Алексей Лосев – Философия имени (страница 67)

Л.А. Гоготишвили усматривает здесь учение о чувстве Г. Когена (Гоготишвили Л.А. Примечания // Лосев А.Ф. Из ранних произведений. С. 612).

С. 121 – 122.^** «Тогда мы получим такую же… иерархию чувств – от жизненно-животного самоудовлетворения организмов к умно-сердечному и экстатическому самоутверждению себя и всего иного в одной сверх-бытийственной точке».

Сердце – важнейшая реалия (мифологема) и понятие патристической антропологии и православия в целом, понимаемое здесь как «духовное средоточие и глубинная сущность», «„орган“ высшего вéдения и Богопознания», «сверхразумный источник желаний, мыслей и действий» личности (Василенко Л.И. Краткий религиозно-философский словарь. С. 192). Разделяя подобное понимание, А.Ф. Лосев утверждает, что «мистическое православие – сердечно, ибо личностно» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 871). При диалектико-мифологическом конструировании категории сердца он различает два момента: «Сердце как абсолютную неохватную сверх-интеллигентную бездну» и «Сердце как начало интеллигентного ряда, как полноту умных обстояний, как предел умных восхождений и исхождений» (Миф. Число. Сущность. С. 278).

С. 122.^* «Однако от подробного проведения… ею специально занята моя работа „Диалектика интеллигенции“».

Работа «Диалектика интеллигенции» не была опубликована и в архивных материалах не обнаружена. По предположению В.П. Троицкого, часть этой работы была включена в состав «Дополнения» к «Диалектике мифа» (Троицкий В.П. Примечания // Лосев А.Ф. Диалектика мифа. Μ., 2001. С. 516). В найденных фрагментах «Дополнения» А.Ф. Лосев объясняет мотивы обращения к термину «интеллигенция» (см. 120.^**) и считает необходимым зафиксировать точнейшим образом его смысловое содержание, чтобы «не сбиться с чисто диалектических конструкций» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 280).

С. 122.^** «Символ, ставший интеллигенцией… превращает сущность уже в живое существо, или миф…».

Комментируя данный фрагмент «Философии имени», А.Л. Доброхотов замечает:

«Это значит, что миф обретает носителя, а носитель имеет лицо и имя» (Доброхотов А.Л. Мир как имя. С. 59).

По мысли А.Л. Доброхотова, у А.Ф. Лосева здесь две стороны такого персонального носителя мифа: «образная его сторона – это лик, а умопостигаемая сторона – это имя») (Там же). И далее утверждается:

«И как религия создает иконы, чтобы видеть лики идеальных существ, высших интеллигенций, так же религия должна создавать и умопостигаемую икону. Через философию мы подходим к имяславческому богословию, которое, по идее, должно быть умопостигаемой словесной иконой Бога» (Там же).

С. 122.^*** «…диалектически-динамический аспект рисует интеллигентные и вне-интеллигентные фигурности сущности…».

О логике введения понятия «фигурности», связанной с идеей иерархичности, см. следующее рассуждение А.Ф. Лосева:

«Ведь раз есть идея и ее воплощение, то, значит, возможны разные степени ее воплощения. Но если так, то возможно бесконечно большая степень полноты воплощения. Это есть предел всякой возможной полноты и цельности воплощения идеи в истории; оно – умная фигурность смысла, вобравшая в себя и алогию становления и через то ставшая именно чем-то умно-телесным, оно – <идея,> вполне осуществившая свою отвлеченную заданность и потому оформленная как единораздельная умная телесность, т.е. как фигурность» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 184).

С. 122.^**** «…в глубине имени, как мифа, рисуется и та последняя, уже неохватная точка, порождающая… тот апофатический момент, без которого вся ономатодоксия превращается в мертвый и отвлеченный скелет рационализма».

«Ономатодоксия» – лосевский терминологический вариант для названия имяславия. Ономатодоксия, в его понимании, это не только имяславие в собственном смысле слова как православное духовно-опытное учение об Имени Божием и его почитании, но и вся космическая и социальная жизнь, организованная в соответствии с принципами имяславия, а также вся основанная на данном мировоззрении культура (философия, наука и др.), развивающая имяславские принципы об онтологичности и реалистичности имени как образа Имени Божия. Термин «ономатодоксия» встречается и в некоторых других работах А.Ф. Лосева, например, в работе «Вещь и имя» (Лосев А.Ф. Имя. С. 240), а также в «Очерках античного символизма и мифологии», где задается в краткой форме богословский контекст имяславского учения, в противопоставлении его имяборчеству («ономатомахии») как лжеучению, и дается духовная оценка этого учения с позиции православия (Очерки античного символизма и мифологии. С. 900). В книге «Античный космос и современная наука» оценка имяборчества как духовного антиправославного учения и опыта выражена еще резче и определенней:

«Думающие, что имя есть только простой звук или только переживание его, суть лжеучители и еретики… Лжеумствующим, что имя отделимо от сущности и не есть сама сущность, и это единение их – „только для нашего сердца, в богословствовании же, как и на деле, Имя… есть только имя“, – таковым ономатомахам, в суете мнящим ниспровергнуть древнюю ономатодоксию, трижды анафема да будет» (Бытие. Имя. Космос. С. 599).

Приводимые здесь в кавычках слова – цитата из «Определения» Св. Синода от 18 мая 1913 г. (Имяславие: Антология. Μ., 2002. С. 168). В сходном с ономатодоксией (имяславием) значением реалистического учения об имени, А.Ф. Лосев использует термин «ономатономия» в смысле «выраженность и осознанность для себя же или иного» (Личность и Абсолют. С. 478), а также содержательно более нейтральный термин «ономатология» (Лосев А.Ф. Имя. С. 178, 240). Там же см. замечания об ономатологических интуициях в Библии.

14. Символизм и апофатизм

С. 122.^**** «Символизм и апофатизм».

В мистическом богословии говорят о двух путях Богопознания – апофатическом (от греч. αποφατικος – отрицательный) и катафатическом (от греч. καταφατικος – утвердительный). В отличие от катафатического пути, или пути утверждений, который исходит из возможности познания Бога в Его энергиях (действиях в мире), апофатический, или отрицательный, путь исходит из идеи непостижимости и невыразимости в категориях человеческого мышления глубинного опыта Богопознания. Он заключается в восхождении к Богу путем последовательного отрицания всех обозначений, понятий и представлений применительно к Богу. Согласно апофатизму, Бог не определим ни через какие признаки и имена, и что Ему, строго говоря, нельзя приписать даже признака существования, т.е. того, что Он есть Бог и что Он существует. Образцом чисто апофатического определения Бога является следующее рассуждение А.Ф. Лосева:

«Бог не есть ни физическая материя, ни душа, ни дух, ни я, ни личность… Он не есть и ничто из того, что входит в эти области бытия. Он не есть ни свет, ни тьма, ни знание, ни мысль, ни чувство, ни сознание, ни вечность, ни любовь, ни благость, ни совершенство» (Миф. Число. Сущность. С. 320).

С. 123.^* «Только в своих энергиях сущность и познаваема».

Здесь А.Ф. Лосев, по выражению В.В. Зеньковского, «повторяет» свт. Григория Паламу, и это различение сущности и энергий выявляет «апофатический момент» в сущности. В учении о различении сущности и энергий Лосева, полагает прот. В. Зеньковский, «явно используется метафизика Григория Паламы» (Зеньковский В.В. История русской философии. Т. 2. Ч. 2. С. 140). Оригинальную трактовку энергийного познания через предикаты развивает Л.А. Гоготишвили (Гоготишвили Л.А. Лосевская концепция предикативности // Личность и Абсолют. С. 685).

С. 123.^** «Наша диалектика, поскольку она – в свете энергий сущности, есть символическая диалектика».

Суть символической диалектики А.Ф. Лосев так поясняет на примере характеристики философского метода Фалеса:

«…мы вправе назвать этот метод мышления по содержанию символическим, т.е. указующим на сокровенную Тайну, которая, однако, пронизывает все явное, и по форме, в своем принципе, – диалектическим, т.е. основанным на пристальном… страстном всматривании в жизнь понятия и созерцании понятий, правда, перестающих уже быть субъективной формой мысли, но являющих уже некое онтологическое устроение самого Перво-бытия» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 109).

Философия имени самого А.Ф. Лосева – реалистический символизм (или символический реализм) (Там же. С. 631), суть которого он передает следующим образом:

«Реалистический символизм проповедует полное отождествление знания и бытия, субъекта и объекта… их любовное взаимодействие. Равным образом, он видит во всякой вещи ее углубленный онтологический корень, он видит в ней отблеск идеала, ибо реальные вещи только в той или иной, большею частью весьма несовершенной, форме воплощают на себе свою идею. Вещи же свою собственную идею должны воплощать и выражать целиком и без изъяна. Тогда они обнаружат свой тайный лик…» (Там же. С. 631 – 632).

С. 123.^*** «Чем менее проявлено неявляемое, тем более понятно… просто то, что явилось; чем более проявлено неявляемое, тем сильнее оно постигается и переживается, но тем загадочней и таинственней то, что явилось».

В данном фрагменте, по словам А.Л. Доброхотова, «очень красиво» выражена идея символизма, которую легко понять, если перевести это на богословский язык: