Алексей Макаров – Курсантские рассказы (страница 6)
Но, до электромехаников и такое приказание не доходило. Крики за перегородкой, украшенные ненормативной лексикой, не прекращались.
В нашей половине стояла идеальная тишина и вдруг из середины строя раздался сакраментальный совет:
— А ты лучше черепом постучи…
Подполковник Черепок от такого совета чуть ли не подпрыгнул на месте и со скоростью молнии проскочил на середину строя с криком:
— Кто осмелился тут шутки шутить?!! Немедленно выйти из строя!!!
Но он плохо знал сплотившийся за пять лет коллектив будущих судоводителей. Строй стоял в монументальной позе, как памятник, откованный из бронзы. Ни у одного из курсантов даже бровь не шевельнулась от последовавших приказов и требований подполковника.
Истратив весь запас энергии, подполковник многозначительно пообещал, покидая ротное помещение:
— А я всё равно выявлю острослова…
Некоторое время в помещении коридора стояла тишина, которую нарушил командир роты серией дефибрилляционных энергичных выражений, завершившиеся горестным вздохом:
— Ну, ребятки, ждите… — и громко скомандовал: — Нале-е-во, — что рота с удовольствием и выполнила. — На выход ша-агом марш! — по распорядку дня пришло время выходить на завтрак, а потом и на занятия.
События последовали в ожидаемом русле.
Во вторник, среду и четверг с утра подполковник Черепок в восемь утра являлся в роту и устраивал строевой смотр и шмон по кубрикам. За малейшее нарушение виновные огребали по полной программе.
Обучение куртуазности закончилось в пятницу строевыми занятиями.
Роту после обеда выстроили перед центральным входом училища, и она строевым шагом на плацу вбивала каблуки в асфальт в течение получаса. На ступеньках стоял подполковник Черепок и огненным взором наблюдал за марширующими курсантами, давая ценные указанию командиру роты. Тот их передавал старшине роты и команды следовали одна за другой.
Неожиданно на крыльцо главного входа вышел начальник ОРСО Константин Игнатьевич Пивоваров и, подождав, когда рота подойдёт к середине крыльца, высоко вверх поднял правую руку и зычно скомандовал:
— Рота, стой! На пра-а-во!
Рота застыла в ожидании продолжения экзекуции, но Константин Игнатьевич, пройдясь по крыльцу, что-то сказал командиру нашей роты и Черепку, от чего те развернулись и зашли в двери главного корпуса.
Затем Пивоваров повернулся к строю лицом и грозно вопросил:
— Товарищи курсанты! — строй замер в ожидании небесного грома, но над ним пронёсся довольно-таки странный вопрос: — А вы знаете, что такое ППР?
Я так думаю, что от заданного вопроса у каждого из нас в умах пронеслись очередная, неизвестная нам система наказаний, хотя половину из нас уже обеспечили нарядами на пару недель вперёд.
Но Константин Игнатьевич не позволил лопнуть нашим мозгам от перенапряжения, разъяснив секрет вышеуказанного выражения:
— А это значит: построиться, поп@@@@ть и разойтись!
Вздох облегчения прошёл над застывшим строем, и мы уже приготовились расслабиться, но наше желание вновь волевым жестом прервал начальника ОРСО.
Пивоваров резко выставил перед собой руку с раскрытой ладонью, от чего ропот в рядах курсантов прекратился, а равнение в рядах восстановилось.
Мы замерли в ожидании молний из сгустившимися за последнее время над нашей ротой чёрными облаками, из которых молнии должны пронзить наши непокорные головы. Но Пивоваров осмотрел выровнявшихся и застывших курсантов.
— Так вот что, ребята, скажу я вам, — уже другим голосом, похожим на отеческий, продолжил он: — Не гнобите Черепка, — и сделав паузу, добавил: — Он всё-таки как-никак, мой зам.
По роте прошёл вздох облегчения, что экзекуции закончились, а Константин Игнатьевич вновь жёстко скомандовал:
— Разойтись!
— Вот вы мне что ни говорите, — закончил свой рассказ Олег, внимательно осмотрев нас, — а Константин Игнатьевич был для нас по-настоящему человеком с большой буквы, и мы все курсанты того времени обязаны помнить об этом…
Наберлялся
(Курсантские рассказы)
Примерно пятый курс. Весна. Процесс обучения на сегодня окончен, и наша группа брела из учебного корпуса неорганизованной кучкой в направлении столовой, но, перед подходом к ней, старшина дал команду:
— Группа! Равняйсь! К приёму пищи морально подготовиться! Ровнее шаг! — и, возглавив строй, чуть ли не печатным шагом вышел на финишную прямую.
Группа моментально выравнивается, шаг становится чётче и таким организованным строем она подошла ко входу в столовую.
После команды старшины:
— Группа! Стой! — и курсанты застыли в нервном ожидании.
Дежурный офицер, наблюдающий за порядком у входа, увидев пятикурсников, вяло сделал разрешающий жест заводить «измученных» непосильной учёбой «дедов».
Старшина, поняв жест дежурного офицера, скомандовал:
— Группа, для приёма пищи, слева по одному, бегом марш в столовую!
От его команды, строй моментально развалился и великовозрастные оболтусы, расставив руки, как крылья самолётов и, изображая работу их моторов громогласным рычанием и завыванием, понеслись по лестницам и этажам в зал на третьем этаже.
Самые первые подбежавшие к столам, беспорядочно скидывали портфели с учебниками под них и, схватив поварёшки, отработанными за многие годы финтами, вылавливали ништяки из бачков с супом (в меру своей совести, конечно).
Забыв обо всех бедах и ненастьях, проголодавшиеся курсанты усаживались за столы и опустошали тарелки, тут же принимаясь за второе блюдо.
Вот тут действительно наступила тишина, прерываемая только звоном ложек по тарелкам. Группы сейчас сосредоточились только на содержимом тарелок, которое требовалось честно употребить. Никого уже больше ничего не интересовало. Процесс поглощения пищи пошёл.
Но тут, в числе последних, появился он — Слава Копытов.
Вальяжным шагом подойдя к своему столу, он плавно поставил изящный чёрный портфель-«дипломат» с учебниками у своего стула. Окинув томным взглядом сосредоточенных на тарелках однокашников, изящным жестом взял со стола половник, окунул его в бачок с супом и, только одному ему известным способом, сделал в нём замысловатую восьмёрку. В тарелку, неожиданно появившуюся в его руках, сцедил отфильтрованную гущу, затем пройдясь по соседним столикам, безмолвно совершил там точно такие же магические действия и, набрав полную тарелку, устроился на своём месте.
Важно, ни на кого не глядя, открыл портфель-«дипломат», достал белоснежную салфетку и заправил её в разрез фланки за тельняшку. Затем, пошарив рукой в «дипломате», достал персональную серебряную ложку (а это была семейная реликвия, доставшаяся ему от бабушки, насколько мы знали) и медленно пододвинул к себе тарелку с отфильтрованным «ништяком». Молча, невероятно отточенными движениями направил ложку в тарелку и быстро смёл её содержимое…
Проделав со вторым блюдом вышеуказанный процесс и опустошив тарелку, Слава плавным жестом отодвинул её от себя, с глубоким вздохом откинулся на спинку стула и удовлетворённо изрёк:
— Опять параши наберлялся.
Осмотрев сытым взглядом молчавших друзей, занятых вылавливанием сухофруктов из стаканов с компотом и, смачно облизав ложку, вернул её в «дипломат».
Народ на «изящные» действия Славы особого внимания не обратил, а продолжил наслаждаться компотом.
Жизнь курсантская шла своим чередом…
Сгущёнка
(Курсантские рассказы)
— А у нас история была … — начал очередной рассказчик.
Мы все с интересом перевели внимание с Игоря, только что рассказавшего о нюансах работы в кочегарке, на Володю.
Убедившись, что стопки поставлены на стол и внимание сосредоточено на нём, он начал свою историю.
— Как вы все знаете, — Володя окинул нас взглядом, чтобы убедиться, что все его слушают, — есть нам на первых двух курсах хотелось постоянно. Не то, чтобы есть, а просто жрать хотелось всегда. Мне тогда казалось, что я бы в то время сожрал всё, что попалось бы на пути. Мамонт бы попался, то и его бы я уговорил, — его слова мы подтвердили понимающим смехом.
А кто-то даже добавил:
— Меня в то время разбуди и предложи: «Жрать хочешь», я бы тут же подскочил с койки и помчался туда, где жрать дают. Недаром первый курс у нас назывался — «Приказано выжить».
— Так вот, — Володя дождался, пока говорящий замолкнет, отпил глоток сока из высокого стакана, а может быть даже и не его, и продолжил. — Как-то раз уже на втором курсе попал я в ДП. Ну, — Володя поправился, потому что среди нас сидело несколько женщин и пояснил: — это дежурное подразделение. Основная задача в ДП — оказание помощи поварам в столовой. Конечно, к приготовлению пищи нас и на пушечный выстрел не подпускали, а то мы бы там всё сожрали, — Володя за пониманием осмотрел нас и, когда смех от его вводной поутих, продолжил: — А вот к картошке, пропущенной через картофелечистки — добро пожаловать. Она нас ждала в помещении этих самых машин и нам предстояло выковыривать из неё глазкú. Задача всем понятная: чем быстрее картошка очистится, тем раньше мы пойдём спать. Поэтому филонить и сачковать никто не собирался.
Дело это происходила всегда ночью. Днём дежурный офицер курсантов из ДП задействовал на всяческих уборочных работах, а на ночь отправлял в столовую.
Но тут был свой нюанс, — Володя приподнял указательный палец и хитро осмотрел нас. — Женщины из столовой частенько нас подкармливали чем-нибудь вкусненьким. Поэтому, зная это, мы всегда ждали наступления оного момента, ибо были голодны, что мамонты в мезозойскую эру.