Алексей Кузнецов – Воды прошлого (страница 3)

Я вспоминал всё, что рассказывал дьякон о святом Нюхе: дескать, когда-то семью Нюхи похитили бесы, и от злости он сам стал одним из них, победил их и прогнал из нашего мира, а потом тысячу лет трудился, чтобы заслужить прощение за месть. Я вовсе не был уверен, что это черти из преисподней… Но очень уж были они похожи.

Тем временем чёрные подошли к пролому, и тут же началась пальба. Казалось, вся городская стража стреляет по ним, но тем было хоть бы хны. Он спокойно шли вперёд, пока не скрылись за уцелевшей частью стены. Я побежал к воротам, надеясь, что меня впустят: хотелось увериться, что с Ахелем и Нилопой всё в порядке, но в пролом идти было страшно.

Ворота были закрыты, наверху по-прежнему скучал давешний стражник. Я позвал его, и тот состроил удивлённое лицо:

– А, малец, уже тут. Ты же сбежать хотел? Ну, и беги. Скоро все побегут. Но пока указа нет, ворота закрыты.

Я заорал:

– Вы знаете, что рядом – пять минут идти – стена проломлена?

Он опять нахмурился, как утром, и строго сказал:

– Что я знаю, то знаю. А тебе нечего тут ошиваться и слухи распускать, для этого другие люди есть. Ты вообще как здесь оказался?

– Ну, дяденька, ну впустите, мне кое-кого в городе проведать надо.

Усач поманил меня к себе, я с готовностью подбежал.

– Скажи, малец, а ты что, за ними следил, что ли? Прятался?

Видно было, что он уже решил меня впустить. Я приосанился:

– Да. Ну, видел, как они шли. Прямо на меня, я за деревом прятался.

– Сейчас, пожди…

Он исчез, и через минуту в воротах открылась калитка. В ней стоял другой солдат, такой же толстый, только без усов. Он поманил меня рукой и впустил внутрь стены. Там стоял столик с бумагами, на лавке сидел какой-то человек, похоже, главный, хотя и не в мундире. Он подозвал меня.

– Рассказывай, – протянул он каким-то неприятным, рыбьим голосом.

Я смутился. Думал, они меня отпустят. Ну, ладно.

– Ну, видел их. От Заставницы шли. Палили по сторонам.

– Сколько их было? – человек с рыбьим голосом не поднимал на меня глаз.

– Пять человек… Ну, или бесов. А кто это?

Человек записал мои слова и ничего не ответил. Тут сверху спустился знакомый мне усач и, покосившись на сидящего (видно было, что даже он немного оробел), спросил:

– Разрешите?..

Тот кивнул, и усач заговорил со мной. Признаться, отвечать на его вопросы было намного проще.

–Малец, а тебя как звать?

– Йохан я… Из Заставницы.

– Ага, Йоха. А я Клин. Будем знакомы.

Мы коснулись друг друга ладонями.

– Слышь, Йоха, что ещё про них расскажешь?

Мне думалось совсем о другом, и я первым делом спросил:

– А они сюда не придут?

Тот, за столом, строго посмотрел на Клина, однако последний будто отмахнулся от этого взгляда:

– Не придут. Засели в замке. Вроде, даже не тронули никого. Так что не бойся.

Я задумался. Чего я могу знать такого, чего они сами не знают? А усач добавил:

– Знаешь, ты их ближе всех видел. Я бы и сам драпанул от них, а тебя – только и видели, как навстречу им шёл. Так что рассказывай.

Я стал вспоминать:

– Ну, я не на них шёл, обойти хотел. А до того они будто облако взорвали.

Клин удивился:

– Облако?

–Ну, да. То есть как будто наоборот, сначала молния, но не обычная, а прямая, как луч от солнца. И будто от них к небу, а не наоборот. И не яркая даже, я спокойно смотрел, но в глазах всё равно рябило. А облака я не видел, только потом от молнии будто наверху взорвалось что-то, там и вправду на обычную молнию было похоже. Синее, и потом на его месте облако стало.

Я, признаться, уже сам точно не мог сказать, что я видел, а что – выдумал прямо сейчас, но молния-луч вправду была.

Этот, который сидел, кивнул и сказал, на этот раз серьёзно, как взрослому:

– Хорошо. Спасибо, Йохан. В Заставницу пока не ходи. Мы тоже думаем, что бесов всего пять. И без нужды… будем надеяться, твои родители живы. Но… – Он переглянулся с Клином, – У тебя в городе родные есть? Вот лучше к ним топай. И слушайте, что по проводу скажут.

