Алексей Макаров – Курсантские рассказы (страница 18)

— Не-е, реально не узнал, — уверил Лёнька засомневавшегося Вовку.

На тут дневальный прокричал:

— Ро-ота! Выходи строиться!

Пришлось закончить разговор и, прихватив портфель, выйти в коридор на построение.

Только рота построилась и старшúны проверили наличие состава, как дневальный вновь истерично заорал:

— Ро-ота! Сирна-а!

Строй автоматически замер и по нему пронёсся ветер слуха:

— Костя пришёл…

Выйдя на середину строя застывших курсантов, начальник ОРСО Константин Игнатьевич Пивоваров развернулся к нему лицом и громовым голосом чётко поздоровался:

— Здравствуйте, товарищи курсанты!

На что строй тут же дружно во всю силу своих молодых лёгких прогрохотал:

— Здравия желаем, товарищ подполковник.

Всё это стой выдал на одном дыхании, поэтому посторонний смог бы только расслышать: «Здра жла тоащ пааоник».

Довольный ответом, Пивоваров вновь скомандовал:

— Вольна-а, — и объявил: — Сейчас мы с капитаном первого ранга осмотрим строй. Всем приготовиться!

И тут у Лёньки стало закрадываться какое-то смутное сомнение, когда он краем глаза увидел рядом с Пивоваровым невысокого толстого капитана первого ранга.

Сердце ему подсказало, что что-то сейчас произойдёт. Он скосил глаза в сторону Вована и, увидев его толстую морду с засунутыми за щёки тампонами, успокоился.

«Может и пронесёт», — подумалось ему.

Саха, как самый огромный и высокий, стоял во втором ряду в начале строя, а Вован тоже затесался в середине во второй ряд, тупо уставясь в затылок впередистоящего.

Пивоваров вместе с каперангом медленно шли вдоль строя, а это жирное чмо пристально вглядывалось в застывшие лица курсантов.

Подойдя к нашей группе, каперанг неожиданно вскрикнул и указал на Саху пальцем:

— Вот этот был там! — от радости, что узнал неизвестного обидчика, он чуть ли не подпрыгнул, на что Константин Игнатьевич, посмотрев на каперанга сверху вниз, понизив голос до предела, спросил:

— Так это он что ли Вас толкнул?

— Нет, не он, а другой, что поменьше, да понаглей. Этот молча стоял в стороне.

У Лёньки от его слов даже вырвался вздох облегчения.

«Может пронесёт?» — вновь невольно подумалось ему.

Но каперанг продолжал обходить строй и, подойдя к Вовану, хоть он и стоял во втором ряду, ткнул в него пальцем.

— Вот этот, кажется, — неуверенно проговорил он.

— Так кажется или он? — чувствовалось, что Пивоварову весь этот спектакль не нравится и он очень зол и с трудом сдерживает гнев.

Насколько мы знали начальника ОРСО, то в таком состоянии к нему лучше на глаза не попадаться. Размелет в пыль.

— Он, он, — уже увереннее заявил каперанг. — Я эту наглую морду из тысяч таких узнаю.

Не обращая внимания на заверения каперанга, Пивоваров скомандовал:

— Курсант! Выйти из строя, — а когда Вован вышел, то вновь скомандовал: — За мной! — и пошёл на выход из роты.

Когда за вышедшей троицей закрылась дверь, командир роты скомандовал:

— Вольна-а! — и в течение получаса принялся вставлять мозги без пяти минут инженерАм.

А так как Вован уже заканчивал пятый курс, то его наказали тем, что закрыли визу, но училище дали закончить. Распределение он получил в Портофлот, где всю жизнь отработал механиком. Судя по последним встречам однокашников, Лёнька знал, что Вован на свою жизнь не жаловался, а наоборот считал, что прожил её замечательно. Ведь он не шибался по морям годами без семьи, не зная домашнего тепла.

Он спокойно работал сутки через трое, имея любящую жену, детей, дачу, машину, гараж. Ну, всё то, что необходимо обычному человеку, а не тому, кто тельняшку рвёт на груди, доказывая всем, что он герой, покоривший все моря и океаны.

Ром «Негро»

(Курсантские рассказы)

Как мало нужно,

чтобы многое испортить.

Как много нужно, чтоб малое сберечь.

С дисциплиной на пятом курсе стало полегче, чем на первых курсах. Особенно после плавательской практики. А если ещё к тому же находиться в хороших отношениях со старшиной, то тебе светила не жизнь, а малина.

