Алексей Макаров – Курсантские рассказы (страница 9)
А мы стояли перед ней виноватые и безмолвные, опасаясь даже лишний раз вздохнуть.
Ведь если завпрод обратиться в вышестоящие инстанции со случаем воровства и об этом, в лучшем случае, узнает командир роты, то это обеспечивало виновнику четыре наряда вне очереди, а если станет известно в ОРСО, то всё… Хана! В лучшем случае — это пять нарядов, а в худшем — отчисление из училища.
Такая перспектива никого не устраивала и мы, стоя с повинными головами перед завпродом, всем своим видом показывали, что виноваты по самое не балуй.
Поняв, что из нас и клещами ничего не вытянешь, она ещё немного поизгалялась в непристойных выражениях над нами и закончила излияния самым неожиданным образом:
— Знаю я, что вы жрать хотите, но извините меня, ребятки, не я вам паёк определяю. Поэтому ничего поделать с этим не могу, — с сожалением покачав головой. — Но, чтобы вам неповадно было делать подобные пакости в следующий раз, вот вам по баночке рыбных консервов и идите с миром. Только передайте всем своим друзьям, чтобы никто больше такие шутки с Тереньтевной никогда не шутил.
Она подошла к нам и вручила каждому по банке рыбных котлет.
У меня от сердца отлегло. Из училища значит не выгонят и нарядов я не огребу, а самый длинный из нас залез куда-то очень глубоко себе в штаны и, вытащив оттуда банку с тушёнкой, подошёл к Терентьевне.
— А это… — парень не знал, что сказать больше, но промямлил: — Извините меня, но так получилось…
Завпрод, криво усмехнувшись, приняла у него банку со словами:
— Ну вот и молодец. Видишь, оказывается ты и не такой уж плохой мальчик, как я вам только что тут изобразила. А сейчас идите, — и, махнув на нас рукой, погрозила пальцем: — Но попомните мои слова…
— Да уж, помню я Тереньтевну, — пробормотал старшина. — Тётка та ещё была. На складе всегда порядок и поварам не давала тащить с камбуза…
Костомаха
(Курсантские рассказы)
— Да, что жрать хотелось в те годы, так это точно, — улыбаясь со своего места, вставил Валера. — Мне так припоминается один случай. — Он осмотрел однокашников, собравшихся в день ежегодной встречи и мирно сидевших за столом.
— На первом курсе до нас дошло известие, что в столовой повара на ночь оставляют варить кости в огроменных чанах. Кости там на малом огне бурлят всю ночь и на утро получается приличный бульон, из которого нам готовят первые блюда.
Прознав про это, у нас возникло непреодолимое желание отведать мяса с этих костей. Решение о дегустации возникло само собой, и мы непроизвольно пришли к выводу, что это надо срочно сделать. Поэтому ближайшим вечером перед ужином мы с Витей Бойко, Мишкой Коваленко и Геной Лунёвым провели разведку.
Нас в тот день поставили в наряд и в наши обязанности входило накрывать столы для всей роты, поэтому нам разрешалось заходить за кастрюлями и прочим шанцевым инструментам на камбуз. Это являлось единственным поводов проникнуть в святая-святых — к плитам, где стояли чаны с приготовленным борщом и прочими делами. Идти туда скопом опасно, по причине обнаружения злого умысла сожрать что-либо, поэтому Витя выдвинул меня передовым разведчиком.
— Ты у нас самый худой, тебе идти, — решил почему-то он, но пояснил. — Тётки на тебя на такого маленького и хлипенького внимания не обратят, а если и обратят, то может, что и пожрать дадут. Поэтому иди и разведай, как нам проникнуть к этим чанам с варевом.
И я, следуя указаниям старших товарищей, приступил к выполнению роли первопроходца.
В самом варочном помещении, или как там оно называется, — Валера осмотрел нас, обратясь за помощью в нахождении верного слова, но кто-то нетерпеливо махнул ему рукой:
— Давай дальше, не тяни… — и Валера продолжил.
— Ну, в общем, туда, где на плитах стояли сами кастрюли с приготовленной едой, нас тётки не допускали. А если и допускали, то только, чтобы перенести кастрюли с места на место или оказать им какую-нибудь помощь.
Ну а мне поставили задачу разузнать, где и как стоят чаны с варевом и как добраться до этих самых сваренных костей.
С озабоченным видом я прошёл к плитам, убедился, что кастрюли выставлены на них и разведал пути эвакуации в случае обнаружения нашего присутствия на самой кухне.
Само варочное имело два входа. Один шёл в зал раздачи готовой пищи, а второй для приноса продуктов. Но был и третий путь, о котором персонал кухни и не догадывался. Этот путь шёл через форточки.
Варочное помещение находилось на первом этаже, поэтому повара в течение рабочего дня держали на окнах форточки открытыми. Я так прикинул, что все там тётеньки дородные и им постоянно при приготовлении пищи становилось жарко, поэтому форточки в течение дня они держали открытыми, но на ночь их закрывали.
