Алексей Макаров – Курсантские рассказы (страница 4)

По многовековой истории межгосударственных отношений со школы я знал, что Польша — это не самое дружеское государство по отношению к нам, тем более, что-то у них там возникло слишком много претензий к нашей стране за последнее время. Но, всё равно, социалистическое же! Хотя в те годы у них уже во всю шумела «Солидарность» и из этой самой Польши уже во всю мочь плевались всяким дерьмом в сторону СССР.

Но от парней с борта никакой агрессивности не ощущалось и на нас смотрели только улыбающиеся и дружественные лица.

— Куда идёте, друзья? — спросил кто-то из рыбаков.

— На судно к себе возвращаемся, — я первым начал разговор. — Вон там, — и указал рукой на уже видневшуюся невдалеке надстройку нашего судна, — наше судно стоит. Серой мы грузимся на Кубу. А вы чего здесь стоите? — в свою очередь поинтересовавшись.

— А мы в заливе Аляска рыбу ловили и сюда пришли на отстой, — ответил кто-то с борта.

— И много поймали? — в свою очередь спросил четвёртый механик.

— Да нормально, — нехотя ответил тот же парень. — Только вот как платить за неё будут никто не знает. Там у нас в стране какие-то забастовки идут. Поэтому и задержка. А как только всё разрешиться, то мы домой сразу полетим. А пока отдыхаем перед новой рыбалкой.

— А-а, понятно, — согласно кивнул я. — А мы ещё пару рейсов должны сделать на Кубу и пойдём домой, — поделился я наболевшим, потому что в рейсе мы находились уже пятый месяц. — Ну ладно, бывайте, а то скоро нам на вахту надо.

— Хорошо, пока парни, — донеслось с борта и, махнув рукой на прощанье, я развернулся, намереваясь продолжить прерванный маршрут.

Но тут за спиной неожиданно послышался голос четвёртого механика:

— Счастливо оставаться вам, парни. Скучно будет, заходите к нам в гости, если что…

Я с удивлением оглянулся на догнавшего меня Игоря.

— Ты чё это, Игорёк, в гости их позвал, что ли?

— Да, это я так, для проформы. Неудобно как-то просто так прощаться, — пояснил он.

— А-а, тады лады, — усмехнулся я на его пояснение: — Но смотри, насколько я знаю поляков, по гостям они любители шибаться. Если придут, то с «помпой» сам разбираться будешь.

— А, — отмахнулся от меня Игорь. — Что будет, то будет.

Единственный, кто при этом не проронил ни слова, это мой вахтенный моторист. А что ему встревать? Он намного старше нас с Игорьком и за всю свою морскую жизнь словами разбрасываться не научился, а вот дело своё знал прекрасно. За что мы его и ценили.

На судно вернулись вовремя, помполит к нам претензий не имел и с особыми вопросами не приставал.

На судно его прислали перед самым отходом из Владивостока И этот сурового вида мужчина возрастом далеко за сорок из бывших механиков, вызывал у нас уважение. За словом в карман не лез, но и лишних на ветер не бросал. Дело своё знал. На все лекции и мероприятия, проводимые им, народ шёл без принуждений и всегда с удовольствием слушал его, потому что порой помполит выдавал такую информацию, что её и в энциклопедии трудно найти.

Погрузка заканчивалась и в преддверии отхода дед расставил нас на ходовые вахты, поэтому по приходу на судно, мне пришлось сразу заступить на вахту, а когда я в двадцать сменился, то очень удивился телефонному звонку в каюте.

После вахты я вернулся в каюту только с одной мечтой — это запрыгнуть в койку и улететь в нирвану, а тут неожиданный звонок.

Подняв трубку, я услышал надрывный голос вахтенного матроса:

— Вадик, к тебе тут какой-то поляк прорывается, — чуть ли не кричал он в трубку, как будто держал этого поляка за шкварник. — Чё делать то? Говорит, что ты его в гости звал…

— Обожди, — прервал я его вопли, — сейчас спущусь.

У трапа стоял один из тех рыбаков, которые разговаривали с нами с борта траулера.

