Алексей Некрасов – Право первых. Чужие среди первых (страница 2)

— Бразилец, значит, — Дмитрий почесал затылок. — Самбу пляшешь?

— Научу. Но предупреждаю: у меня две левые ноги.

— Договорились.

Алексей слушал и смотрел, запоминая каждого: кто как держится, кто смотрит в глаза, кто отводит взгляд. Потом шагнул вперёд.

— Алексей Силаев, — сказал он. — Командир экипажа. Родился в двухтысячном, так что можете считать меня ровесником века. Буду принимать решения, которые вам не понравятся, и отвечать за них. Если кто хочет выйти — сейчас последний шанс.

Никто не вышел. Дмитрий хмыкнул, Ван Цзе даже бровью не повёл.

— По поводу языка, — добавил Алексей. — На Земле мы договорились: официальные приказы, аварийные инструкции, общие сборы — на русском. Командир русский, значит, и язык команд русский.

— А в быту? — спросил Жуан.

— В быту — кто на чём умеет. — Алексей усмехнулся. — Дмитрий, судя по всему, будет учить нас русскому мату, Ли Вэй — научным терминам, Майкл — английским идиомам. Сунь Линь и так все языки знает.

— «А я буду переводить, если что», — вмешался новый голос: женский, приятный, с лёгкой иронией. Дмитрий довольно осклабился.

— Алиса, — представил он. — Мой проект.

— «Дмитрий Александрович преувеличивает. Я проект всего экипажа. Настройки характера и чувства юмора — его. Три месяца подбора параметров».

Дмитрий довольно ухмыльнулся:

— Три месяца, между прочим. Вы бы слышали, какие варианты она выдавала поначалу. Один раз я чуть под кофе не подавился.

— «Три месяца подбора параметров. Результат: шутки в 92 % случаев уместны, согласно тестам. Оставшиеся 8 % Дмитрий Александрович списывает на “особое чувство юмора”. Я не комментирую».

— И да, — добавил Дмитрий, — Алиса будет помогать в управлении кораблём и в общении.

— «И шутить. Это требование Дмитрия Александровича, внесённое в настройки».

Все, кроме Ван Цзе, рассмеялись. Пилот лишь коротко взглянул на Дмитрия.

Алексей подождал, пока все успокоятся, и продолжил:

— Теперь о том, с чем нам работать. Исследовать планету мы будем не ногами — по крайней мере, первое время. Для этого у нас есть дроны. Двенадцать штук. Девять воздушных — серии ДВ, номера с первого по девятый. Три подводных — серии ДП, номера с первого по третий.

Он развернул на планшете схему.

— Воздушные оснащены камерами высокого разрешения, тепловизорами, спектрометрами. Могут вести разведку, картографировать местность, анализировать состав атмосферы и грунта на небольшой высоте. Дальность — до пяти тысяч километров от точки запуска. Есть функция автоматического возврата на базу. Ресурсы позволяют при необходимости напечатать на 3D-принтере дополнительные детали, но каждый новый дрон — это затраты пластика и микросхем, которые нужны для других целей. Так что лучше беречь те, что есть.

Дмитрий довольно кивнул:

— Я их немного доработал: добавил режим «охотника» — тепловизор может отслеживать, например, стада животных. Пригодится.

Алексей кивнул:

— Подводные дроны, ДП-1, ДП-2, ДП-3, предназначены для исследования водных объектов. Глубина погружения — до трёх тысяч метров. Могут брать пробы воды, грунта, изучать флору и фауну. Тоже есть камеры и сонары.

— «И никакого оружия. Миссия мирная. Предложение Дмитрия Александровича оснастить дроны ракетницей отклонено на стадии проектирования».

— Ну чисто для отпугивания медведей! — возмутился Дмитрий.

— «Вероятность встречи с недружелюбными формами жизни — 0,7 %. Ракетница не входит в список разрешённого оборудования. Но если вы настаиваете, я зафиксирую в журнале: “Дмитрий Александрович готовится к межзвёздной охоте”. Пусть потом объясняют историки».

Дмитрий хмыкнул, но спорить не стал:

— Это ты сейчас к чему?

— «К тому, что статистически повышенная осторожность в неизвестной среде снижает риски на 15 %. Решение за командиром».

Все посмотрели на Алексея. Тот помолчал, потом медленно произнёс:

— Дроны предназначены для наблюдения и сбора данных. Это их единственная задача в штатном режиме. — Он сделал паузу и как-то по-особому посмотрел на Дмитрия. — Но некоторые… технические решения обсуждались с конструкторами ещё на Земле. На всякий случай. Очень крайний случай.

