Алексей Макаров – Курсантские рассказы (страница 19)

— Ну и чё ты от меня хочешь? — подняв голову и вопросительно глядя на воодушевлённого друга.

— Ну, наверное, то же, что и ты. Но только ты ещё в полной мере не осознаёшь этого, а у меня уже есть прекрасный план, как развеять твою хандру, — с непередаваемыми нотками таинственности попытался создать интригу Федя.

— Ну, и какой же это твой план? — скептично усмехнулся Иван, заранее зная, что имел в виду его друг. — Давай, рассказывай, может я и соглашусь с ним, — и, откинувшись на стенку, с глубоким сомнением уставился на Федю.

— Согласишься, согласишься, — уже мирно продолжил воодушевлённый посетившей его идеей Федя, устраиваясь на одной из баночек за столом.

На что Иван, повернув к нему голову, сделал вид, что пытается разгадать, что же приготовил ему на этот раз его лепший кореш.

Но тут и догадываться нечего. Если у Феди появлялось больше трёх рублей, то они так ему жгли то место, где они лежали, что у Феди мозг чуть ли не воспламенялся и в нём, как картинки в мультфильме, вставали образы красоток с танцплощадок и различные видения разнообразных этикеток из известных отделов в гастрономах. Естественно, не молочных.

На этот раз интуиция Ивана не подвела, потому что Федя принялся выкладывать очередной план по проведению сегодняшнего вечера.

— Вот у нас в «Зелёном» магазине такого нет, а вот в «стекляшку» на Первой Морской завезли удивительный напиток… — и, сделав интригующую паузу, Федя уставился на Ивана.

— Ну и что это за напиток такой, на который ты хочешь меня соблазнить? — скривил губы Иван. — Ты что его пробовал уже?

— В том то и дело, что нет, — с сожалением цыкнул губами Федя. — А как бы хотелось… Знающие люди говорили, что это бесподобно, — в мечтательных грёзах Фёдор даже задрал глаза к потолку.

— Да ладно тебе трендеть, — рассмеялся Иван от мечтательного вида Феди. — Говори уже, что за пойло ты собираешься в этот раз глыкать.

— Ну почему сразу пойло? — обиделся Федя. — Это же ром «Негро»! — и, подняв интонацию голоса на слове «Нéгро», даже потряс указательным пальцем у себя над головой.

— Фу, — презрительно хмыкнул Иван. — Пойло какое-нибудь капиталистическое. От него только по утрам башка трещит.

— Никакое это не пойло, — горячо начал возражать Федя, — а классный ром. Знатоки говорят, что его только пираты у Магеллана пили!

— Ну, — во-первых, — тут же перебил развыступавшегося друга Иван, — Магеллан никогда не был пиратом. Он только первым совершил кругосветное путешествие, а во-вторых, мне надоело слушать твои россказни, — и решительно встал с койки.

— Ну а что в-третьих? — Федя ничего не мог понять в перемене настроения Ивана.

— А, в-третьих, пошли и попробуем твоего пиратского напитка, — неожиданно пояснил Иван и, достав бушлат из рундука, принялся одеваться.

— Вот это правильное решение! — обрадовался Федя и, встав с баночки, собрался выходить из кубрика.

Доехав на автобусе номер один до памятника Ленина, они поднялись по Первой Морской мимо кафе «Аэлита» и в «стекляшке» купили так ярко описываемый Федей ром «Негро». Это оказалась бутылка зеленоватого цвета с яркой этикеткой, на которой лицо африканской наружности раскатило чуть ли не до ушей свои огроменные красные губья. Стоил он, конечно, меньше двух пузырей «коленвала», но привлекал к себе экзотичным видом.

Что дальше делать с этой бутылкой, Иван не представлял.

Если заглотить её на двоих, то появлялась вероятность тут же скопытиться, хотя Федя в планах расписал Ивану посещение некоторых знакомых, с которыми он познакомился на танцах в прошлую субботу. Но если идти к девчонкам, то можно лишь чуть-чуть пригубить для сугреву и разогреву, но где это сделать, Иван не знал и понадеялся на сообразительность Феди.

Решение у того пришло моментально.

— Давай-ка к Михалычу завернём на «Морвокзал», — неожиданно предложил он. — По-моему, он сегодня должен быть на вахте, — вспомнил Федя.

Сказано, сделано. Иди то тут от «стекляшки» до Морвокзала — чуть-чуть. Спустился на привокзальную площадь, перешёл виадук — и ты на месте.

В «Морвокзале» Федя ориентировался, как у себя в кармане. Быстро прошмыгнув по коридорам и различным лестницам, они оказались в бойлерной, где за маленьким столиком в углу столь неприспособленного для задушевных бесед помещения, сидел согбенный мужик.

Им оказался засушенный дедок пенсионного возраста, потрёпанный невзгодами прошедших лет, делавший вид, что сосредоточенно несёт вахту.

Находясь в прострации или медитации, он в задумчивости рассматривал стоящую перед собой зелёную эмалированную кружку, в которую, по всей видимости, недавно налил чай. В его отсутствующем взгляде сквозила неописуемая тоска, из-за осознания того, что данный напиток не сможет скрасить его никчемного существования, а где найти другой, мужик в данный момент не представлял. И все тоскливые мысли, пронзающие мозг этого несчастного создания, витали ореолом над его головой.

Увидев вошедшего Федю, Михалыч изобразил на своём несчастном лице, изборождённом многочисленными морщинами, подобие улыбки, а в его глазах проскользнул лучик надежды, что появление этого мощного парня в курсантской форме выведет его из депрессии.

— А-а, Феденька, дорогой, и с чем ты на этот раз пожаловал? А то что-то со здоровьем твориться неладное и как-то его надо подлечить, — заискивающе начал он, поднимаясь с кургузого стульчика.

— Здорово, Михалыч! Гляди, что у меня есть, — и Федя из-за обшлага бушлата вытянул зеленоватую бутыль с яркой этикеткой. — Это тебе не «Слёзы деда Хошимина» цедить. Это — убойная сила! — торжественно заявил он. — Это тебе не какое-нибудь вьетнамское пойло. Это вещь!

Вообще-то в обиходе жителей Владивостока «Слёзами деда Хошимина» назывался вьетнамский лимонный ликёр, которые банановозы привозили из Вьетнама, а грузчики при выгрузке, его и тридцать третье пиво экспроприировали, и в этой самой бойлерной эта адская смесь лилась рекой.

При виде зазывно манящей бутыли, Михалыч засуетился и полез в тумбочку за закусоном.

Но парни тоже оказались не лыком шиты. В «стекляшке» они приобрели курсантский набор. Пакет с салатом из морской капусты и банку рыбных котлет. Этим набором мягко намекалось, что хлеб всегда должен находиться в загашнике.

Протерев замызганной тряпкой гранёные стаканы, Михалыч с гордым видом выставил их на небольшой столик, небрежно отодвинув кружку с остывшим чаем.

Федя финтом знаменитого Гудини наполнил стоящие в ряд стаканы, а Михалыч сбоку осмотрел уровень налитого.

— Ну ты глаз-алмаз! — восхищённо вырвалось у него, когда он убедился, что в стаканах уровень одинаков.

— А то! — довольно изрёк Федя и, подняв один из стаканов, важно произнёс, ну точь-в-точь, как в одном из фильмов: — Ну, будем.

Напиток, конечно, мерзостью не отдавал, но вкус его и запах пришлось сразу же глушить, а то он колом встал в горле Ивана.

С трудом проглотив субстанцию и прокашлявшись, Иван едва отдышался.

— Фу, — невольно вырвалось у него. — Как только там у этих пиратов никто не загнулся от этой бурдомаги?

Зато Михалыч тут же отреагировал:

— Эх ты, слабак, — и потребовал у Феди: — Чё застыл? Наливай.

Федя вошёл в раж и содержимое бутылки вскоре приблизилось к мёртвому запасу.

— А это тебе, Михалыч, — решил Федя, передавая бутыль хозяину бойлерной. — А то у тебя вся ночь впереди. Будет, чем развлечься.

Выйдя из здания вокзала, парни поплотнее застегнули бушлаты и пошли к остановке трамвая. Всё-таки октябрь месяц во Владивостоке и в это позднее время на улице хорошо ощущалась промозглая сырость с неприятным пронизывающим северным ветерком.

Целью Феди оставалось посещение новых знакомых, которые, по его словам, пуританскими особенностями не обладали.

Доехав до площади Лазо, Феде пришла в голову очередная идея:

— Вань, — предложил он, — а чё это мы попрёмся к девахам с пустыми руками? Давай ка выйдем сейчас, зайдём в четвёртый гастроном, винишка с конфетками возьмём и нагрянем.

Ивану после употребления такого количества пиратской смеси уже было всё однозначно. Что с подарком, что без него. Он и сам уже выглядел, как тот подарок, который можно завернуть бантиком и долго-долго нести в туманную даль.

Но, подчинившись руководящей и направляющей силе друга, Иван безмолвно последовал в указанном направлении.

У кафе «Театральное» Федя неожиданно вспомнил:

— А зачем это мы будем покупать вино? А если их сейчас дома нет? — он, конечно, имел в виду девчонок. — Чё это мы в гастроном попрёмся, давай я сначала позвоню им.

Порывшись в карманах с многочисленными воспоминаниями о женщинах наидревнейшей профессии, он всё-таки нашёл записку с телефонным номером, и они с трудом втиснулись в телефонную будку около кафе.

В будке из-за её внутреннего небольшого объёма они чувствовали себя довольно-таки неуютно, но выбитые окна на двери и стенах позволяли выставить из неё локти и не задохнуться от миазмов, исходящих от злостных потребителей заграничного пойла.

Плотно закрыв за собой дверь, Федя набрал номер телефона и принялся любезничать с виртуальной Нинкой, к которой нагло набивался в гости.

Что-то эта самая Нинка оказалась не в восторге от Фединого звонка, но тот, не теряя надежды на приглашение, применял лесные выражения для её обольщения.

У будки выстроилась очередь в несколько человек, желающих что-то сказать своим друзьям и знакомым, но Федя, не замечая их, продолжал уговаривать Нинку и напрашиваться в гости.