Алексей Макаров – Сокровища (страница 5)

Они между собой даже шутили: «Почему ты любишь морской флот?» – «А потому что на обед всегда дают холодный компот, по понедельникам селёдка с картошкой, да и на работу далеко ходить не надо. Всунул ноги в тапочки, и ты уже на работе».

Дома он пробыл чуть больше месяца. Там ему было не до хождения по магазинам. А за месяц, проведённый у родителей, добыча продуктов его вообще не касалась. Они доставлялись с базы или мама приносила все дефициты из магазинов, к которым она имела всегда свободный доступ.

Ну а в санатории он знал только, где можно купить спиртное, конфеты и в каких барах можно весело просидеть до позднего вечера.

Так что наличие небольших очередей у него не вызвало никакого удивления.

Они взяли батон ветчинно-рубленной колбасы, «Российского» сыра с полкило, конфет, небольшой тортик и только после этого подошли к прилавку со спиртным.

В отличие от Прибалтики, вино на полках почти отсутствовало, но зато водка была в ассортименте.

– Чё брать-то будем? – нерешительно спросил Бородин у Лёшки.

– Чё-чё? – Лёшка недоуменно посмотрел на него. – Водяру, конечно.

– А винца для Татьяны и матери? – поинтересовался Бородин.

– Танька и водяры треснет стопарёк, – пренебрежительно ответил Лёшка. – А у мамани всегда есть вишнёвая наливочка.

– Нет, без вина как-то неудобно будет, – возразил ему Бородин.

– А, – отмахнулся от него Лёшка. – Делай что хочешь, но водяры пару пузырей надо обязательно взять.

– Чё пару-то? – вновь удивился Бородин. – Мать же сказала: один.

– Да слушай ты её больше! – Моментально возмутился Лёшка и решил: – Берём пару и баста.

– Так она возникать будет, – забеспокоился Бородин, что они нарушают приказ тёти Вали.

– Это я беру на себя, – важно успокоил его Лёшка. – Ты, главное, возьми.

– Ладно, – покорно согласился с ним Бородин, понимая, что на всю ночь да при хорошей закуске одной бутылки будет мало.

«Отмечать встречу так отмечать», – подумал он и показал продавщице на пару бутылок «Столичной», но Лёшка и тут встрял.

– Не-не, – поправил он заказ Бородина. – Вы нам парочку «Русской» дайте.

Продавщице, необъятной тётеньке, увешанной золотыми кольцами и серьгами, было абсолютно безразлично, что выдавать покупателям, а Бородин с удивлением посмотрел на Лёшку.

– А не много ли будет?

– В самый раз, – успокоил его Лёшка, складывая одну бутылку в сетку, а вторую пряча во внутренний карман куртки.

– Посмотрим, – неопределённо пожал плечами Бородин и расплатился за две бутылки водки и одну «Варну».

Выйдя из магазина, они опять устроили перекур, перекидываясь незначительными фразами о погоде, городе и о том, что Бородин делал в санатории.

– Да нормально там всё было, – отмахивался от Лёшкиных вопросов Бородин. – Щас сядем за стол и обо всём побазарим. Ты же в отпуске? – Спросил он у брата, на что тот утвердительно кивнул. – На работу завтра не надо? – Он вновь посмотрел на Лёшку, на что тот только отрицательно хмыкнул. – Ну, значит, времени у нас – вагон, до утра далеко, а разговоров – тьма. Пошли лучше домой. Мать, наверное, уже заждалась, а картошечка остыла.

– Точно, пошли, – согласился с ним Лёшка, и они так же не торопясь двинулись в сторону дома.

Перед входом в квартиру Лёшка нажал кнопку звонка и, пропустив впереди себя Бородина, замешкался на пороге.

Поняв его маневр, Бородин, приподняв сетку с продуктами перед собой, радостно провозгласил:

– Ну, тёть Валь, берите небольшой закусончик, да и картошечкой, я чую, что-то очень даже заманчиво попахивает. – Он передал тёте Вале сетку с продуктами, на которые та удивлённо уставилась, и потирал руки в предчувствии угощения.

Тётя Валя не отреагировала на его слова, а только возмущённо воскликнула:

– Вы чего это целый батон колбасы купили?

– Так нас вон сколько! – едва успел ответить Бородин, по-прежнему загораживая спиной вошедшего за ним Лёшку, но тётя Валя в своём возмущении останавливаться не собиралась.

– Я же вчера почти столько же взяла! – и, покрутив сетку перед глазами, рассматривая покупки, удовлетворённо произнесла: – А конфеток с тортиком ты очень хорошо сделал, что купил. Чаёк попьём, да за жизнь поговорим.

