Алексей Лукшин – Убей в себе дъявола (страница 2)

А мне из группы кричат, к совести взывают. Наглецом обзывают. А всё равно – хороводы водить, скакать – без меня. Я сделал что мог. За жизнь уцепился. Я потом двое суток ни с кем из нашей группы не разговаривал. Вот как тяжело было!

Послышался тяжёлый вздох, будто от тяжкого похмелья. Рязанцев воспроизвёл его так точно, что сомнений не оставалось: он запомнил этот момент навсегда.

Стоявший у окна Андрей Философ, наблюдавший за голубями, повернулся вполоборота и вклинился в рассказ, ни на кого не глядя:

– Хорошего человека сразу видно. Его, можно сказать, чувствуешь. Так природа устроена.

Все перевели на него взгляд. Произнеся это, он словно отстранился.

«К чему бы это?» – промелькнуло у присутствующих.

Андрей отошёл от окна, налил в чашку кипятка, бросил пакетик чая. Медленно помешивая сахар, обратился к Эдику Светлову:

– Не засиживайся. Вот главное твоё достоинство на сегодня. Тогда и будущее разглядишь, и развитие получишь.

Тарас поднял глаза и согласно кивнул. Он перелистнул страницу в папке и добавил:

– Кто понял жизнь, тот не торопится, – и улыбнулся, взглянув на Андрея.

Фраза принадлежала тому. Все это знали. Но как умело и своевременно Тарас ею воспользовался. Его глаза блеснули хитро, заговорщицки.

Эдик Светлов, самый молодой из присутствующих, прилежно дослушал. Возражать не стал. Лишь сунул в рот тонкую сигарету «Вирджиния Слимз» и вытянул губы, чтобы прикурить. Имея меньше опыта, но желая идти в ногу, Эдик сказал, придавая разговору деловитость:

– Всё же удача должна быть. Без неё никуда. Везенье, удача и фарт, как хочешь назови, обязательное условие успеха. Андрюх, ты как считаешь?

Он повернулся к Андрею, ища поддержки.

– Ведь в жизни каждого человека хоть раз, но шанс даётся. – Он сделал паузу. – Вот понять его, разглядеть – самое трудное. Без ума тут не обойтись.

Он сказал это таким тоном, словно ум, который он имеет в виду, у него-то как раз и имелся.

В наступившей тишине Эдик медленно выпустил струю дыма, считая, что фраза удалась. Теперь ждал ответа, как задумчивый шахматист.

Андрей не торопился. Обведя всех взглядом и увидев ожидание на лицах, он принялся обдумывать слова с видом знатока, ведающего цену своим размышлениям.

– Да, без сомнения, удача должна быть, – начал он. – Но тот редкий шанс, когда она снизойдёт, всё-таки даётся тому, кто делает больше попыток. Чем больше попыток, тем чаще неудачи. С ними приходит опыт. А везенье – фактор. Удел энергичных. Или с первой попытки, или с десятой. Но хватит ли сил до неё дотянуть? До десятой!

В коридоре послышались шаги. Под ногами заскрипел ламинат.

Андрей подошёл к Эдику и, потрепав, несильно надавил ему на плечо.

– Мух не ловишь – не будет тебе везенья.

С этими словами в кабинет, поскрипывая паркетом, вошёл прихрамывающий Семён Светлов.

Он выглядел бодрым и свежим. По очереди поздоровался со всеми. В комнате наступило оживление, словно на раскалённые камни плеснули водой. Возможно, потому, что пришлось встать и поприветствовать шефа.

Эдик Светлов в волнении сорвался с кресла, которое ему не принадлежало. Увидев свободный стул, он сдвинул его в сторону и бережно уселся на краешек, выпрямив спину. Неловкость играла на его лице чем-то девичьим, покусившимся на взрослость.

Удивлённый Тарас сухо, по-деловому спросил:

– Что хромаешь?

Все замолчали, чтобы не переспрашивать. Семён устроился в нагретое братом кресло, отрегулировал высоту, всем видом показывая досаду из-за пустой траты времени.

Возникшая пауза послужила ему дополнительным аргументом.

