Алексей Макаров – Курсантские рассказы (страница 10)
Путь назад оказался намного короче, потому что мы, как самые настоящие разведчики, низко пригнувшись к земле, бегом преодолели расстояние до общаги.
Ну, а в кубрике нас уже ждал оголодавший контингент.
Кости вывалили на стол и, несмотря на то что они ещё горячие, их раздербанили в один момент.
Наевшись, мы со смехом вспоминали о произошедшем приключении, но следы его требовалось замести, а то старшина перед отбоем обязательно проверит кубрик и за беспорядок влепит каждому по наряду.
Стол отмыли, кости собрали и вынесены в мусорные баки, находившиеся недалеко от нашей общаги.
Когда следы путешествия замели и везде навели идеальный порядок, то уже можно было, не опасаясь гнева старшины, идти на вечернюю поверку.
Мы ещё несколько раз совершали подобные вылазки, но когда услышали, что тётки на камбузе рьяно обсуждали качество бульона, то прекратили эти набеги.
Лучше учиться голодным, чем оказаться сытым, но выпертым из училища, — закончил свой рассказ Валера, сопровождённый одобрительным смехом.
Частик
(Курсантские рассказы)
— А вот представьте себе!.. — громко перебил говорящего Слава Малюков и все перевели на него взгляды.
В курсантские годы Славик был красивéнным, обаятельным юношей. Это так, с виду. Но ловеласом он слыл ещё тем! Сколько девчонок бегало за ним… Иной раз дневальному на тумбочке у входа в роту строжайшим образом приказывалось:
— Славика в роте нет, а если не будут верить, то сказать, что он в библиотеке.
Девчонки верили и уходили, но самые упорные тревожили дневального не единожды и организовывали вахту у входа в общагу. Так что друзья Славика даже иногда приносили ему пропитание из столовой в виде сухого пайка.
Хотя Славик и сейчас в свои надцать выглядел респектабельным мужчиной, но от бурной молодости на его лице никаких следов не осталось.
Когда Славик изъявил желание поделиться воспоминаниями, то мы все замолчали в ожидании очередной любовной истории.
Но, на этот раз ошиблись.
Подождав, чтобы все замолчали, Славик откашлялся и начал:
— Наверное, мне, как самому невезучему человеку, один раз невероятно повезло, — такое начало рассказа мы встретили общим смехом.
— В Новогодний наряд на третьем курсе по стечению обстоятельств выбрали именно меня, — Славик не обратил внимания на смех и только слегка повысил голос, чтобы мы его лучше слышали, — и к тому же, определили меня в ДП.
После завершения работ в АХЧ нас отправили в столовую и приказали найти завпрода.
Кто же из нас не знал эту импозантную женщину? — Славик вопросительно осмотрел притихших однокашников. — Наверное все знали, — решил он после секундного молчания. Так вот, увидев нас, она как разорётся:
— Где вы шляетесь? Новый год приближается, мне уже давно надо дома ужин готовить, а я ещё выдачу не сделала? А ну, быстро все за мной! — и, притихшим стадом, мы двинулись за ней следом.
Придя на склад, она указала на стопку ящиков с красочными этикетками, что там находятся рыбные консервы. Определялось это легко по прилепленным этикеткам со странным названием: «Частик мелкий в томатном соусе».
Нам дальневосточникам, больше привыкших к лососёвым рыбам или сайре, какой-то частик вообще неизвестен, поэтому внимания на этикетки и на содержимое ящиков мы особого внимания не обратили.
Чувствовалось, что завпрод настроена решительно, что определялось из выражений по поводу нашего опоздания и нерасторопности. На них она не скупилась. Красноречиво выразив свою возмущённость, она скомандовала:
— Быстро, схватили ящики и на второй и третий этаж отнесли, — тут же строго предупредив: — Только не вздумайте, что-нибудь слямзить. Я всё проверю.
Что завпрод проверит, мы не сомневались. Эту её особенность мы чётко усвоили из многочисленных рассказов потерпевших… — Славик с пониманием вновь осмотрел нас, на что за столом раздался понимающий смех.
— Сказано — сделано. Ящики вытащили со склада и доставили по назначению. Но поварам этого оказалось мало, и они приказали нам вскрывать банки.
Представляете себе! — хмыкнул Славик. — Вскрыть все банки! Это можно опупеть, чтобы их все вскрыть. Представляете! Рота примерно сто человек. Каждому надо выдать по банке. Это на один курс — 400 банок. А на пять курсов? Но повара, заметив нашу нерешительность, мягко выражаясь, пожалели нас.
Короче, они решили, выставить необходимое количество ящиков перед каждой ротой и положить рядом с ними несколько открывашек. Кому сколько надо будет, то тот столько и откроет. А тем более, что тридцать первого декабря почти все роты распустили по домам. Остались только те, кто не имел пристанища во Владивостоке.
После окончания ужина повара приказали нетронутые ящики занести к ним в кладовки, а банки с пустыми ящиками вынести во двор на помойку.