Дмитрий понимающе кивнул. В отличие от остальных, он не выглядел удивлённым — похоже, для него это не было новостью.

— Конструкторы предусмотрели? — уточнил Дмитрий, и в его голосе скользнула тень усмешки — он явно знал ответ.

— Конструкторы сделали свою работу. Мы с тобой обсудили детали перед стартом. Ван Цзе в курсе на случай, если меня не окажется рядом. — Алексей обвёл взглядом рубку. — Остальным знать не обязательно.

Ли Вэй поднял бровь, но ничего не спросил. Елена отвела взгляд — она явно предпочитала не думать о таком развитии событий. Майкл смотрел куда-то в сторону.

— Значит, — подвёл черту Дмитрий, — официально мы мирная экспедиция. А неофициально…

— Неофициально у нас есть инстинкт самосохранения, — перебил Алексей. — Всё остальное — только по моему личному приказу. И никакой самодеятельности. Я понятно выразился?

— Абсолютно, командир, — с абсолютно невинным лицом ответил Дмитрий. — Только наблюдение. До особого распоряжения.

— Дмитрий — главный оператор дронов. Я — дублёр. Ван Цзе тоже прошёл подготовку и сможет управлять, если Дмитрий занят или спит.

Он переглянулся с Ван Цзе. Тот едва заметно кивнул.

***

Когда гул голосов стих, Ли Вэй подошёл к Алексею. Отошли к окну — туда, где за стеклом всё ещё падал снег.

— Хочу спросить, — Ли Вэй говорил спокойно, будто о погоде. — Вы знаете, почему командир — вы?

Алексей усмехнулся:

— Потому что у России большой опыт пилотируемых полётов? Потому что я был на Венере? Потому что знаю, как командовать?

— Нет. — Ли Вэй покачал головой. — Венера — это формальность. Настоящая причина — в Айдахо. В тридцать третьем.

Алексей помолчал. Тот день он помнил до мелочей: запах бункера, потный лоб лейтенанта, красную кнопку под стеклом.

— Вы про ядерный кризис?

— Про то, как вы вошли в бункер к человеку, который держал палец на кнопке. И вышли оттуда вдвоём. Живые. В Китае про такие вещи говорят: «Остановить конец света за минуту до полуночи».

— Я просто делал свою работу.

— Именно. — Ли Вэй посмотрел на него долгим взглядом. — Китайские солдаты в том кризисе не участвовали. Американские — смотрели друг на друга через прицелы. Русские — разнимали. Вы останавливали конец света. Такое не забывается.

Ли Вэй помолчал, потом заговорил снова:

— Руководство тщательно проверяло ваше досье, Алексей. Академия ВКС, потом боевая работа, потом штабы. Луна, тридцать шестой — вы координировали стыковку, когда у модуля отказал один из двигателей. Люди могли погибнуть, но вы нашли решение за три минуты до катастрофы. Марс, тридцать девятый — вы держали связь с экипажем, когда у них сгорела антенна и они садились вслепую. Вы говорили с ними, пока они не коснулись грунта. А потом Венера, сорок первый. Вы были там лично. Видели другую планету своими глазами, работали в её атмосфере — пусть и с орбиты.

— Это просто работа, — попытался возразить Алексей.

— Это характер, — твёрдо сказал Ли Вэй. — Поэтому вы — командир.

Алексей молчал, глядя на снег.

— Ван Цзе недоволен, — продолжил Ли Вэй. — Он считает, командиром должен быть китаец. Китай построил двигатели, Китай дал большую часть финансирования, Китай...

— Ван Цзе — герой войны, — перебил Алексей. — Он умеет убивать. А в том бункере надо было просто смотреть в глаза перепуганному парню и найти слова, которые его остановят.

— Именно. — Ли Вэй чуть заметно улыбнулся. — Поэтому вы — командир. Потому что если здесь начнётся такой же ад, наше руководство хочет, чтобы рядом был человек, который уже останавливал апокалипсис. Не тот, кто умеет нажимать кнопки. А тот, кто умеет отводить от них руки.

— Но вы правы, — тихо сказал Алексей. — Венера была важна. Мне было сорок два, когда я впервые увидел Землю со стороны. Маленькая мерцающая точка вдалеке. И понял: там всё, что у нас есть. Больше нигде.

Алексей долго молчал.

— Спасибо, — сказал он наконец. — За честность.