Алексей Макаров – Сокровища (страница 6)

Через пару секунд в кухню заглянула тётя Валя и, подозрительно оглядев Лёшку, якобы сонно произнесла:

– Ну всё, мальчики, я пошла спать, а вы тут долго не засиживайтесь.

– Да, ты, мам, иди спи. Передача, – Лёшка посмотрел на часы, – минут через двадцать только начнётся.

– Но вы всё равно, – погрозила она братьям пухлым пальчиком, – долго не засиживайтесь и радио громко не делайте.

– Хорошо, хорошо, мам, – нетерпеливо начал Лёшка и, встав из-за стола, подтолкнул мать к двери. – Иди, иди, иди.

Тётя Валя, ещё раз подозрительно оглядев подозрительно вежливого сына, тяжело вздохнула и вышла из кухни.

Лёшка сел за стол и едва слышно прошептал:

– Через пару минут она начнёт выдавать такого храпака, что стены затрясутся и её уже пушкой не разбудишь, не то, что «Пинк Флойдом».

Бородин еле слышно прыснул в кулак и разлил остатки из бутылки по стопкам.

– Ну, за «Пинк Флойд», – шутливо произнёс Лёшка, и они опрокинули в себя стопки.

Закусив, Лёшка негромко включил точечное радио, висевшее на стене.

Диктор уже рассказывал о знаменитом ансамбле, на что Бородин удивился:

– Чего это его разрешили выпустить по радио?

– Это только у нас, в Питере, можно, а по Союзу ещё нельзя, – пояснил Лёшка. – У нас тут как бы окно в Европу, – подчеркнул он хвастливо, – поэтому иногда после полуночи классный музон катят.

Через несколько минут из репродуктора понеслись первые, едва слышные аккорды композиции, постепенно наращивающие свой звук, а из зала послышался непередаваемый храп. Но такой аккомпанемент не помешал парням слушать полуфантастическое исполнение музыки невидимых музыкантов.

Радио работало негромко, что не мешало упиваться невероятной мелодией.

Постепенно первая мелодия затихла, и следом пошла другая, не менее завораживающая, от которой только хотелось закрыть глаза и улететь в неведомые дали, туда, куда звали трепетные аккорды гитар и ритм ударника, как будто это были звуки не нашего времени, а чего-то фантастического, непередаваемо манящего к себе. Казалось, что это не группа обычных парней играет, а как будто вселенная ожила и зовёт слушателей в другой мир. Это ощущалось как воздух, как пища. Как будто эту музыку исполнял Бог под названием Pink Floyd, где каждая нота оказывалась на своём месте, а каждый тон, каждый аккорд отточен до идеального состояния.

Всё звучало по-настоящему, от души.

Бородин почувствовал, что эта музыка вытаскивает его из большой депрессивной ямы. Он почувствовал, что каждая мелодия, каждый аккорд его лечит так же, как и время, потому что эта музыка оказалась наполнена какой-то необъяснимой, позитивной энергией.

Когда концерт закончился, то они с Лёшкой ещё некоторое время сидели и молчали, переживая эмоции и мысли, до сих пор звучащие в их душах.

Лёшка достал спрятанную бутылку и перелил в пустую одну треть.

На непонимающий взгляд Бородина он только ответил:

– Помногу не будем, а это, – он указал на полупустую бутылку на столе, – чтобы музыка лучше усвоилась, – едва слышно добавил он, наливая в небольшие стопочки её содержимое.

Они ещё долго сидели и обсуждали прослушанный концерт, а чуть позже Бородин почувствовал, что глаза сами собой закрываются и приходится делать усилие, чтобы приоткрыть их.

У Лёшки состояние было такое же, поэтому, допив остатки, они, обнявшись побрели в спальню, где тётя Валя постелила Бородину постель.

Кровать оказалась широкой, так что, едва скинув с себя верхнюю одежду, они вдвоём завалились в неё и моментально провалились в глубокий сон.

Глава вторая

Серафимовское. Братья

Тётя Валя перед уходом на работу растолкала Лёшку. От её тихого голоса, которым она старалась разбудить храпящего сына, Бородин моментально проснулся.

За последние годы у него выработалась привычка, что он от малейшего постороннего шума моментально просыпался. Спал он очень чутко. На судне, бывало, моторист, приходивший его будить, только приоткрывал дверь в каюту, как он уже сразу подскакивал на койке.

Вот и сейчас от голоса тёти Вали он приподнял голову.

Тётя Валя была недовольна тем, что они всё съели, посуду не убрали и завалились спать.

– Что ж ты, паразит такой, ничего не убрал за собой? – шёпотом отчитывала она Лёшку, на что тот только вяло оправдывался:

– Да поздно уже было, мам. Да и не хотели мы посудой греметь…

На что мать только пуще расходилась.

– И вино всё вылакали, бесстыдники, – в завершение всего подытожила она.

– Да там-то оставалось-то всего на стакан, – шептал Лёшка. – Зато мы твою наливочку не тронули, – вставил он в своё оправдание.

– Хоть это, слава богу, не сотворили, – довольно сказала тётя Валя и тут же добавила: – Сегодня Люда должна приехать, так ты встреть её, а я уж после работы с ней поговорю.

– Какая Люда? – не понял Лёшка.

– Да из Курска, – уже громче произнесла тётя Валя, – она же к нам всегда в начале лета приезжает.

– А-а, – вспомнил Лёшка. – Мешочница эта, что ли?

– Замолчи, негодник, – цыкнула на сына тётя Валя. – Тебе, может быть, и мешочница, а мне – двоюродная сестра. Чтобы из дома ни ногой. А то у Татьяны и так с дитём проблем хватает. Да, кстати, – резко переключила она свою мысль, – как Юрка сегодня спал?

– Нормально спал, – потягиваясь, проинформировал её Лёшка. – Пока мы сидели, ни разу не проснулся.

– И то хорошо, – удовлетворённо подытожила тётя Валя. – Значит, Татьяна сегодня не такая замордованная будет, – а потом ещё раз напомнила Лёшке: – Из дома ни ногой. Люду ты должен встретить. Я сейчас Димку в сад отведу, а ты не забудь его забрать.

С этими словами она осторожно вышла из комнаты. Вскоре щёлкнул замок закрывающейся входной двери, и уже тогда Бородин открыл глаза и посмотрел на часы. Было около семи утра.

Лёшка лежал рядом на спине, закинув руки за голову, и пялился в потолок.

– Привет, братан, – поприветствовал его Бородин.

– Здорово, – Лёшка повернулся к Бородину лицом. – Как спалось?

– Отлично! Как в танке.

– Я тоже дрых без задних ног. Что, маманя разбудила? – поинтересовался он.

– Все равно в гальюн надо бы сходить. Жизнь зовёт, – пошутил Бородин.

– Давай иди, а я посмотрю, как там Танька, да обратно завалюсь, – Лёшка встал с кровати и прошлёпал к себе в комнату.

Когда Бородин вернулся из туалета, Лёшка лежал на второй половине кровати, уже готовый снова заснуть.

Он приоткрыл один глаз и вяло пробормотал:

– Ложись, поспим ещё, когда такое ещё получится…

От такого предложения Бородин не смог отказаться и тоже пристроился рядом с Лёшкой на соседней подушке.

Проснулся он от телефонного звонка.

Телефон пронзительно надрывался в коридоре, но к нему никто не подходил. Видать, Татьяна или заснула, или занималась Юркой.

Лёшка с кряхтением поднялся с кровати и прошёл к надрывающемуся телефону.

Он долго о чём-то говорил. О чём, Бородин не мог разобрать, да он и не прислушивался, а ловил ещё мгновения покидающего его сна.

Вернулся озадаченный Лёшка.

Бородин приоткрыл один глаз и спросил его:

– Чё случилось-то?

– Да братья собираются мать помянуть на кладбище. На Чёрную речку зовут. Я им на прошлой неделе обещал, что с ними поеду, а сейчас, видишь – ты приехал, мать сказала, что Люда приедет. Чё делать – не знаю.

– Какие братья? – не понял Бородин.

– Да Вадим, Серёга да Борька, – Лёшка сел на диван, почёсывая себя под мышками.