– В футбол играл, – сказал он спокойно, но со сожалением добавил: – Опять мениск. С армии мучает. Никак не соберусь к хирургу. Всё, в последний раз. Надо вырезать.

Он посмотрел на Андрея Философа, пытаясь убедить его в своей решимости. Мол, не вру. Действительно в последний раз.

Глава II

Прошло немного времени. Семён настраивался на рабочий лад. После выходного он притрагивался к предметам на столе, поправлял, сдвигал – ритуальное действие хозяина. Наконец он закончил и, убедившись, что его слушают, негромко сказал:

– Зачем я просил всех собраться? – Он посмотрел на каждого. – Произошёл инцидент. Сейчас расскажу, вот только мысли в порядок приведу.

Он выложил из портфеля толстую папку и ещё пару мелочей. Снова переложил что-то на столе, поводил руками, подвигал локтями – видимо, чтобы успокоиться. Продолжил:

– Через полчаса Жора Казино подъедет.

Он потянулся за чашкой. Эдик, заметив неуклюжее движение, подскочил с подобострастным видом.

– Сиди, сиди, я сделаю. Сколько сахара?

Семён, не глядя на него, ответил:

– Четыре.

Тарас, не дожидаясь конца, вклинился:

– Сень, я не вижу ноутбуков. Куда делись? Ни моего, ни твоего.

На что тот мрачно ответил:

– Я по этому поводу и попросил собраться. – Недобрая гримаса искривила его лицо.

– Мы все здесь друг друга знаем. Жора, которого между нами зовут Казино, вчера вечером снял с охраны здание, зашёл в кабинет и взял ноутбуки, из салона вынес телевизор. Позвонил мне поздно, рассказал, мотивируя тем, что взял вещи вместо невыданной зарплаты. Он замолчал, проверяя, всё ли сказал.

– Через полчаса Жора приедет объясниться.

Тарас в недоумении нарушил наступившую тишину:

– Стоп! А мой зачем взял, если у него претензии к тебе?

Он вопросительно посмотрел на Семёна. И, словно открещиваясь от общей проблемы, запричитал:

– Мне наплевать, что он думает. Также наплевать на все его объяснения. Я не принимаю. У этого человека, для меня постороннего, есть ключи от здания и офиса. Ему оказали доверие без моего согласия.

Тут же он вспомнил все детали.

– Сем, ты с ним на дружеской ноге. Я на веру, от тебя, – он сделал ударение, – принял условия его порядочности.

Он уставился в потолок и говорил так, словно накипело и наконец представился случай высказаться.

– Если у него что-то произошло, меня это не касается. Увы! Он свалил свою несостоятельность в кучу перед нами, чтобы мы её разгребали. Если Жора решил при решении своих проблем всполошить всё вокруг, чтобы обратить на себя внимание, – зря. Его ребяческий проступок смердит. И зловоние попахивает преступным умыслом. Не иначе. На языке жизни – он крыса.

Тарас торопился, захлёбывался, так спешил высказать наболевшее.

Семён поспешил его остановить:

– Тарас, подожди! Сейчас он придёт, и всё ему скажешь.

Тарас неодобрительно ухмыльнулся:

– Больше всего не хочу с ним вступать в диалог, с этим моральным уродом! Лёх! – обратился он к Рязанцеву. – Ты его давно знаешь. Он что, оборзел? От хорошего отношения?

С этими словами Тарас повернулся к нему. Нижняя губа дрожала от волнения.

Рязанцев не торопился. Давние отношения с Жорой заставляли его быть сдержанным.

– Нет, так, конечно, нельзя, – начал он осторожно. – Он перепутал вход с выходом. Не по-приятельски, точно. – Но тут же сменил тон: – Но понять можно. Проигрался в тотализатор. Пришёл домой, нашёл женины спрятанные золотые украшения, снёс в ломбард. Жена вернулась, обнаружила пропажу. Истерику закатила. Жора признался, куда снёс. Она побежала в ломбард, скандал устроила. Вызвала милицию. Там до вечера разбирались.

Андрей Философ, внимательно слушавший, вставил:

– И чем закончилось? Вернули?

Рязанцев договорил: