— Да.
— Я Ли Вэй. — Он кивнул на распечатку. — Спасибо, что согласились приехать. Я слежу за вашими работами уже несколько лет. И хотел обсудить кое-что лично.
Майкл невольно напрягся. Он привык к насмешкам, к вежливым отпискам, к тому, что коллеги отводили глаза, когда речь заходила о его «фантомной планете». Он ждал очередного скептического вопроса, может быть, даже сочувственного кивка, за которым последует вежливое, но твёрдое «но вы же понимаете...».
— Вы действительно верите, что там есть планета? — спросил Ли Вэй.
Голос его был спокоен, без тени насмешки.
Майкл помедлил, глядя в глаза собеседнику. В них не было того снисходительного любопытства, к которому он привык. Только внимательное, почти изучающее спокойствие.
— Верю, — ответил Майкл. Слова вышли твёрже, чем он ожидал.
— Почему?
Майкл провёл пальцем по краю распечатки.
— Потому что сигнал слишком чистый. — Он поднял глаза. — Я перепроверял сотни раз. Шум от звезды — он хаотичный, рваный. А здесь — повторяющаяся структура. Как пульс. Как дыхание. Это не помехи.
Ли Вэй долго молчал. За окном моросил дождь, официант у соседнего столика переставлял чашки, и их лёгкий звон казался неестественно громким.
— Я помогу вам, — сказал наконец Ли Вэй. — Добьюсь ресурсов на новый спектрограф.
Майкл не поверил своим ушам.
— Зачем? — вырвалось у него. — Никто не хочет в это вкладываться. Мою работу считают... — он запнулся, подбирая слово, — экзотикой.
— Ваша работа — это наука, — спокойно ответил Ли Вэй. — А наука не бывает экзотикой. Она бывает правильной или ошибочной. Я хочу убедиться, что вы не ошибаетесь.
Майкл смотрел на него, не зная, что сказать. В горле застрял комок.
— Спасибо, — выдавил он наконец. — Но... почему вы? Почему именно вы?
Ли Вэй чуть заметно улыбнулся. Он поднялся, оставив на столе визитку.
— Через месяц придут чертежи. Я пришлю вам. Изучите. Если там действительно есть планета, мы должны её найти. Не для славы. Для того, чтобы знать.
Майкл взял визитку, всё ещё не веря. Ли Вэй кивнул и вышел под дождь, быстро растворившись в серой пелене.
Майкл остался сидеть, глядя на распечатку, на чёткие линии спектра, которые он знал наизусть. За окном моросил дождь, а в груди впервые за долгие годы разгоралось что-то тёплое, похожее на надежду.
***
Март 2049 года. Четвёртый месяц полёта.
Ван Цзе и Майкл оказались в рубке вдвоём. Тишина была тяжёлой, как бетонная плита. Майкл несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз замолкал. Ван Цзе сидел, уставившись в иллюминатор, и, казалось, не замечал его присутствия.
— Ты на меня злишься, — наконец сказал Майкл. Это был не вопрос.
Ван Цзе молчал, глядя на звёзды. Тишина затягивалась.
— У меня брат погиб в той войне, — тихо сказал он, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, будто из пустого колодца. — Пилот. Сбили над морем. Я искал его три дня.
Не нашёл.
— Это в тридцать первом было? — спросил Майкл.
Ван Цзе кивнул. Для него война кончилась в том году, а для Майкла она продолжилась — через год страна развалилась изнутри.
— Мне жаль, — сказал Майкл, чувствуя, как пусто и беспомощно звучат эти слова.
— Мать так и не простила себя, — продолжал Ван Цзе, не меняя тона. — Она до сих пор ждёт его к ужину. Ставит лишнюю тарелку. Говорит, что он просто задерживается. Каждый вечер.
Майкл опустил глаза. Он не знал, что сказать. Его собственные родители погибли за неделю до того, как он нашёл сигнал звезды. Они вышли за водой и попали под перекрёстный огонь. Он даже не успел попрощаться.
— Мои родители не пережили ту войну. Я даже не успел попрощаться.
