Aleksey Nik – Между мирами (страница 4)

Алексей похолодел:

– Хотите сказать, мы в… каком-то другом измерении?

– Вы находитесь в Промежутке, – пояснил Страж. – Не живы, но и не мертвы. Между вашим миром и тем, что вы называете загробным.

– Мы умерли? – в ужасе прошептал Виктор.

– Не совсем, – Страж сделал несколько шагов, окружённый странным мерцанием. – Ваши физические оболочки существуют в пограничном состоянии. Ни там, ни здесь.

– И что теперь? – спросил Алексей. – Мы останемся здесь навсегда?

Страж остановился прямо перед Соколовым, изучая его светящимися глазами:

– Это зависит от вас. Есть путь назад – но он требует прохождения испытаний.

– Каких испытаний? – подозрительно спросила Маша.

– Испытаний страхом, – голос Стража зазвучал глубже, словно из глубины веков. – Каждый из вас носит в себе тьму. Каждый скрывает что-то от других и от самого себя. Здесь вы встретитесь со своими демонами. Если победите их – сможете вернуться. Если нет… – существо сделало паузу, – останетесь блуждать в Промежутке вечно.

Виктор нервно рассмеялся:

– Это какой-то бред! Страхи, демоны… Мы попали в аварию, отравились химикатами, и теперь у нас коллективная галлюцинация!

– Думай так, если тебе легче, – равнодушно произнёс Страж. – Но это не изменит реальности вашего положения.

Алексей шагнул вперёд:

– Предположим, я верю вам. Как именно проходят эти испытания?

– Каждый пройдёт свой путь, – ответил Страж. – Одиночество, боль, вина, страх… У каждого из вас есть своя тьма, и каждый должен встретиться с ней лицом к лицу.

– Одиночество? – переспросила Маша. – Мы не можем пройти испытания вместе?

– Первое испытание – всегда одиночество, – отрезал Страж. – Только после него вы сможете снова найти друг друга… если сумеете.

– А если мы откажемся? – вызывающе спросил Виктор.

Существо в облике Елены улыбнулось – жуткой, неестественной улыбкой:

– Вы не можете отказаться. Испытание уже началось.

С этими словами Страж поднял руки, и туман внезапно взорвался вокруг них, превращаясь в бушующий водоворот. Алексей почувствовал, как его отрывает от земли и куда-то тянет. Он успел увидеть испуганные лица Маши и Виктора, исчезающие в разных направлениях, а затем его поглотила тьма.

– Где мы? – последний отчаянный крик Маши эхом прокатился в пустоте.

– В месте, где каждый встретится с собой истинным, – прозвучал далёкий голос Стража. – Вы выйдете отсюда, лишь пройдя через страх.

А затем наступила абсолютная тишина. И Алексей Соколов понял, что остался совершенно один.

Глава 3. Испытание одиночества

Тишина. Абсолютная, оглушающая тишина, какой не бывает в реальном мире. Ни шороха, ни дыхания, ни единого звука. Алексей Соколов стоял посреди пустоты, которая постепенно обретала форму – расплывчатую, неясную, но всё более узнаваемую с каждой секундой.

– Маша! Виктор! – крикнул он, но его голос прозвучал глухо, словно в подушку.

Никакого ответа. Только эхо собственного крика, быстро растворяющееся в пространстве.

Вокруг медленно материализовалось помещение. Алексей узнал его мгновенно – его собственный кабинет в административном корпусе завода. Всё было на своих местах: массивный стол с компьютером, шкафы с техническими документами, даже чашка с недопитым кофе – точно такая же, какую он оставил утром перед спуском в цех.

– Иллюзия, – пробормотал Соколов, проводя рукой по поверхности стола. На ощупь всё казалось реальным – гладкое дерево, прохладная сталь канцелярского набора.

Он подошёл к окну. За стеклом должен был быть вид на заводскую территорию, но вместо этого расстилалась серая мгла – та же, из которой они только что выбрались. Туман клубился за окном, иногда принимая очертания зданий, деревьев, людей, но тут же распадаясь обратно в аморфную массу.

Внезапно по стеклу пробежала рябь, и в тумане появилось лицо – искажённое, но узнаваемое.