Вечерняя поверка, если срочно понадобится, то по договорённости со старшиной иногда пропускалась, утренние подъёмы игнорировались. В столовую, если шли с командиром роты, то ходили строем, а без него, то брели туда вразброд только лишь потому, что требовалось пожрать.

Ну, а если вообще старшина у тебя оказался в дружбанах, то можно и на подработку устроиться.

Так недавно Федя с Игорьком искали третьего человека к себе в бригаду для работы в кочегарке и предложили Ивану составить им компанию. Он это предложение принял с удовольствием и теперь они втроём несли суточные вахты в кочегарке, расположенной на территории завода на Первой Морской. Кочегарка находилась у самого забора, так что на вахту парни ходили не через проходную, а через огромную дыру в заборе.

Как обращаться с котельным оборудованием они прекрасно ознакомились во время практик, поэтому держать пар на марке мог каждый из них.

На первых двух курсах они работали в кочегарке на угле, где приходилось кидать уголь в топку котла лопатами, а сейчас им подфартило, и они несли вахту в кочегарке, где форсунка работала на жидком топливе.

Главное состояло в том, чтобы угадать расход пара и по нему отрегулировать пламя форсунки. Если всё правильно отрегулировано, то приходилось только каждые полчаса проверять уровень воды в котле и давление пара. А вот если регулировка сбилась, то требовалось увеличивать подачу топлива на форсунку или уменьшать его до тех пор, пока давление пара в котле не придёт в норму.

Работка не пыльная, но требовала постоянного контроля в течение суток. На вахту они приходили в восемь утра и весь день и всю ночь непрерывно наблюдали за котлом. Так что времени сгонять в столовую не оставалось. А так как кочегарка находилась недалеко от училища, то парни снабжали сами себя обедами и ужинами.

После суточных вахт спать хотелось неимоверно, поэтому сегодня Иван лежал в кубрике, пытаясь выспаться после вахты. А так как его терзали смутные сомнения по поводу работы в кочегарке, заснуть не мог.

Он лежал и рассуждал, а нужна ли ему вообще эта кочегарка. Занятия из-за этого пропускаются, а ведь впереди экзамены, да не по простым предметам, а по специальности. Стипендия двенадцать пятьдесят, да родители десятку подкидывают. Если не шиковать, то этих денег вполне хватало на месяц при обычной жизни.

Но если ходить на танцы, да шиковать с девчонками, то, конечно, этого мало. Это и побудило Ивана поддаться на уговоры Феди, чтобы пойти работать. Сейчас в глубине души он сожалел о принятом тогда решении из-за пропущенных занятий и кашей в голове от недополученных знаний. Но зарплата в виде ста тридцати рублей, полученных вчера, вносила свою лепту в его сомнения.

Он вертелся на койке и пытался найти верное решение возникшей проблемы. Учиться или работать. Хотя, вся жизнь впереди, наработаться он ещё успеет, а вот недополученные знания, вряд ли наверстает. Поэтому, решение о прекращении работы в кочегарке, как-то само собой назревало.

Но тут его невесёлые размышления прервал Федя.

Тот, как всегда, резко появился в кубрике.

Широко распахнув дверь, он застыл над Иваном, развалившимся на койке и голосом, сниженным чуть ли не до второй октавы, громко вопросил:

— Па-а-чему лежим? Па-а-чему не в настроении?

Недовольно переведя взгляд на ворвавшегося Федю, Иван отмахнулся от него, вяло проговорив:

— Шёл бы ты, Федя, далеко. И без тебя тошно.

— Чего тебе тошного-то? — не понял пессимизма своего друга Федя. — Бабло получили. Вечер прекрасный. Жизнь только и зовёт, займи, но выпей. А нам и занимать не надо. Бабосики то вот они, — и, вытащив из кармана пару смятых пятёрок, потряс ими перед лицом Ивана.

Но тот вновь отмахнулся от Фединой руки с деньгами:

— Да иди ты, — напомнив Феде один из эротических маршрутов, — нет у меня никакого желания никуда идти, — и попытался отвернуться к стене, хотя прекрасно знал, что Федю невозможно остановить от намеченной цели.

Так сейчас и оказалось. Федя без малейшего усилия сгрёб Ивана в охапку и заставил сесть на койке.

При росте в сто восемьдесят с лишним и невероятной силище, этот манёвр с Иваном, весившего всего шестьдесят килограммов, Федя проделал молниеносно, как будто поиграл с пёрышком.

Поняв, что сопротивляться бесполезно, Иван тяжело вздохнул: