Алексей Макаров – Приключения Лёньки и его друзей (страница 19)

Такая обстановка располагала только к разговорам.

Мужики, покончив с поздним ужином, закурили и степенно обсуждали события сегодняшнего дня. Они рассказывали о том, что им сегодня попалось на просеках, и планировали работу на завтрашний день.

Иван Михайлович предложил:

– Сделаем так. Мы, – он указал на себя и Борисов, – готовим завтрак и ужин. А пацаны таскают воду, готовят дрова, поддерживают костёр и моют посуду. У нас будет своя очерёдность, а у них, – он указал на Лёньку с Сашкой, – своя. Я думаю, так будет справедливо. – И, осмотрев всех, добавил: – Так ведь?

– Всё правильно говоришь, Михалыч, – подтвердили его слова Борисы.

Мальчишки с ними согласились.

– А когда Витька завтра приедет, то вам ещё легче будет, – добавил Михалыч. – Где его, сорванца, носит? Я так и знал, что он к сегодняшнему вечеру не обернётся… – Михалыч с раздражением выбросил окурок в костёр и зло сплюнул. – Мабуть, завтра будет.

Но Лёньке не терпелось узнать, почему же косогор состоит из таких полос земли, поэтому он не обратил внимания на слова Михалыча о Витьке и подсел к нему и, как бы невзначай, начал разговор издалека:

– Михалыч, а крутой же здесь берег. Мы с Сашкой еле-еле на него взобрались.

– Да, берег крут, – посмотрев в сторону реки, подтвердил Михалыч. – Когда по весне Дубакит бушует, то он тут, на повороте, – он пальцем показал на поворот реки, – с берега, здорово землю сносит. Всё подмывает берег, да подмывает. Глядишь, лет через десять и до заимки доберётся.

– Не доберётся, – вставил своё слово младший Борис. – Через десять лет тут драги будут работать. Всё перекопают и заимку твою снесут.

– Жаль, что снесут, – тяжело вздохнул Михалыч и выпустил очередной клуб дыма. – А то смотри, какая тут красота. – Он распрямился и рукой показал в сторону зашедшего за сопки солнца и потемневшего леса на берегу реки.

Лёнька почувствовал, что тема разговора начинает ускользать и опять спросил:

– А чего это он тут так крут, Михалыч?

– Чего крут? – Михалыч задумался. – Да река его всё время подмывает, потому и крут.

– Так поэтому тут, на косогоре, – Лёнька показал в сторону косогора, – ничего из деревьев не растёт?

– А когда же им тут вырасти? – посетовал Михалыч. – Что летом посеется, то весной и смоется.

– Так поэтому и земля здесь такая разноцветная? – подводил Лёнька Михалыча к сути разговора.

– А разноцветная она не поэтому, а потому что в ней породы разные залегают.

– Какие такие породы? – это уже заинтересовался Сашка.

– А такие. Простые, – пытался объяснить любопытным пацанам Михалыч.

Он вышел из-за стола, прошёл к самому обрыву и для наглядности, тыча в слои земли рукой, начал объяснять.

– Сверху дёрн, с которого всё питается, потом песок наносной. – Он посмотрел на недоумённые взгляды мальчишек. – Вот кто его нанёс, я не знаю. Мильён лет назад это было. Там и глина, на которой песок лежит. А вот тут-то и есть самая закавыка для золотарей. Под глиной той песочек золотоносный лежит. – Он хитро посмотрел на мальчишек. – Видите, – он вновь указал на низ склона и навороченные голыши, омываемые струями Дубакита. – Вот тут и у нас есть такой песочек.

– Где? – не понял его Лёнька.

– Так вон он, чёрненький, под глиной спрятался, – тут Михалыч рассмеялся. – Только не вздумайте в нём копаться. Узнают – в тюрьму засадят. Закон у нас в стране строгий насчёт этого.

С этими словами Михалыч оставил мальчишек и ушёл к столу, подкинул дров в костёр и, посмотрев на пацанов, крикнул им:

– Неча зря пялиться на берег, лучше дров принесите.