– Маша? – Алексей прижался к окну, пытаясь рассмотреть видение.

Лицо Марии Петровой смотрело на него с выражением мольбы и страха. Её губы шевелились, будто она пыталась что-то сказать, но звука не было.

– Я не слышу! – крикнул Соколов, ударяя ладонью по стеклу. – Что ты говоришь?

Изображение Маши дрогнуло, исказилось, и внезапно сменилось другим лицом – холодным, отстранённым лицом Стража в облике Елены Орловой.

– Испытание одиночества, – донёсся до Алексея бесстрастный голос. – Каждый из вас сейчас наедине со своими страхами. С тем, что скрывает от других… и от себя.

– О чём ты говоришь? – нахмурился Соколов. – Я ничего не скрываю!

– Правда? – лицо Стража исказилось в подобии улыбки. – Тогда почему боишься обернуться?

Алексей замер. Только теперь он осознал, что последние несколько минут чувствовал чьё-то присутствие за спиной – будто кто-то стоял прямо у него за плечом, настолько близко, что можно было ощутить чужое дыхание на затылке.

Медленно, преодолевая внезапно накатившее оцепенение, Соколов повернул голову.

В дальнем углу кабинета, в полумраке, стояла женская фигура. Силуэт казался смутно знакомым – изящная осанка, длинные волосы…

– Ирина? – выдохнул Алексей, чувствуя, как холодеет внутри.

Фигура сделала шаг вперёд, выходя на свет. Это действительно была она – Ирина Соколова. Его покойная жена.

– Невозможно, – прошептал он, отступая назад. – Ты умерла пять лет назад.

– А ты продолжил жить, – голос Ирины звучал точно так же, как он помнил – мягкий, с чуть заметной хрипотцой. – Даже не вспоминаешь обо мне, правда, Алёша?

– Неправда! – возразил он. – Я думаю о тебе каждый день!

– Лжёшь, – холодно ответила Ирина. – Ты похоронил меня не только в земле, но и в своей памяти. Работа, карьера, новый проект… У тебя не осталось времени даже на скорбь.

Алексей почувствовал, как к горлу подступает ком:

– Я должен был жить дальше. Что ещё я мог сделать?

– Ты мог спасти меня, – Ирина подошла ближе, и Соколов с ужасом увидел, что её кожа начинает бледнеть, покрываться синюшными пятнами, как у утопленницы. – Если бы пришёл домой вовремя… если бы ответил на мой звонок… я была бы жива.

Алексей зажмурился, пытаясь отогнать видение:

– Это не по-настоящему. Ты – не Ирина. Ты – часть испытания.

– Испытания твоей совестью, – теперь голос звучал прямо над ухом. – Ты ведь знаешь, что виноват в моей смерти.

Соколов резко открыл глаза и отшатнулся – лицо Ирины, искажённое смертью, находилось в нескольких сантиметрах от его собственного. В её глазах стояла вода, как будто она только что поднялась со дна озера.

– Я не виноват! – крикнул он. – Это был несчастный случай!

– Правда? – Ирина наклонила голову, с её волос потекла вода. – Ты знал о моей сердечной аритмии. Знал, что мне нельзя нервничать. И всё равно задержался в тот вечер с Еленой Орловой. Рабочие вопросы были важнее, да? А я ждала, волновалась, звонила тебе… И когда поняла, что ты не придёшь, пошла искать таблетки. Одна, в темноте, во время грозы…

– Перестань! – Алексей закрыл уши руками, но голос жены проникал сквозь ладони.

– Поскользнулась на мокром полу в ванной… Удар головой о бортик… И никого рядом, чтобы помочь. А ты в это время сидел в ресторане с коллегой, обсуждая проект, который сейчас взорвал завод!

Соколов упал на колени, его трясло:

– Я не знал… не мог предвидеть…

– Мог, – безжалостно продолжала Ирина, кружа вокруг него. – Ты всегда был гением предвидения в работе. Просчитывал все варианты, все риски. А для своей жены… не нашлось времени.

Алексей поднял голову, в его глазах стояли слёзы:

– Я любил тебя. Люблю до сих пор.