Алексей Макаров – Приключения Лёньки и его друзей (страница 17)

– А ну-ка, парни, лягайте и рёбрами пробуйте, где и кому что не нравится.

Мальчишки с радостью кинулись на нары и устроили там свалку.

Уже наступил вечер, жара спала, и мужики принялись готовить ужин.

А много позже, сидя у затухающего костра, Лёнька смотрел на ярко-красный закат, слушал шелест листьев рядом стоящих осин и рокот шумных вод Дубакита.

На душе он ощущал невероятное спокойствие и благодать.

Рядом беседовали Борисы с Иваном Михайловичем, о чём-то спорили Витька с Сашкой, но он ничего этого не слышал, он только слушал природу. Потом поднялся и, пройдя к краю крутого берега, долго смотрел в беспокойные воды речки, от которых не мог отвести взгляд.

Вскоре его позвал Сашка:

– Лёнь! Ты спать идёшь?

Лёнька обернулся на Сашкин крик и кивнул, воздержавшись даже что-нибудь сказать. Ему так не хотелось нарушать первозданную тишину тайги.

Устроившись на нарах и найдя себе ямку поудобнее, он вскоре провалился в сон.

Глава шестая

Солнце только взошло, когда Иван Михалыч поднял ребят:

– Ну всё, ребятки, хватит дрыхнуть! Давайте мойтесь, доедим вчерашний ужин, чайку пошвыркаем да на работу двинемся. С собой берём только сухой паёк.

Старший Борис обратился к Лёньке и Сашке:

– Кушайте, а уж потом я покажу вам, что надо будет делать. Вместе сделаем один профиль, а потом уж самостоятельно будете работать. Поблажки вам никто не даст. Спрашивать со всех будем одинаково, – хмуро добавил он.

– А мне что делать? – тут же спросил Витька.

– А ты, – ответил ему Иван Михайлович, – Рыжуху отгонишь в Комсомольск. – И, поразмыслив, добавил: – А вечером чтобы был здесь.

По Витькиному виду Лёнька заметил, что он недоволен таким решением. Но спорить Витька не стал и пошёл с Иваном Михайловичем запрягать отдохнувшую Рыжуху.

Старший Борис, покопавшись в выгруженном скарбе, выделил Лёньке и Сашке по остро отточенному топору и здоровенному мачете, сделанных из обрубков пилы.

Выдавая их пацанам, он поучал:

– Топоры и мачете всегда должны быть вострыми. Если затупятся, то сразу же точите их. А от тупых-то проку нет. Только зря будете руками махать да силы тратить.

Вскоре Витька отправился обратно в Комсомольск, а мужики с Лёнькой и Сашкой пошли в сторону Гилюя.

Идти пришлось километра полтора. Пока шли, Иван Михайлович объяснял:

– Мы тут за десять дней кое-что уже сделали, – и показал на вешки, попадающиеся по дороге, – каждый профиль надо на дороге помечать вешкой. Так топографам будет легче ориентироваться.

Около одной из вешек он остановился и показал на номер, нанесённый химическим карандашом на стёсанной поверхности вешки.

Оказывается, что поперёк долины, по которой текла речка Дубакит, надо прокладывать просеки, по которым смогли пройти один или два человека рядом. На этой просеке не должно оставаться ни единого деревца, ни одного кустика, ничего.

Через каждые двадцать пять метров надо вбивать вешку и писать на ней номер. От одной вешки, с какой бы стороны ты ни смотрел на неё, должны просматриваться как минимум три остальные. И все вешки должны выстраиваться в одну линию. Это называлось профилем. Профили должны располагаться один от другого через пятьдесят метров. Начало профилей считалось от общей просеки, которую проложили ещё в прошлом году.

От количества профилей и вешек на них зависит будущая зарплата рабочих.

Как понял Лёнька, это то, что им поперёк долины, вплоть до самого Гилюя, придётся прокладывать эти самые профиля.

– На ваш век хватит, – пошутил Иван Михайлович и пошёл рубить свой профиль.

Старший Борис взял с собой Лёньку с Сашкой, и они начали прокладывать свой первый профиль.

– Так, ребятки, – начал своё обучение Борис. – Для начала давайте нарубим вешек. Смотрите, – показал он, как это делается. – Берите ровные осинки, берёзки или ивы, срубайте их и очищайте от веток.

Мальчишки последовали его совету, нарубили десятка два вешек высотой со свой рост, и на каждой будущей вешке затесали кору для номера, а дальше уже пошло всё очень просто.

