Алексей Макаров – Приключения Лёньки и его друзей (страница 16)

– А куда это вы собираетесь? – Чувствовалось, как разъедает её любопытство.

– На Гилюй мы собираемся. – Витька свысока посмотрел на зазнавшуюся малявку.

– Вот бы мне с вами… – мечтательно протянула Ритка.

– Ещё чего? – Это уже и Сашка выразил ей своё презрение. – Туда таких малявок не берут.

– А вот и неправда, – взвилась Ритка. – В прошлом годе мы там с Женькой на рыбалке были. Вот такого тайменя тогда поймали. – Она развела руки до максимума, который только позволили ей небольшие ручонки.

Но препираться с Риткой времени не оставалось.

Из дома вышли оба Бориса с ружьями на плечах и, осмотревшись, они недовольно прикрикнули на пацанов:

– Пацаны! Мать вашу так перетак. Где это вас там носит? – И опять всё про неё же, про мать.

Мальчишкам очень не хотелось, чтобы их и дальше полоскали, поэтому побежали в дом и принялись выносить вещи.

Рядом с домом на дороге стояла Рыжуха, запряжённая в телегу.

Борисы с мальчишками быстро наполнили телегу мешками с продуктами, вещами и прочим скарбом, который мог бы понадобиться в ближайшее время им на заимке.

Борисы сняли с плеч ружья и бережно уложили их в телегу.

Анатолий Павлович, увидев это, предостерёг их:

– С ружьями-то поосторожнее будьте, а с тем мешком, – он кивнул на зелёный рюкзак, который принёс в дом, – тем более. Там порох, дробь и картечь. Смотрите не подмочите его и от костра держите подальше.

Старший Борис согласился:

– Не малы дети, знаем, – и осторожно уложил рюкзак с порохом в передок телеги.

Анатолий Павлович на прощание оглядел мальчишек, обнял Сашку и попросил Ивана Михайловича:

– Прошу тебя, Михалыч, доглядывай за пацанами. Держи их в узде. – Он сжал кулак и показал, как их надо держать в узде. – А вам, мужики, я уже всё рассказывал не по одному разу, – обратился он к Борисам. – Как лóжить профиля, какой ширины их делать, как вешки метить. Да и пацанов этому обучите, – добавил он, потрепав по головам Сашку и Лёньку.

Борисы в знак согласия только кивали, а Анатолий Павлович продолжил:

– Пусть они от вас не отстают. Спрос будет со всех одинаков. Дней через десять я к вам сам приеду и проверю, что вы там наработали.

– Да не переживай ты так, Палыч, всё будет в порядке. А пацанам мы спуску не дадим, – заверил Михалыч Анатолия Павловича.

– Ну, если всё понятно, то в путь, – махнул в сторону выхода из долины Анатолий Павлович.

– Но, родимая! – прикрикнул Михалыч на Рыжуху, и небольшая группка рабочих двинулась в путь.

Дорога из прииска шла узкая, наезженная вездеходами, поэтому по ней могла проехать только одна телега. Сбоку от телеги идти не получалось из-за деревьев, плотной изгородью росших вдоль неё. Сверху же они перекрывали дорогу ветвями и создавалось впечатление, что экспедиция шла в каком-то тоннеле.

Первый час пути прошёл без происшествий. Иван Михайлович вёл под уздцы Рыжуху. Рядом с ним шли, весело переговариваясь, два Бориса, а мальчишки пристроились за телегой.

Даже несмотря на тень от деревьев, солнце пробивало их листву, неся за собой жару, усиливающуюся к полудню.

Утренняя прохлада прошла и воздух стал влажный и плотный, как вата. Чем жарче становилось, тем больше стало появляться комаров.

От жары хотелось раздеться и искупаться. Но река осталась в стороне и шум с её перекатов уже не слышался с дороги.

Мальчишки шли за телегой, преодолевая ухабы и рытвины на раздолбанной дороге. Кое-где на ней попадались даже лужи, заполненные жидкой и вязкой грязью. Хорошо, что на ноги они надели резиновые сапоги. А чтобы не нахвататься клещей и уберечься от укусов комаров, пришлось поплотнее застегнуть энцефалитки и надеть капюшоны. Так что оголённым оставались только лицо да кисти рук, по которым мальчишкам постоянно приходилось хлестать ветками, отбиваясь от комаров.

Постоянно хотелось пить, но воды они набрали только во фляжки, и ею приходилось пользоваться экономно. Михалыч предупредил, что пополнить фляжки они смогут только через полтора-два часа. Да и то после каждого глотка воды пот ещё сильнее начинал заливать глаза.

Часа через два подошли к заимке, стоящей на светлой, солнечной поляне, огороженной с трех сторон как будто специально посаженными высоченными соснами, от которых вокруг стоял аромат смолы. Особой тени сосны не давали, но жара, как по мановению волшебной палочки, вместе с комарами пропала.

Здесь жёлтые воды Хугдера впадали и смешивались с кристально чистой водой Дубакита, давая спасительную прохладу.

В заимке стояла прохлада. Дневной жар ещё не проник в неё, поэтому мальчишки с радостью скинули энцефалитки.

