Алексей Лосев – Философия имени (страница 56)

«Конечно, христианская „магия“ не имеет ничего общего с языческой… И, тем не менее, глубочайшее и интереснейшее развертывание мифа из первичного магического имени можно найти в массе христианских текстов» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 214).

По мысли А.X. Султанова, П.А. Флоренскому казалось возможным «выковать» из слова «магия» «зрелый термин, в котором уже не будет отрицательных коннотаций» (Султанов А.X. Указ. соч. С. 121). Но избежать всякого рода отрицательных коннотаций при использовании слова «магия» оказалось невозможно. Позитивисты отрицали самую суть феномена духовной силы слова и имени как суеверие. Для них слово «магия» было словом из мира невежества. В христианско-православной среде слово «магия» как общий термин для именования мистической силы имени в разных видах духовных практик, включая церковные тайнодействия, отторгалось как ассоциирующееся с языческим мировосприятием и наличествующем в нем представлением о принудительном характере воздействия слова и имени.

С. 52.^**** «Нет без слова и имени также и мышления вообще».

По замечанию А.А. Тахо-Годи, на страницах «Философии имени» несколько раз в духе античного жанра «энкомии» встречается «похвала слову» (Тахо-Годи А.А. Алексей Федорович Лосев: Краткое жизнеописание // Алексей Федорович Лосев: Из творческого наследия. Современники о мыслителе. Μ., 2007. С. 11). Этот момент подчеркивается также прот. Д. Лескиным, отмечающим, что в «Философии имени» Лосева, как и у о. П. Флоренского, есть немало мест, которые можно было бы назвать подлинными «энкомиями», или восхвалениями, посвященными имени (Лескин Д., прот. Метафизика слова и имени…. С. 479). Так, П.А. Флоренский, по словам о. Д. Лескина, «не только исследует, анализирует проблему имени как философ и лингвист, он его также воспевает и почитает как поэт и богослов» (Там же. С. 353). Также и А.Ф. Лосев, который «не только анализирует и рассуждает о природе имени, но и воспевает его» (Там же. С. 479). И это не случайно. Как замечает А.X. Султанов, философия «исконно устремлена к самому сущему – к его бытию, поэтому не случайно прежде она была одновременно и поэзией, неотделимой от стихии языка» (Султанов А.X. Указ. соч. С. 37).

С. 53.^* «Если психология мышления хочет стать действительно критической наукой о фактах…».

В понимании самого А.Ф. Лосева, психология мышления содержит две части: описание объективных смыслов и рефлексию над ними (Личность и Абсолют. С. 70 – 71).

С. 53.^** Мейнонг (Meinong) Алексиус, фон (1853 – 1920) – австрийский философ-идеалист и психолог, представитель философского неореализма, развивавший на основе идей Д. Юма и Ф. Брентано идеалистическую теорию предметности, понимая под предметом не материальный объект, а данность его в переживании. Данное положение Мейнонга было развито в теории интенциональности Э. Гуссерля.

С. 54.^* Аристотель Стагирит (384 – 322 до н.э.) – древнегреческий философ и ученый, основоположник формальной логики, создатель силлогистики.

С. 54.^** «нелепо… сведение психологии и языкознания на одно прикладное знание и отказ от теоретического… обоснования как от ненужного балласта и „философского тумана“».

Задача теоретического обоснования языкознания разрешалась самим А.Ф. Лосевым в данной работе, а также в работах по философии языка второго периода его творчества.

С. 55.^* «В русской литературе мы имеем два-три изложения Гуссерля и, кажется, ни одного систематического очерка феноменологии мысли вообще».

За прошедшие десятилетия ситуация с изучением феноменологических идей в России существенно изменилась (см., напр.: Мотрошилова Н.В. Принципы и противоречия феноменологической философии. Μ., 1968; Антология феноменологической философии в России. Μ., 1998). Сам А.Ф. Лосев также неоднократно предпринимал попытки изложения феноменологического учения Гуссерля, начиная с «Исследований по философии и психологии мышления». О специфике феноменологической позиции А.Ф. Лосева в сравнении с гуссерлианской см.: Чубаров И.Μ. К вопросу об отношении А.Ф. Лосева к феноменологической философии // Образ мира – структура и целое. Μ., 1999. С. 326 – 334; Гоготишвили Л.А. «Философия имени» Лосева и феноменология Гуссерля // Философия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса. В 5 т. Т. 2. Μ., 2005. С. 730 – 731; Она же. Непрямое говорение. Μ., 2006.

I. ДО-ПРЕДМЕТНАЯ СТРУКТУРА ИМЕНИ

1. Фонема

С. 55.^** «В целях контакта с традиционными схемами, признаем в имени как один из наиболее верхних слоев – фонему, звуковую оболочку».

В «Философии имени» А.Ф. Лосев еще придерживается представления о фонеме как звуковой оболочке слова и «внешнем знаке» слова («Философия имени», наст. издание. С. 178, 61). Такое понимание не было принято в лингвистике. Позже Лосев стал разрабатывать учение о фонеме уже в контексте общелингвистической традиции. Последняя программная работа А.Ф. Лосева в области философии языка – теоретико-аналитическое исследование «В поисках построения общего языкознания как диалектической системы». И если «Философия имени» – это чистая диалектика имени (первоначальное название этой книги – «Диалектика имени»), то последнее исследование есть фактически диалектика фонемы, доведенная до уровня конкретно-жизненной реальности.

С. 56.^* «Такова в общих чертах фонематическая структура и оболочка слова».

Данное понимание звуковой стороны слова было переосмыслено А.Ф. Лосевым в 60 – 70-е гг. XX в. на основе модели, разработанной в период Восьмикнижия. В основе его концепции этого времени лежит представление о том, что

«фонема звука не есть сам звук в его физически ощущаемой данности, но идея звука, смысл звука, смыслоразличительная ценность звука, закон, метод, правило звучания, его значение, его смысловая потенция (возможность) и интенция (направленность), его смысловая функция, его форма и принцип, его модель» (Лосев А.Ф. Опыт построения языкознания как диалектической системы. С. 86).

Учение о фонеме А.Ф. Лосева представлено также в его книге «Введение в общую теорию языковых моделей» (Μ., 1968).

2. Семема, фонематическая, символическая и ноэматическая

С. 57.^* «Но имя не есть только звуковая, фонематическая семема».

Здесь А.Ф. Лосев предпринимает первый шаг на пути введения в свою философию имени идеи иррелевантности материального начала в имени. Позже он обратит внимание на сходство ситуации обоснования православного статуса имяславия с аналогичной ситуацией истолкования факта «субъективной видимости» Света в духовной практике исихазма (священнобезмолвия). По его убеждению, если «субъективная видимость» Света не помешала свт. Григорию Паламе считать Свет нетварным и – энергийно, не сущностно – самим Богом, то ничто не мешает также и «произносимость» Имени Божия и его «субъективно-человеческую данность» в звуках, буквах, понимании и переживании совмещать с нетварной и Божественной природой Имени самого по себе (Лосев А.Ф. Очерки античного символизма и мифологии. С. 900).

С. 58 – 59.^* «…каждое слово, входящее в состав данного предложения, несет на себе смысловую энергию».

Понятие смысловой энергии относится, по А.Ф. Лосеву, к числу основополагающих понятий общей диалектики. В сходном значении Лосев говорит также о «смысловой активности», понимая такую активность в феноменолого-логическом плане как активность быть частью целого. Раскрывая суть диалектического содержания этого понятия на смысловой активности Одного в тетрактиде, он пишет:

«Когда мы говорим, что Одно обладает смысловой активностью и есть эта активность, это значит, что все части Одного суть не отдельные предметы, ничем между собой не связанные, но что все они и каждый в отдельности есть нечто одно, единое, совершенно одинаковое во всех своих частях, и эта отнесенность к Одному связывает все и содержит разные части, в него входящие, как нечто нераздельно единое» (Лосев А.Ф. Личность и Абсолют. С. 386).

Резюмируя такое представление, В.В. Бибихин пишет:

«Отломанная ножка (стола из примера А.Ф. Лосева. – В.П.) действует, она кричит о целом, тянется к разломанному единству… Активность ножки стола, в отличие от паровой машины, телеологическая, смысловая и идет не от паровой тяги, а от никогда не устающей тяги мира» (Бибихин В.В. Двери жизни // Лосев А.Ф. Личность и Абсолют. С. 672).

О числе как смысловой энергии см.: Личность и Абсолют. С. 578, 580).

С. 59.^* «…каждое слово… несет на себе смысловую энергию всего предложения».

В последующих лингвофилософских исследованиях А.Ф. Лосев говорит уже не о собственно смысловой энергии (силе) каких-либо реалий, а о более конкретных видах и формах проявления такой энергии – коммуникативной энергии речевого потока, бесконечной смысловой зараженности языковых элементов, о слове как коммуникативно-смысловом заряде, и т.д.

С. 59.^** «Звук, фонема тут есть, поэтому, символ (симболон) незвукового значения».

Эта мысль, по мнению Терезы Оболевич (Оболевич Т. От имяславия к эстетике. Концепция символа Алексея Лосева. Историко-философское исследование. Μ., 2014. С. 178), перекликается с утверждением блаж. Августина:

«Но буквы являются знаками слов, тогда как сами слова в нашей речи являются знаками того, что мы мыслим» (Августин Аврелий, блаж. О Троице, XV, 10, 19 – 11, 20, см.: De Trinitatae // PL 42, 1071 – 1072).