Но, сами понимаете, что такого святотатства, как разбазаривание такого ценного имущества, как консервы, мы допустить не могли.
Поэтому, под шумок энное количество полных ящиков перемешали вместе с использованными и вынесли из столовой в район помойки.
Ну, а там уже дело техники перетранспортировать их в роту. Не пропадать же добру!
Во, где пошла обжираловка. Особенно на Новый год!
В тот день мы всем нарядом скинулись, набрали пойла и под новогодние куранты встретили Новый год. Закуской, как вы сами понимаете, оказался этот добытый самым честным трудом частик.
В нашем кубрике нижнюю часть рундуков заполнили частиком, а что не влезло, то перетащили в баталерку.
Настали у нас сытые времена. Поначалу было так замечательно вскрыть баночку и навернуть ей с хлебушком, — при этих словах Славик даже закатил глаза, изображая удовольствие, получаемое им при вкушении этого деликатеса. — Тем более, если под закусь, то частик всегда под рукой.
Но так долго продолжаться не могло. Недельки через две я в полной мере ощутил на себе значение выражения «на дух не переносить».
От одного взгляда на этот частик меня начинало чуть ли не выворачивать. Я до сих пор помню вкус, а особенно запах этого нашего новогоднего угощения, — грустно закончил Славик свой рассказ. — Честно говорю, что до сих пор как вспомню его, так вздрогну. И даже если налоговая будет требовать его попробовать, ни в жисть она меня не заставит это сделать.
На его замечание мы все тут же расхохотались, а Витя Рогов подошёл к Славику с вилкой, на которую нанизал аппетитный тоненький кусочек чавычи и заботливо поинтересовался:
— А такое тебе можно?
— А такое можно и даже с превеликим удовольствием, — уверенно подтвердил Славик, наливая себе стопку.
Наряд
(Курсантские рассказы)
Во время очередной встречи выпускников «морские волки» расслабились, употребили по надцать граммулек на каждый зуб и кое-кого потянуло вспомнить про былые курсантские годы.
Чем больше историй о беззаботной курсантской молодости рассказывалось, тем ближе им становились те времена, когда они совершали необдуманные поступки, которые и сейчас вспоминаются порой со смехом, а иногда бывает и стыдно за них.
Неожиданно Славу перебил молчащий до этого Юра Кравцов.
— Так это тебе не одному «повезло» в Новый год в наряде торчать. Меня на пятом курсе тоже припахали на это дело.
Что на меня взъелся старшина? Понятия не имею, но итог оказался один — новогодний наряд.
Я от этого особо не расстроился. Балбес был, несмотря на то что уже за двадцать перевалило. Родители очень хотели, чтобы я Новый год провёл дома, но мне сидеть с ними и пялиться в телек всю ночь уж очень не хотелось. А когда они узнала, что я назначен в новогодний наряд, то маманя чуть ли не к командиру роты побежала. Еле уговорил её, чтобы она не делала этого.
Юра обвёл нас печальным взглядом и с горечью продолжил:
— Сейчас, когда их нет рядом и я с вершины своего возраста понимаю, кем они для меня были, я бы сделал всё, чтобы тот вечер провести вместе с ними, ан нет… — горестно вздохнул он. — Теперь это уже невозможно. Теперь только камень в душе будет об этом напоминать, — он даже в сердцах ударил себя кулаком по груди.
В те годы мы знали, что у Юры отец какая-то «шишка» в крайкоме партии и он очень близок к верхам, поэтому как-то с недоверием слушали его рассказ. Неужели он нашего старшину, добропорядочного, мягкого человека Витю Щитаева мог довести до такого белого каления, что тот его засунул в новогодний наряд, куда назначались только самые «злыдни» и нарушители?
Но Юра настолько сосредоточился на своих воспоминаниях, что на наше всеобщее молчание за столом не обратили внимания и продолжил:
— Короче, тридцать первое декабря. Мы все поглаженные и начищенные до блеска стоим в главном корпусе на разводе. Заступающий на дежурство капитан третьего ранга Безуглов обходит строй и торжественно объявляет:
— Товарищи курсанты! Если в течение ночи я увижу, что кто-то отлынивает от наряда или отсутствует на посту, а, тем более, обнаружится с запахом, — Безуглов сделал многозначительную паузу, подозрительно осмотрев притихший строй, — то я с ним рассуждать не буду. Я его за шкварник схвачу, — Безуглов для наглядности сжав кулак, показал, как он это сделает, — и в залив окуну, а потом пусть разбираются откуда у нарушителя насморк.
Перспектива, расписанная нам в красках, выглядела далеко не радужной. Только как это дежурный офицер сделает с тем, кого нет на посту и окунёт этого отсутствующего в залив, покрытый полутораметровым льдом, когда на улице задувает северный ветерок метров двадцать в секунду и температурка воздуха подбирается к минус двадцати, в нашем сознании не укладывалось.