Мальчишки нехотя отошли от откоса берега и направились выполнять приказание Михалыча.

Когда они вернулись, то стало совсем темно, костёр почти догорел, а мужики всё сидели и перебирали в памяти различные истории.

Увидев мальчишек, Михалыч вновь скомандовал:

– Порубите ветки и сложите их там, – указал он на небольшой навес у заимки, – чтобы утром время зря не тратить, да чтоб дождь, будь он неладен, не намочил их.

Мальчишки порубили и уложили дрова, как приказал им Михалыч, а он, осмотрев их работу, удовлетворённо хмыкнул.

– Ну что ж, молодцы. А теперь пора и на боковую. А когда солнышко встанет, то опять пойдём рубиться, – и хитро усмехнулся.

Но Лёнька всё-таки не выдержал:

– Михалыч, а ты сам золото когда-нибудь мыл?

– А что ж. Мыл, конечно. В геологах, когда работал, то было дело.

– Да нет. Не так, – прервал его Лёнька. – Так, как в рассказах Джека Лондона написано. На ручьях, лотками?

– Какого такого Лондона? – не понял Михалыч.

– Ну, того. Американского писателя, который на Аляске золото добывал. Лотками они его мыли.

– Что там они на той Аляске делали, мне неведомо, а вот как мы его тут мыли, знаю. Сам участвовал. Сам мыл его этими лотками, – а потом, как будто что-то вспомнив, показал на заимку. – Вон там под нарами и лежит лоток один такой.

Мальчишки от неожиданной новости чуть ли не присели:

– Какой лоток?

– Да, самый настоящий, – рассмеялся Михалыч. – Видать, кто-то из мужиков давненько его тут оставил. Вы слазьте под нары, да поищите. По-моему, я его там видел.

Мальчишки рванулись к заимке. Лёнька схватил фонарь, а Сашка юркнул под нары.

Через минуту он вылез оттуда. В руках он и в самом деле держал какую-то плоскую квадратную деревянную посудину с углублением в середине.

Сашка в недоумении крутил её в руках.

– Михалыч, это, что ли, лоток? – спросил он.

– Он, он самый и есть, – развеял сомнения Сашки Михалыч. – Лопатой в него кидаешь эту самую чёрную землицу, полоскаешь всё это в воде, смываешь песочек и камешки. Шлих остаётся. Его собираешь, сушишь, проветриваешь – вот оно вам и будет золото.

У мальчишек загорелись глаза. Они в один голос чуть ли не завопили:

– Михалыч! Миленький! Научи!

– Ну вот. Опять на свою голову нашёл затею, – недовольно пробурчал он. – Не, не, не, – замахал он на мальчишек обеими руками. – Отстаньте. И даже не думайте об этом.

Но разве существовала какая-нибудь сила, способная остановить напор этих двух юных сердец…

Наконец-то, после долгих уговоров, Михалыч неохотно согласился:

– Ладно уж, черти вы окаянные, покажу, как золотишко-то моется, – но тут же пригрозил пальцем. – Но, чтобы никому ни гу-гу, а то мне в тюряге свой век неохота коротать.

Мальчишки тут же яростно стали убеждать его, что они будут немы как рыбы и Михалыч неохотно сдался, при этом добавив:

– Только не сегодня и не завтра, а когда пойдёт дождь и работать будет нельзя.

Мальчишки только этого и добивались и чуть ли не прыгали от радости.

Но Михалыч тут же их урезонил:

– А сейчас брысь спать. Спать немедленно. Солнце взойдёт – я вас подниму.

Ребята сейчас были готовы на всё, лишь бы Михалыч не передумал, и безропотно влезли в спальные мешки.

Впечатления и работа, выполненная сегодня, сделали своё дело.

Через несколько минут мальчишки крепко спали, и им ничего уже не мешало, даже богатырский храп Михалыча и двух Борисов.

Глава седьмая

Проснувшись, Лёнька едва вылез из спального мешка. Всё тело болело. Руки чуть ли не отваливались, а ноги еле-еле шевелились.

Увидев его страдания, Михалыч незлобно усмехнулся.