Ван Цзе медленно повернул голову и посмотрел на Майкла. Взгляд был тяжёлым, но в нём мелькнуло что-то — не сочувствие, но хотя бы понимание.
— Мы оба не успели, — сказал он.
Он снова отвернулся к звёздам. Майкл не решился продолжить. Какое-то время они сидели молча, слушая тихое гудение систем жизнеобеспечения. Потом Ван Цзе заговорил снова, не оборачиваясь:
— Знаешь, я иногда думаю: если бы не война, я бы стал кем-то другим. Может, даже полетел бы к звёздам раньше.
— А теперь? — осторожно спросил Майкл.
— А теперь я здесь. — Ван Цзе чуть заметно усмехнулся, но усмешка была горькой. — И это, наверное, тоже ответ. Не тот, который я ждал, но… ответ.
Майкл хотел спросить, что именно он ждал, но передумал. Некоторые вопросы лучше оставлять без ответа.
Они снова замолчали. Но тишина уже не была такой тяжёлой, как вначале.
***
Москва, 12 апреля 2042 года. Форум «Путь к звёздам».
Зал заседаний Кремля был полон. Алексей сидел в четвёртом ряду, слушая официальные речи. Двенадцатое апреля — День космонавтики — сегодня обрёло новый смысл. Ровно сто двадцать один год назад Гагарин сказал «Поехали». Сегодня человечество готовилось сказать это звёздам.
На сцене сменяли друг друга докладчики — министры, генералы, учёные. Говорили о политике, об экономике, но главное было впереди.
— Мы стоим на пороге величайшего события в истории, — вещал представитель российского правительства. — Через шесть лет корабль «Цзяолун-Восток» отправится к звезде Барнарда.
На экране появилась карта мира 2042 года. Алексей смотрел на неё и невольно сравнивал с той, что помнил по учебникам. Мир изменился до неузнаваемости.
Евразийский союз (ЕАС) — Россия, Беларусь, Казахстан, Украина, почти все республики бывшего СССР. Финляндия, Прибалтика, Польша, Чехия, Венгрия, Балканы. Все они вошли не по принуждению — их привела необходимость выживать, после того как Евросоюз рухнул.
Средиземноморский союз — Франция, Германия, Испания, Италия. Попытались стать третьим центром силы, но демография сделала своё дело. Англия осталась в стороне — ни к кому не примкнула, застыв в гордом одиночестве на своём острове.
Азия и Ближний Восток — вся в орбите Китая. Япония, Корея, Вьетнам, Индия, Индонезия, Иран — связаны с Пекином экономическими соглашениями.
Америка — расколотая надвое. Тихоокеанский союз на западе, Атлантический союз на востоке. От прежнего могущества не осталось и следа.
— Мы совершили научный скачок, — продолжал докладчик. — Термоядерный синтез, фотонные двигатели, системы криосна — всё это стало реальностью. Но наука — это только половина дела. Вторая половина — это люди, которые готовы рискнуть всем ради будущего.
Объявили следующего выступающего. К трибуне вышел Ли Вэй. В зале стало тише.
— Коллеги, — начал он негромко. — Многие из вас знают меня как учёного. Но сегодня я хочу говорить о доверии. Ещё десять лет назад мы воевали друг с другом. Мы были на грани самоуничтожения. Но мы выжили. Не потому что стали умнее, а потому что в самый критический момент нашлись люди, которые отказались нажимать на кнопки. Люди, которые поняли: враг — это война, а не сосед. И только вместе мы можем строить будущее.
Зал аплодировал.
После выступления к Алексею подошёл пожилой генерал.
— Знакомый? — кивнул он на Ли Вэя.
— Просто коллега, — ответил Алексей.
— Хорошо сказал. Я, знаешь, тоже воевал. Думал, это навсегда. А теперь вот... на звёзды собрались. — Генерал усмехнулся. — Думаешь, там будет так же? Войны, делёж, кровь?
Алексей долго молчал и потом ответил.
— Не хотелось бы.
Они ещё раз взглянули на карту. На мир, который стал другим. И на звёзды, к которым предстояло лететь.
***
Апрель 2049 года. Пятый месяц полёта.
