Алексей Некрасов – Право первых. Чужие среди первых (страница 8)

Жуан и Ли Вэй остались вдвоём в кают-компании. Кофе в кружках давно остыл, но оба держали их в руках, будто греясь. За иллюминатором медленно тянулась бесконечная чернота, и только редкие далёкие звёзды напоминали, что они не одни во Вселенной.

— Я думал, мы не выдержим, — сказал Ли Вэй, глядя в кружку.

— Я тоже, — признался Жуан. — Первые два месяца казалось, что стены сожмутся и раздавят нас.

— Но пока справляемся, — улыбнулся Ли Вэй.

— Справляемся. — Жуан отставил кружку и посмотрел на собеседника. — Знаешь, почему я поддержал Майкла? Не потому, что поверил в его планету. Я поверил в него. Потому что он был один. Все смеялись, а он продолжал верить. Это дорогого стоит.

Ли Вэй кивнул, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Я помню, как мы впервые встретились в Шанхае. Дождь, маленькое кафе на набережной. Он тогда выглядел затравленным, будто весь мир был против него. Но в глазах горел огонь. Не фанатичный, не слепой. Просто… упрямый. Я подумал: такой человек не ошибается. Если он верит, значит, есть за что.

— А ты сам? — спросил Жуан. — Ты верил в ту планету?

Ли Вэй помолчал, собираясь с мыслями.

— Я верил в него. А это почти то же самое. Наука — это не только факты и уравнения. Это ещё и люди, которые готовы рискнуть всем, чтобы докопаться до истины. Майкл рискнул. И я решил, что должен рискнуть вместе с ним.

Жуан усмехнулся:

— Философ.

— Учитель, — поправил Ли Вэй с лёгкой улыбкой. — Конфуций говорил: «Благородный муж помогает людям делать то, что в них есть доброго». Я помог Майклу. Теперь мы здесь.

Они замолчали, глядя на звёзды. Тишина была спокойной, почти домашней.

— Скоро увидим, — сказал наконец Жуан. — Его звезду. И его планету.

— Да, — тихо ответил Ли Вэй. — И, надеюсь, не разочаруемся.

— А если там никого нет?

Ли Вэй пожал плечами:

— Тогда мы просто долетим до другой звезды. А потом — до следующей. Человечество не остановится.

Жуан посмотрел на него с уважением.

— Ты действительно веришь в это?

— Я учёный, — сказал Ли Вэй. — А учёный обязан верить в бесконечность возможностей. Иначе зачем мы здесь?

***

Дмитрий. 2039 год. Марс. Пылевая буря.

Модуль трясло так, что зубы стучали. Снаружи выл ветер — не так, как на Земле, а низко, басовито, будто сам Марс пел свою погребальную. Пыль скребла по обшивке, и сквозь вой Дмитрий слышал, как забиваются фильтры — один за другим, с хрипом, с кашлем, как умирающий старик.

— Фильтры забиваются, — сказала Елена. Голос у неё был спокойный, слишком спокойный. — Ещё час — и сядем.

— Знаю.

— О чём думаешь?

Дмитрий хотел отшутиться. «О том, что мы дураки, что полезли на Марс без нормальной защиты». Но слова застряли в горле. Он посмотрел на фотографию, прикреплённую к приборной панели, — мальчишка лет десяти с удочкой, счастливый, загорелый.

— О том, что, если мы сейчас сдохнем, сын мой так и будет думать, что я просто сбежал.

— А ты сбежал? — спросила Елена, застёгивая шлем.

— Я полетел. — Дмитрий щёлкнул замком. — Это разное.

Они вышли наружу. Ветер сразу ударил по скафандрам — их качнуло, и пришлось широко расставить ноги, чтобы удержаться. Пыль клубилась вокруг, скрывая всё за десять метров. Сквозь толстые стенки скафандров слышался только низкий гул да редкие удары песчинок — словно кто-то бросал горсти мелкой дроби. Дмитрий двигался на ощупь, перебирая по стене модуля. Фильтры были внизу, почти у самой земли, и пришлось лечь на грунт, чтобы добраться до них.

Рука нащупала холодный металл. Он выбил грязь, подставил под поток воздуха — пыль сдуло, но через минуту она набилась снова. Елена работала рядом, иногда их скафандры соприкасались, и он чувствовал её дрожь — или это у него самого тряслись руки.

Потом сознание начало плыть. Кислород кончался, фильтры не справлялись. Дмитрий увидел перед глазами белую пелену, потом темноту. Он даже не понял, когда отключился.

Очнулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Елена стояла на коленях рядом, её шлем был заляпан пылью, но глаза — живые, встревоженные.

— Вставай, — сказала она. — Буря стихает.

Дмитрий сел, огляделся. Ветер действительно утих, пыль оседала, и в мутном мареве уже проглядывали очертания скал. Фильтры работали — он слышал их ровное гудение через вибрацию стенки.

Они просидели в модуле ещё шесть часов, дожидаясь, пока атмосфера очистится. Пили воду, молчали. Елена перебирала аптечку, проверяла, не отравились ли они. Дмитрий смотрел на фотографию сына.

— Напишешь ему? — спросила Елена, когда связь восстановилась.

— Напишу, — ответил он.

Он писал долго, перечёркивал, начинал заново. В итоге отправил короткое: «Жив. Вернусь. Жди».

***

Май 2053 года. Пятьдесят третий месяц полёта.

Время тянулось медленно. После четырёх смен, четырёх пробуждений и четырёх погружений в криосон дни уже не делились на годы — только на вахты. В четвёртом отсеке барахлил датчик. Дмитрий лежал на спине, втиснувшись в узкое пространство между панелями. Ван Цзе стоял рядом, молча подавая инструменты.

— Слушай, — сказал Дмитрий, кряхтя от напряжения, — а ты никогда не жалел, что пошёл в космос?

Ван Цзе помолчал, потом ответил:

— Жалел. В первые два года. Потом перестал.

— Почему?

— Потому что понял: на Земле мне делать нечего. Там всё напоминает о том, что я потерял. А здесь — чисто. — Он помолчал, глядя куда-то в сторону. — Как в могиле, только с видом на звёзды.

Дмитрий удивлённо посмотрел на него. Ван Цзе редко говорил так много.

— А ты? — спросил Ван Цзе, не глядя на Дмитрия. — Ты жалеешь?

Дмитрий задумался. Пальцы его замерли на мгновение.

— Иногда. Когда вспоминаю, как мы с сыном на рыбалку ходили. Тихо, утро, поплавок качается. Он тогда впервые поймал окуня — маленького, с ладошку. Смеялся так, что утки с озера поднялись.

Он замолчал, потом снова взялся за отвёртку.

— Но если бы я остался, я бы, наверное, сошёл с ума. От быта, от скуки, от того, что всё время думаешь: «А что там, за горизонтом?» Здесь хотя бы ясно — звёзды. И больше ничего.

Ван Цзе кивнул, принимая ключ.

— Значит, мы оба бежим, — сказал он тихо. — Ты — от скуки. Я — от памяти.

— Может, и не бежим, — возразил Дмитрий. — Может, просто ищем место, где можно остановиться.

— И когда найдём? — Ван Цзе чуть заметно усмехнулся.

— Не знаю. — Дмитрий вылез из-под панели, вытирая руки ветошью. — Может, на этой планете. Может, ещё дальше.

Они помолчали. В отсеке ровно гудели системы жизнеобеспечения.

— Ладно, — сказал Дмитрий, хлопая Ван Цзе по плечу. — Давай дальше. А то мы так и до звёзд не долетим.

Ван Цзе протянул следующий инструмент. И они продолжили работать — молча, но теперь это было другое молчание.

***