе никогда не освободишься от этого груза.

– Я не заслуживаю прощения, – тихо сказал он.

– Не тебе решать, – возразила Катя, начиная таять в воздухе. – Но помни: я никогда не хотела, чтобы ты провёл жизнь в аду собственной вины. Я хотела, чтобы ты был счастлив.

И она исчезла, оставив Виктора одного в пустом цеху, с мокрым от слёз лицом и тяжёлым комом в горле.

Постепенно цех вокруг начал меняться. Стены растворялись, превращаясь в туман, оборудование таяло, как воск под жаром свечи. Вскоре Виктор оказался в длинном коридоре, похожем на тот, что образовался вокруг Алексея после его испытания. Только идти предстояло в другую сторону.

– Первый шаг, – прозвучал голос Стража откуда-то сверху. – Но испытание только начинается.

Виктор вытер слёзы рукавом и двинулся вперёд. Теперь он понимал, что должен идти до конца. Даже если в конце пути его ждёт ещё большая боль.

Туман клубился вокруг Алексея, образуя причудливые фигуры. Он шёл по коридору уже, казалось, целую вечность. Временами стены становились почти прозрачными, и сквозь них он видел странные искажённые образы – будто осколки чужих воспоминаний.

В одном из таких «окон» промелькнуло лицо Маши – она шла по бесконечным рядам книжных полок, следуя за светящейся нитью. В другом мелькнул Виктор, бредущий по коридору, похожему на его собственный.

– Они рядом, – понял Соколов. – В параллельных… измерениях? Лабиринтах?

Он попытался позвать их, но его голос не проходил сквозь туманную преграду. Оставалось только идти вперёд, надеясь, что дороги когда-нибудь пересекутся.

Внезапно Алексей заметил движение в углу коридора. Тень, скользнувшую по стене. Не человеческая – больше похожая на сгусток тумана, принявший примерные очертания фигуры.

– Кто здесь? – напрягся Соколов, замедляя шаг.