По ранее пробитому профилю они вышли на главную просеку. Нашли там последний профиль и начали рубить свой.

На главной просеке они вбили первую вешку с номером, около неё вставили колышек с верёвкой длиной двадцать пять метров и погнали…

Вбивается вторая вешка, возвращаешься, снимаешь колышек и переставляешь его на вторую вешку, рубишься до третьей вешки, возвращаешься и рубишься до четвёртой, и так до самого подъёма на сопку, поперёк всей долины.

Всё оказалось легко и просто, если бы эта работа делалась втроём. Но её придётся делать одному. И это Лёнька прекрасно себе представлял.

Сейчас они закончат с Борисом этот профиль, он останется один на один с тайгой и ему всё это придётся делать одному.

«Ну что ж, придётся попотеть, – отгонял от себя невольный страх Лёнька. – Ничего! Справлюсь, – убеждал он себя. – Ведь Витька же работал и не сдох…»

А если учесть, что вокруг витают тучи комаров, пот застилает глаза, постоянно хочется пить, руки заняты то топором, то мачете, да ещё за собой приходится тянуть длиннющую верёвку…

Одним словом, не работа, а каторга.

Пытаясь отогнать от себя все страхи, Лёнька вёл беседу сам с собой:

«Сам знал, куда ехал. Это тебе не дома бездельничать, книжки в кресле читать».

Тут проскочила провокационная мысль:

«А ну его, эту работу, ко всей такой-то матери. Вернусь домой, там хоть отдохну».

Но второе гордое мальчишеское «я» тут же воспротивилось:

«Ты что, слабак? Маменькин сыночек? Чтобы потом на папу показывали пальцем и говорили, что сын у него ничтожество и тряпка? Нет!»

Мальчишеское «я» начинало побеждать.

«Не будет такого! Все могут, значит и я смогу!» – упрямо поставил точку в этом споре Лёнька.

Первый профиль, который они пробивали с Борисом, закончился и они вернулись на главную просеку.

– Ну а теперь за работу, пацаны. – Борис потрепал каждого из них по плечу. – Сегодня сделаете только по одному профилю. Смотрите, если на пути попадётся толстое дерево, не рубите его. Вечером нам об этом скажете, мы его потом вместе срубим. – Серьёзно закончил инструктаж Борис и напомнил. – Когда закончите, то возвращайтесь на заимку. На сегодня вам и одного профиля будет достаточно. – И, махнув мальчишкам рукой, пошёл рубить следующий профиль.

Лёнька с Сашкой прошли дальше по просеке, нашли новые профили для себя и врубились в тайгу.

Так и началась Лёнькина трудовая деятельность на прииске Комсомольск-на-Хугдере.

Выбрав профиль, Лёнька осмотрелся. Впереди виднелся редкий лесок. Он вытащил из чехла мачете и начал срубать мелкие деревца и кусты, попадающиеся на пути.

Вешки, которые он нарубил, оказались тяжёлой ношей.

За плечами он нёс рюкзак с едой и водой. На поясе в чехле мачете. В сапог топорищем вниз воткнут топор. В руках – вечно путающаяся верёвка. Вешки оказались лишними, и он оставил их на главной просеке.

Прорубив первые двадцать пять метров, он нашёл небольшую осинку, срубил её, зачистил от веток и вбил в землю. Первый шаг сделан!

Вернувшись к просеке, вынул колышек и потянул верёвку к первой вешке.

На просеке на него с новой силой навалились комары, но как только он вошёл в лес, количество их значительно уменьшилось, и он снял капюшон энцефалитки.

Дышать стало намного легче, а пот перестал застилать глаза.

Это открытие его обрадовало и второй отрезок он прорубил намного быстрее, а потом пошло всё как на автомате. Рубить кусты, подлесок, ставить вешки и опять всё заново.

Вешки выстраивались одна за другой. Он видел не только три последние из них, а с десяток, выстроившихся в ряд с белыми, затёсанными стволами.

Работа шла! Лёнька даже удивился, как это он с полчаса назад сомневался в своих силах. Всё оказалось так легко! Он не чувствовал усталости. Им овладел азарт. Работа даже чем-то начала напоминать игру.

Он крушил всё, что попадалось на пути, не ощущая усталости, а только иногда останавливался, чтобы перевести дыхание и смахнуть со лба пот.

Дойдя до места, где долина начала переходить в подъём сопки, он вбил последнюю вешку и осмотрелся.