И, развернувшись, пошла с сеткой на кухню. Оттуда нетвёрдой походкой вышел маленький Юрка и пошлёпал к отцу.

Лёшка, уже успевший снять куртку, подхватил сына и вставил ему в ручки конфету в яркой обёртке.

Юрка, ухватившись за конфету, пытался её развернуть, но Таня, вышедшая на шум в прихожую, недовольно всплеснула руками:

– Лёш, ну я же просила тебя не давать ему конфет. Он же потом ничего не ест, а только их и просит.

– От одной ему ничего не станет, – отмахнулся от неё Лёшка, подтолкнув Бородина в большую комнату.

Там он плюхнулся на диван и, развернув конфету, всунул её в раскрытый рот Юрки.

Тот моментально заглотил её и молча сидел на руках у отца, пуская коричневые пузыри.

Вскоре зашла тётя Валя и принялась накрывать на стол.

Когда посуду расставили, она принесла бутылки со спиртным и небольшой графинчик с бордовой жидкостью.

– А это, – она приподняла графинчик, – моего собственного приготовления. Вишнёвочка, – пояснила она и поставила его около той тарелки, где предполагала сидеть сама.

Татьяна выставила сковороду с картошкой на середину стола и тоже села на своё место, забрав Юрку из рук мужа.

Лёшка с Бородиным сели рядом, и Лёшка по-хозяйски, раскупорив бутылки, налил спиртное в небольшие рюмочки, а Татьяне вино в изящный фужер и посмотрел на мать.

Тётя Валя, приподняв рюмочку с вишнёвкой, посмотрела на Бородина:

– Очень рада, Вовочка, что ты сейчас у нас. Я так на тебя хотела посмотреть. Пусть у тебя всё будет хорошо. Да и сам ты чтобы был здоров. – И протянула рюмку в сторону Бородина.

Тот тоже приподнял рюмку. Раздался мелодичный перезвон стекла, как будто напоминающий об искренности и чистоте пожеланий тёти Вали.

За столом чувствовалась семейная обстановка. Бородину от этого ощущения стало тепло и радостно на душе.

Давненько он не ощущал такого. Последний раз это произошло полтора месяца назад, когда он с папой и мамой отмечал свой день рождения. А так всё рестораны, бары, кафе, различные компании, в которых он никому не был нужен и где каждый любил только себя, говорил и думал только о себе.

А сейчас он испытал ощущение, что находится дома, и от этого сидящие за столом стали ему ещё ближе и роднее.

После первых нескольких стопок и обильной закуски разговор потёк в спокойном русле.

Тётя Валя интересовалась планами Бородина на дальнейшую жизнь, Лёшку интересовали море и интересные случаи, связанные с ним и произошедшие с самим Бородиным. Татьяна сначала сидела молча, потом начала разговор о детях, сначала о своих, а уже позже разговор перешёл и на детей Бородина, оставшихся во Владивостоке.

За всеми этими разговорами время пролетело незаметно, и только бдительная тётя Валя, глянув на часы, охнула:

– Надо же! Уже скоро полночь, а мы всё сидим.

Татьяна подхватила спящего у неё на руках Юрку и отнесла к себе в спальню, а Лёшка – Димку, мирно пускавшего пузыри на диване, за которым в перерыве застолья он сходил в садик.

Когда детей уложили, парни помогли убрать со стола и с остатками закуски переместились на кухню.

– Мы ещё посидим тут, – объяснил Лёшка такое переселение удивлённой матери, – тем более что после двенадцати будут передавать «Пинк Флойд» по радио.

– Чего-чего? – не поняла тётя Валя.

– Музыка это такая современная, – уже раздражённо посмотрел он на мать, а у Бородина спросил: – Ты «Тёмную сторону Луны» слышал?

– Не-а, – честно сознался Бородин. – Я как-то в Сингапуре купил их одну кассету, но там такого не было. Там был альбом «Стена» 1979 года со своими «Hey you», «Run like hell» и чем-то ещё, сейчас названий не припомню…

– Вот! – радостно заявил Лёшка матери, перебив Бородина. – Тем более, Вовка не слышал!

Это оказалось весомым аргументом, поэтому тётя Валя мирно согласилась:

– Ладно уж, слушайте свою флойду, – и добавила: – А я лягу в зале на диване, так что вы уж тут громко музыку не включайте. Пойдём, Лёшик, поможешь мне диван расстелить. – И Лёшка, хитро подмигнув Бородину, последовал за матерью.

Минут через пять он вернулся, придерживая рубашку на непомерно раздувшемся боку. Воровато оглянувшись, вытащил оттуда бутылку и, быстро засунув её за угол шкафа, присел к Бородину за стол.