Алексей Некрасов – Право первых. Чужие среди первых (страница 9)
Сунь Линь сидела с Ли Вэем в кают-компании. За иллюминатором звезда Барнарда уже видна невооружённым глазом — огромный красный диск, похожий на раскалённый уголь.
— Почему она красная? — спросила Сунь Линь.
— Красный карлик, — ответил Ли Вэй. — Температура вдвое ниже Солнца, свет в триста раз слабее. Такие звёзды часто нестабильны. Некоторые из них могут годами оставаться спокойными, а потом внезапно вспыхивать.
— «Красные карлики живут гораздо дольше Солнца — десятки, а иногда и сотни миллиардов лет, — добавила Алиса. — Звезда Барнарда существует около десяти миллиардов лет. Для Солнца такой возраст означал бы приближение к концу жизни, но для красного карлика это лишь середина пути. Однако возможно, что именно возраст влияет на её нынешнюю нестабильность».
— Десять миллиардов, — повторила Сунь Линь. — Старушка.
— Старушка, которая ещё преподнесёт сюрпризы, — улыбнулся Ли Вэй. — И её планета, которую мы называем Багровой, — тоже.
— Багровая… — Сунь Линь задумчиво посмотрела на звезду. — Почему Майкл выбрал это имя?
— Говорит, в её свете всё кажется окрашенным кровью, — ответил Ли Вэй. — Но я думаю, он просто увидел то, что хотел. У каждого свой цвет.
— А ты? — Сунь Линь повернулась к нему. — Что ты видишь?
Ли Вэй помолчал, глядя на багровый диск.
— Закат, — сказал он наконец. — Красный закат перед долгой ночью. Но закат — это ещё и обещание рассвета.
— Ты оптимист, — заметила Сунь Линь.
— Я учёный, — поправил он. — А учёный должен верить, что даже в самой тёмной ночи есть звёзды.
***
Ли Вэй разбудил Алексея, как и договаривались. Полгода первой смены истекли, наступала очередь второй.
— Вставай, командир, — сказал Ли Вэй, слегка тряся его за плечо. — Твоя вахта.
Алексей открыл глаза. Криокапсула медленно поднимала крышку, впуская прохладный воздух.
— Как прошло?
— Нормально. Скучно, как и должно быть. Алиса всё контролировала. Мы просто сидели и смотрели на звёзды.
Алексей выбрался из капсулы, разминая затёкшие мышцы.
— Где остальные?
— Сунь Линь в рубке, Майкл и Жуан в кают-компании. Ждут, пока вы проснётесь.
— Хорошо. Буди своих.
Через час все восемь собрались в кают-компании. Дмитрий, Елена и Ван Цзе выбирались из гибернации, почёсываясь и зевая.
— Ну что, — сказал Дмитрий, — как вы тут без нас? Не переругались?
— Почти, — улыбнулся Жуан. — Майкл объяснил нам разницу между star и planet, а я его — ругаться по-португальски.
— Ценный обмен, — усмехнулась Елена. — А если серьёзно?
— Серьёзно — всё штатно, — ответил Ли Вэй. — Никаких аварий, никаких сбоев. Алиса докладывает: корабль в порядке, курс держим.
— «Дмитрий Александрович храпел во сне. Запись сохранена — 37 минут. Может быть использована для медицинского мониторинга».
— Алиса! — возмутился Дмитрий.
Все рассмеялись.
Так повторялось каждые полгода. Короткие встречи, передача вахты, несколько часов общения — и снова расставание на полгода. За семь лет они виделись всего четырнадцать раз, но каждый раз эти встречи становились маленьким праздником. Они рассказывали друг другу новости, делились наблюдениями, шутили. И постепенно незаметно для себя становились командой.
***
Дмитрий собрал всех в кают-компании. Достал пакеты с соком.
— Откуда? — удивился Алексей.
— Дипломатическая почта Бразилии, — усмехнулся Жуан. — Моя тётя работает в министерстве. Говорит, для космонавтов ничего не жалко.
— Семь лет, — сказал Дмитрий, разливая по кружкам. — Мы не убили друг друга. За это надо выпить.
Он встал, поднял кружку:
— За то, что Ван Цзе перестал смотреть на Майкла как на врага. Почти перестал.
Ван Цзе хмыкнул, но кружку поднял.
— За то, что Елена наконец улыбнулась. За то, что Жуан научил нас ругаться по-португальски. За то, что Сунь Линь до сих пор не записала в блокнот все наши тайны. За то, что Ли Вэй не убил меня за мои шутки. За то, что Майкл нашёл эту чёртову звезду. И за то, что командир просто есть.
Все чокнулись.
— А я пью за то, чтобы у моего сына был отец, который вернётся, — добавил Дмитрий. Голос его чуть дрогнул.
— «И за то, чтобы Дмитрий Александрович перестал терять инструменты. Потеряно 9 отвёрток за семь лет. Если тенденция сохранится, к моменту возвращения у него останется только память о них».
Все рассмеялись. Даже Ван Цзе позволил себе лёгкую улыбку.
— Семь лет, — сказал Алексей, оглядывая их. — Теперь мы здесь. Спать больше не будем. Всё, что осталось, — увидеть её своими глазами.
— Красивая, — сказала Елена, глядя на экран. — Посмотрите, какой цвет. Как закат над Волгой.
— Закат над Волгой? — Дмитрий прищурился. — Не знаю. Похоже на старую кровь.
— У каждого свой закат, — усмехнулась Елена.
— И своя кровь, — тихо добавил Ван Цзе. — Но дело не в цвете. Дело в том, что он есть.
Все замолчали, глядя на багровый диск.
После тостов, когда настроение стало совсем тёплым, Сунь Линь подошла к Елене, которая смотрела в иллюминатор.
— Ты была на войне? — спросила психолог, присаживаясь рядом.
Елена не удивилась. Сунь Линь умела задавать вопросы в самый неожиданный момент.
— Была.
— Расскажешь?
Елена долго молчала. Потом подняла глаза:
— Прифронтовая полоса, двадцать восьмой год. Мне было девятнадцать. Мы вывозили детей. Одну девочку я упустила. Она бежала к нам, и снаряд...
— Ты не виновата.
— Знаю. Но легче не становится.
— Поэтому ты здесь?
— Поэтому. Чтобы спасать тех, кого можно спасти.