Я подошёл к одному окну и проверил защёлку на форточке. Она выглядела расхлябанной и легко вращалась. Я моментально сообразил, что если защёлка и будет закрытой, то при надавливании на неё, она легко поддастся и форточка откроется. Для надёжности я ложкой, прихваченной с собой, поддел петельку на защёлке и хлипкие шурупчики легко выскочили из трухлявого дерева фрамуги. Но я их тут же вставил на место и запомнил, на каком окне совершена диверсия.
Кто-то из персонала меня окликнул:
— А ты чего это там возле окон делаешь?
От такого окрика сердце у меня чуть ли не в пятках оказалось, а я от страха чуть в штаны не наложил.
За столом пронёсся смех, а кто-то из однокашников ехидно заметил:
— Ну и диверсант… — Но Валерка, не обращая внимание на замечание, увлечённо продолжил: — Обернувшись на окрик, я невразумительно пробормотал:
— Да жарко тут у вас. Смотрите, как на улице солнце палит, вот и решил окошко открыть, чтобы вам легче работалось.
— Ты смотри на него, какой он тут заботливый выискался. Ну, что открыл — так это молодец, а сейчас давай, выметайся отседова, а то не дай, не приведи, кто из начальства пожалует, так потом разговоров не оберёшься, что курсанты тут беспризорные ошиваются, — распорядилась самая упитанная из женщин, по виду — главная повариха.
Подчинившись её желанию, меня, как волной смыло. А сердце от волнения чуть ли не из глотки выскакивало, так оно там от страха трепыхалось. Даже сейчас, когда стенокардия бабахает, оно так не трепыхается, — с улыбкой добавил Валерка.
— Ты там давай не отвлекайся, продолжай, мы тут такое трепыхание каждый день ощущаем, — поторопил кто-то Валерку.
— Выскочил я, как ошпаренный, с этого камбуза и к ребятам. Витя меня тут же принялся допытывать:
— Ну что? Ну, как там? Давай, рассказывай…
— А чё тут рассказывать, — уже облегчённо вздохнул я. — Короче, слушайте, — с видом деловара принялся я им рассказывать: — Защёлку на форточке подорвал и если на неё надавить снаружи, то форточка легко откроется. Форточка нормальная, вот такая, — показал я руками. — Я легко в неё пролезу и решётки на окнах её не перегораживают.
— Ну, если пролезешь, то флаг тебе в руки, — уверенно решил Витя, — сам туда и полезешь.
— А чё? Я ничё. Я запросто, — и пояснил: — Там тётки уже кастрюли загрузили костями, и они там стоят и потихоньку варятся, — судя по тому с каким чувством я это поведал, у друзей моих слюнки сразу же потекли от предвкушения вечерней трапезы.
С нетерпением дождавшись вечера, мы втихаря, покинули роту чуть ли не перед самой поверкой и направились к столовой.
Ночь оказалась на редкость тёмной, было поздно и на пути нам никто не попался.
Добравшись до вожделенного окна, мы передохнули, а Витя надавил на форточку рукой. Не за стекло, чтобы оно не выдавилось, а за рамку, — и хитро посмотрев на присутствующих, Валера пояснил: — Об отпечатках пальцев и прочих ДНК мы тогда ещё ничего не знали и даже не предполагали, что такие вообще существуют. Нам просто хотелось жрать. Хлеб с ужина мы уже принесли в кубрик, но просто так его есть не стали, дожидаясь ночного пира.
Форточка без скрипа отошла и путь к вожделенным кастрюлям с варевом был открыт.
Я первым юркнул в форточку, за мной просочился и Генка. Я подал ему руку, чтобы он слез с подоконника, и мы осторожно на цыпочках, чтобы не нашуметь, прокрались к плитам.
В помещении темно, но от света уличных фонарей во дворе плиты с кастрюлями, шкафы и разделочные столы легко различались.
Приоткрыв одну из кастрюль, я разглядел в ней слегка булькающий бульон и желанные кости, которые нам предстояло вытащить.
Для переноски добытого пропитания мы ещё в роте приготовили резиновую бадейку, которую тщательно отмывали от посторонних запахов. Хотя запах резины из неё всё равно шёл. Но в нашем оголодавшем положении это уже не имело значения.
А вот как вылавливать кости из кипятка, об этом мы как-то не подумали, но Генка тут же прошвырнулся по помещению и вернулся с огромной поварёшкой.
Дело пошло. Осторожно, чтобы не шуметь, с кастрюли сняли крышку и в ней сделали отработанный зигзаг удачи. В поварёшке оказалась огромная костомаха, и ей тут же определили место в бадейке.
Я захотел сделать ещё одну попытку траления, но Генка громким шёпотом остановил меня:
— Хватит одной. Заметно будет. Давай в другой кастрюле попробуем.
— Ага, — согласно кивнул я и перешёл к цели номер два.
Протралив все кастрюли и достав из каждой по приличной костомахе, мы так же осторожно, пытаясь не шуметь, перешли к окну и передали бадейку с выловленными яствами ожидавших нас снаружи Вите и Мишке.