Иван Михайлович не зашёл в заимку, а рассупонил Рыжуху и поставил её в тень домика. Он сходил к речке, набрал в ведро воды и поставил его перед лошадью, затем достал скошенную вчера траву и положил кучкой рядом с ведром.

И только после этого вошёл в заимку, достал из рюкзака хлеб и два больших термоса зелёного цвета. Увидев удивлённые взгляды Борисов, пояснил:

– Соседка, Валька, что мать Ритки, вчера приготовила кулеш. Давайте, – предложил он, – перекусим и тронемся дальше. Времени рассусоливать у нас особо-то и нет. К вечеру мы должны прийти на нашу заимку.

– Ох, Михалыч, – покрутил головой старший Борис, – и везде-то ты успеваешь…

– А чё мне успевать-то, – раскрывая термосы и режа хлеб, бубнил Иван Михайлович. – Бабы они везде обходительность и ласку любят. Я-то тут ни при чём, – и, подняв палец над головой, провозгласил: – Природа! Понимать надо…

Мужики захохотали, но от предложения Ивана Михайловича перекусить никто не отказался. В другом термосе, что поменьше, оказался чай. Он, конечно, приостыл, но был сладкий и терпкий.

После еды двигаться вообще расхотелось.

Мальчишки развалились на нарах и даже начали засыпать, хоть лежать на них было очень жёстко.

Но расслабиться им не дал Иван Михайлович, скомандовав:

– Подъём! Неча разлягаться! Пора и в путь.

Ох, как Лёньке не хотелось вставать с гнёздышка, устроенное им на нарах, но ослушаться приказа он не мог.

Через полчаса бригада вновь выдвинулась в путь. Стало ещё жарче, но после отдыха и чая двигалось намного легче.

К вечеру добрались до заимки, представляющей собой одинокий домик из катаных брёвен с покатой крышей, одним окном и крепкой дверью. Он стоял на высоком берегу Дубакита, у края поляны и из него хорошо просматривался противоположный пологий берег с густым сосновым лесом и изгиб реки, за которым виднелись высокие сопки.

Вокруг заимки росли толстые осины да множество берёз, а перед входом в неё раскинулась небольшая полянка с врытым в землю, грубо отёсанным столом со скамьёй и местом для костра. К стене заимки кто-то заботливо привалил небольшую поленницу дров. Так что уставший путник смог бы их свободно взять, не утруждая себя после длинной дороги.

Войдя в дом, Лёнька с интересом осмотрелся.

В глаза первым делом бросились нары, установленные от стены до стены напротив входа. Сверху на них лежали обычные берёзовые стволы, слегка обструганные топором.

Лёнька представил себе, что если лечь спать на эти стволы, то все ребра за ночь переломаются. Даже через спальник сучки в них будут впиваться в тело.

Иван Михайлович, как и на прежней стоянке, первым делом распряг Рыжуху и задал ей корма, а затем и сам зашёл в дом.

Оглядевшись и посмотрев на сидящих Борисов, он тут же предложил:

– Мужики, на прошлой неделе я себе на этой лежанке чуть ли не все рёбра переломал. Давайте, пока сегодня есть время и нет работы, приведём в порядок лежанку, а то потом будет некогда.

– Без проблем. – Старший Борис встал с нар и принялся их разбирать.

Борисы с Иваном Михалычем начали тесать топорами снятые берёзовые стволы, а мальчишек послали драть кору с осин, чтобы потом постелить её на нары.

– Вы, парни, – обратился к ним Иван Михайлович, – не мешайтесь тут под ногами. Здесь и так места мало. Вон там, – он указал куда-то в пространство, – найдёте осины. Витька знает какие. Я ему в прошлый раз показывал. Выберете, что потолще, и обдерёте с них кору. Смотрите только, – предупредил он, – всю кору с дерева не дерите, а только часть, да и то, чтобы она меньше половины ствола была.

– Чего это так? – не понял Лёнька.

– А ты чё, варвар, что ли, какой? – недовольно посмотрел на него Иван Михайлович. – Думай своей головой. – Он постучал костяшками пальцев по Лёнькиному лбу. – Сдерёшь ты всю кору, а чем дерево-то питаться будет? Загибнет дерево-то. О других людях думать надо, которые после тебя придут. Понял?

– Понял, – подтвердил Лёнька, потирая шишку на лбу, полученную в результате погони за шустрой Риткой.

– Ну а если понял, то давайте идите и надерите коры на нары, – махнул рукой на выход Михалыч.

За заимкой находилась осиновая роща. Витька, который уже всё здесь знал, привёл пацанов туда и показал, с каких осин лучше всего ободрать кору.

Драть кору оказалось не так-то просто, но с помощью топоров и ножей пласты коры отделили от стволов деревьев и мальчишки принесли их в заимку.

Иван Михайлович, осмотрев принесённые пласты, похвалил пацанов.

– Ну, что вам сказать, – он хитро посмотрел на них, – молодцы! Спать теперь будете сладко.

С помощью Борисов он равномерно разложил пласты на обструганные брёвна и раскинул на них спальники. Потом они пробовали своими телами ровность поверхности нар и, кое-что подправив на них, Иван Михайлович пригласил ребят опробовать новую кровать: