С диалектической точки зрения, тело (геометрическое) квалифицируется как выражение «пространственной непрерывности» и определяется как «имя алогического становления пространства» (Там же. С. 238). Или (с привлечением пяти исходных категорий диалектики) как
«единичность подвижного покоя самотождественного различия, данная как своя собственная гипостазированная инаковость и рассмотренная как самотождественное различие алогического становления этой инаковости, причем это самотождественное различие, в свою очередь, рассматривается тут как алогическое становление» (Там же).
О возможности рассмотрения как тела мира в целом, так и каждого тела с двух точек зрения – диалектико-феноменолого-трансцендентальной и мифолого-опытной и мистической см.: Там же. С. 522.
С. 118.******** «…четвертый момент…превращается в живое тело вечности…».
Выражение «живое тело вечности» использовалось в античной философии при осмыслении основных стихий космоса (огонь, земля, воздух, вода). Из всех греческих натурфилософов «наиболее живо чувствует живое тело вечности», по словам А.Ф. Лосева, Дионисий Аполлонийский, рассматривая свой воздух не только как живое тело, но одновременно и как живое понятие, «трепещущий смысл вечности, и притом неизменно и сплошно развивающийся» (Бытие. Имя. Космос. С. 520).
С. 118.********* «Эта софийная сущность… есть личность».
В диалектическом представлении А.Ф. Лосева, личность есть «дальнейшая необходимая диалектическая категория после смысла (идеи) и интеллигенции» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 202). Личность в философском представлении Лосева есть субъект-объектное тождество, т.е. диалектический синтез субъекта и объекта в одном неразложимом целом. Или же, в более специальном толковании, – субстанциональное, единораздельное тождество души и тела в одном неделимом лике. Специфику своего понимания личности в сравнении с обычным философским представлением о ней он видит в представлении о личности как о некой «телесной осуществленности» (Форма. Стиль. Выражение. С. 187). Смысловую основу понятия личности, по А.Ф. Лосеву, составляет идея выраженности (выражения) и осуществленности некоего внутреннего начала в чем-то конкретном, что соответствует, по его мысли, и общечеловеческой интуиции в понимании личности (Диалектика мифа. Дополнение. С. 340 – 341). Это внутреннее начало истолковывается в диалектике Лосева с помощью категорий эйдоса, интеллигенции, символа и мифа. По мере конкретизации диалектического продвижения от эйдоса к факту, личность обретает в диалектике А.Ф. Лосева все более конкретные черты и нюансы, связанные с уточнением типа и вида осуществления. Так, он говорит о личности как о «конкретной осуществленности всего внутреннего, всей, какая только свойственна данной субстанции, интеллигенции» (Там же. С. 324), «символически осуществленной интеллигенции» (Там же. С. 97), «фактической, т.е. инобытийной осуществленности и воплощенности всех трех (т.е. познания, воли, чувства. – В.П.) моментов интеллигенции» (Там же. С. 207). Личность, по дефиниции Лосева, есть «всегда выражение, а потому принципиально и – символ» (Там же. С. 98). Но самое главное заключается в том, что личность есть «обязательно осуществленный символ и осуществленная интеллигенция» (Там же. С. 98). Личность – «фактическая осуществленность мифа» (Форма. Стиль. Выражение. С. 33). Она – осуществленный, т.е. гипостазированный, миф, «интеллигентный миф как факт», или «факт, данный как тождество вне-интеллигентного и интеллигентного смысла», или «символически осуществленный миф» (Там же. 34).
С. 118.********** «Наконец… превращаясь в живую речь, в слово…».
«Живая речь» выступает, по выражению А.А. Грякалова, как «предстояние и ответственность личности» (Грякалов А.А. Указ. соч. С. 77).
С. 119.* «Я бы назвал это… демиургийным моментом имени… триадной сущности».
Термин «демиургийный» заимствован А.Ф. Лосевым (с известным переосмыслением) из платонизма и неоплатонизма. Термин «демиург» (греч. δημιουργος, букв. – «устанавливающий вещи для народа», отсюда – «ремесленник, мастер», от δημος – «народ», ἔργον – «работа»), используемый в древнегреческой философии для обозначения творца (мастера), был введен в философский лексикон Платоном. Согласно Платону, демиург – «творец и отец этой Вселенной» (Тимей, 28), «создатель низших богов, мировой души и бессмертной части человеческой души, творит космос из со-вечной ему материи… наделенной вечным беспорядочным движением, взирая на вечный первообраз – парадигму – эйдос» (Философский энциклопедический словарь. С. 144). В позднем платонизме «трансцендентное понимание высшего божественного принципа» приводит уже к передаче функций Демиурга, непосредственным образом контактирующего с материей в акте творения, на «вторичного бога-посредника, эманирующего из первопринпипа» (Там же). Рассматривая место демиургийного момента в платонизме и неоплатонизме, А.Ф. Лосев особое внимание уделяет неоплатонику Проклу, в системе которого имя относится к демиургии и рассматривается как демиургическая потенция, идея, демиургийно конструирующая умную парадигму. По Проклу, имя есть «символ демиургийной явленности», а Имя Божие – «демиургийный символ умных причин» (Бытие. Имя. Космос. С. 397). Что касается концепции творения в христианстве, то, по интерпретации самого Лосева, христианское вероучение исходит из сотворения материи, как и всего космоса, из «ничего», причем «творение это может быть только мгновенным, в силу умного умопостигаемо-творческого „да будет“» (Лосев А.Ф. История античной эстетики: Итоги тысячелетнего развития. Кн. 1. С. 119). В диалектико-мифологическом представлении А.Ф. Лосева, творение «происходит путем называния имен, „словом“ и словами»: «назвать для сущности, значит сотворить» (Миф. Число. Сущность. С. 227). Вот почему Лосев вводит демиургийность в свою формулу имени.
С. 119.** «Если не бояться традиционной и поэтому самому спутанной терминологии… диалектика интеллигенции в этом отношении совпадает… с разделением – „ум“, „воля“ и „чувство“».
При истолковании данного фрагмента важно учитывать специфику понимания соответствующих понятий у А.Ф. Лосева, на что он и сам обращает внимание. Так, он пишет:
«Различая Ум и Стремление, я подхожу вплотную к платонически-патристической психологии и резко расхожусь с новоевропейской. Античное разделение на „ум“, „тюмос“ и „эпитюмию“, как всегда, отождествляют с разделением на „ум“, „чувство“ и „волю“, забывая, что все три последние сферы помещаются в каждой из трех античных. Античное разделение есть чисто диалектическое, зависящее от полагания в инобытии» (Миф. Число. Сущность. С. 276).
С. 119.*** «Прежде всего, знание, или самосоотнесение, желая подчинить себе границу познаваемого, может перейти в овладение всем тем фоном, на котором рисуется эта граница».
«Граница» входит в число важнейших понятий общей диалектики А.Ф. Лосева. См. ее следующую диалектическую характеристику в его комментариях к диалогам Платона:
«…в понятии границы одно и иное совпадают. А потому, если одно отлично от иного, то это возможно только при том условии, что существует момент и полного их тождества» (Лосев А.Ф. Примечания // Платон. Сочинения. Т. 2. С. 589).
С. 120.* «Другими словами, вместо созерцания определенных границ я могу их полагать…».
А.Ф. Лосев, по его собственным словам, считает необходимым отказаться от термина «созерцание» и вернуться к старому термину «интеллигенция», мотивируя это тем, что понятие созерцания вследствие частого употребления в философском языке давно уже утратило свою смысловую четкость и почти ничего не говорит «большинству занимающихся в философии» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 280). Там же см. итоговое определение интеллигенции.
С. 120.** «Стремление и есть… уход вперед…».
В философском синтаксисе А.Ф. Лосева слово «вперед» указывает на продолжение диалектического движения.
«Что сделается с фактом, если мы осознаем его как диалектически движущееся вперед? – задается вопросом Лосев и отвечает: – Мы получим становящийся факт, то, что еще не есть факт, но стремится им быть; мы получим некоторую степень факта. Равным образом, мы получим некоторую степень тела живого существа, некоторое уменьшенное и сокращенное тело и живое существо; мы получим то, что в меньшей степени есть, в меньшей степени есть бытие, есть бытие лишь до некоторой степени» (Бытие. Имя. Космос. С. 152).
Лосев подчеркивает, что диалектическое движение и маркеры его направлений, такие как вперед, впоследствии и т.п., нельзя понимать причинно-вещественно. Так, рассуждая о соотношении бытия и сознания и о выведении сознания из бытия, он поясняет:
«…речь может идти только о диалектическом выведении – примерно так… скажем, как и у Гегеля весь диалектический процесс начинается с „бытия“, а „сущность“ и „понятие“ возникают впоследствии. „Впоследствии“ нельзя понимать причинно-вещественно и хронологически, хотя бы фактически сознание только так и возникало, т.е. именно впоследствии, в высокоорганизованных формах материи» (Форма. Стиль. Выражение. С. 343).
С. 120 – 121.* «Вот почему в некоторых эстетических теориях современности теория „выражения“ совпадает с теорией „чистого чувства“…».