Чувствовалось, что визитёр уже изрядно под «мухой», но я, не обращая внимание на его состояние, чуть ли не как брата, обнял «дружбана» за плечи.

Отстранившись от визитёра и осмотрев его, заметил, что в руке, которой он не обнимал меня, у него зажат внушительный фуфырь с какой-то подозрительной прозрачной жидкостью.

Чтобы сгладить секундную заминку, я рассмеялся:

— Так мы и не познакомились тогда, — кивнув в сторону траулера, откуда пришёл визитёр и сунул ему ладонь: — Я — третий механик, Вадик, — на что визитёр, доброжелательно улыбнувшись, тоже представился:

— А я Анджей, с этого… — он попытался подобрать слова по-русски, но я опередил его:

— С траулера…

— Да-да, — закивал головой Анджей. — С траулера. Я — электришен.

— Ну, вот и отлично, — хлопнул я Анджея по плечу и предложил: — Пошли ко мне в каюту.

— А это можно? — осторожно спросил Анджей. — Я слышал, что у вас строгие законы на судне. Особенно насчёт этого, — и потряс перед собой бутылкой.

— Можно, можно, успокоил я его. Пошли.

Поднявшись с Анджеем в каюту, я предупредил его:

— Я тебя на несколько минут оставлю. Ты посиди тут один…

— Хорошо, — согласно закивал он.

Конечно, я сделал множество нарушений, приведя иностранца к себе в каюту, да ещё со спиртным и в иностранном порту. Но, чтобы как-то исправиться, сразу поднялся в каюту помполита.

Тот сидел вместе со старшим механиком, и они играли в шахматы.

— Разрешите, Владимир Иванович, — постучал я об косяк открытой двери.

— Заходи, заходи, — махнул мне рукой помполит, не отрываясь от шахматной доски. — С чем пожаловал? Что такого срочного случилось?

— Да, — замялся я, — ничего особенного, только вот… — и, сделав паузу, виновато посмотрел на помполита.

Тот, оторвавшись, от шахмат, вопросительно поднял на меня глаза.

— Что «вот»?..

— Только вот ко мне в гости электришен с польского рыбака пришёл. В каюте у меня сидит… — и, в ожидании вердикта, уставился на помполита.

— Ну сидит и пусть себе сидит, — пожал плечами помполит. — Что с того…

— Так он это… — я с трудом подбирал слова, чтобы помягче обрисовать создавшуюся ситуацию, — с пузырём пришёл…

— С каким пузырём? — всё никак не мог понять помполит.

— Спиртное он принёс… — уже пролепетал я.

— Н-да, — вырвалось у помполита, и он почесал затылок. — И что? Вы выпивать с ним там собрались, что ли? — уже грозно задав вопрос.

— Ага, — закивал я, — что-то вроде того…

— Да пусть посидят, да потарахтят. Чё ты в самом деле, Иваныч? — неожиданно вмешался в разговор дед. — Сам что ли никогда не пил с корефанами?

— Да пить то пил, — скривился помполит, — только вот заковыка тут одна.

— И чё? — удивлённо посмотрел на помполита дед.

— А то, что поляк это… — цыкнув языком, развёл руками помполит.

— Подумаешь? — фыркнул дед. — Так ты об этом не знал… Они же там по-русски говорить будут, а не по-польски.

— А-а, — что-то решив про себя, махнул рукой помполит, — отдыхайте, — но тут же добавил: — Только негромко…

— Понял, — согласно кивнув головой и, чтобы ничего не изменилось в течение нескольких будущих мгновений, моментально исчез из каюты.

Анджей встретил меня вопросом, потрясая бутылкой:

— Ну что? Где твои стаканы?

— Подожди, — попытался успокоить я его. — Мы ведь русские и просто так пить не можем. Нам надо обязательно закусить.

— Понял, понял, — согласился со мной Анджей и поставил бутылку на стол, а я набрал номер четвёртого механика.

— Игорёк, — я быстро начал его информировать, — тут с польского рыбака электришен с пузырём пожаловал. Так ты давай подгребайся ко мне, только закусону прихвати побольше.

Пока мы ждали Игорька, я поставил на стол тарелки с вилками и стопки.