Я не очень понял, где что должны сказать, но Клин как-то засуетился, взял меня за руку и вывел из помещения в город. Я вынул из мешка один леденец и отдал ему: мама учила хорошим людям помогать.

Глава 3. Плен

Когда я вернулся к бабке Свири, солнце уже клонилось к закату. Она суетилась и причитала. Приговаривала, что и приготовить нечего, и всё пыталась спровадить меня к Григи, но я отказался наотрез.

Выяснилось, что «проводом» называется ящичек, прикреплённый к фонарному столбу на перекрёстке. К нему можно было подойти и, прислонив ухо к круглой сетке, послушать новости. Оказывается, вешать их стали совсем недавно. Но когда я подошёл к ближайшему, там были только треск и гудение, поэтому я всё же отправился к Григи. Вопреки опасениям, он не стал уговаривать меня остаться. Узнав, что мне есть, где переночевать, но нет еды, он дал пару серебряных монеток. Я попытался узнать у него новости, однако он тяжело вздохнул и выразился в том духе, что «меньше знаешь – крепче спишь». Судя по его усталым обвисшим глазам, знал он намного больше, чем хотел.

Бабка Свири поставила на ночь томиться кашу, и мы заснули. Наутро первым делом я стал уговаривать Свири пойти со мной в деревню, и она начала собираться, чтобы после церкви сразу выходить. А вот когда я рассказал ей, как вчера вернулся, она всплеснула руками и отправила узнать новости. Оказывается, она и не знала про бесов! Я даже удивился:

– А по этому… по проводу вашему не говорили?

– А я его не слушаю, – буркнула Свири. – Трещит, только нервы треплет. Ты молодой, иди, узнай.

Я снова вышел на улицу, дошёл до перекрёстка. У провода я был один. На этот раз, прижав ухо к ящику, я услышал тихие, но вполне различимые слова: «Жителям Всеслира! Сохраняйте спокойствие! Западные ворота будут открыты завтра от заутрени до захода солнца. Восточные закрыты до распоряжения. Завтра назначаются обязательные ремонтные работы, от Кузнечной слободы пять человек, от Суконной слободы десять человек, каменщиков десять…» Дальше я слушать не стал и радостный побежал к бабке Свири:

– Свири! Завтра восточные ворота откроют! Значит, в Заставницу можно идти! Хочешь, пролом покажу, пока чинить не начали?

Бабка Свири улыбнулась:

– Стара я уже по проломам шастать. Пойдём, Нюху попросим, чтоб спокойно было…

В церкви было полно народу. Кто молился, кто ждал проповеди. Свири сразу затеяла какой-то разговор со свечницей, а я заскучал. В нашей деревенской церкви я дружил с дьяконом. Он хотя и строгий, но всегда был рад, если ребятишки ему помогают, поэтому и я, и Кор с Нуком его любили. А здесь – незнакомые люди…

Я ходил туда и сюда, глядя на образа. Святой Нюха занимал почётное место у входа. Я знал, что он когда-то жил недалеко от Всеслира. А потом стал бесом. Но он был хорошим, поэтому его выгнали из бесов, и он стал святым. Дьякон объяснял это сложнее, но мне больше всего нравились лубки, на которых Нюха был изображён среди страшилищ, и при этом он повергал их в прах своим сиянием. Я пригляделся к иконе: она несколько отличалась от той, что висела в деревенской церкви. Здесь вокруг Нюхи были нарисованы ещё четыре не то чёрта, не то человека: один побольше и трое маленьких. Я стал вспоминать, что рассказывал про них дьякон, но не смог, и позвал Свири.

–Ну, что, негодник? – казалось, Свири действительно рассердилась, что я отвлёк её от разговора.

– Я спросить хотел, а кто там, рядом с Нюхой? – я потащил её к иконе. Свири удивлённо рассматривала икону и наконец призналась, что никогда не замечала эти фигуры.

Пока мы так стояли, к нам подошёл священник и, не дожидаясь вопроса, знакомым голосом объяснил:

– Было видение, да рисовать настроение. Нюха от Молота нас избавил, да подрушных его исправил.

Это был Пыля. Теперь он казался каким-то родным, и я с гордостью коснулся его ладонью, чтобы видела бабка Свири. И Пыля не отстранился, а поднёс свою ладонь к моей!

Потом он взошёл на амвон и провозгласил, изо всех сил пытаясь не рифмовать:

– Слушайте! Беда спустилась на Всеслир, но милость Слыни и Нюхи с ним! Есть среди нас тот, кто прогонит страх, как сделал это Нюха в веках!

Он вдруг запнулся, поозирался по сторонам и продолжил:

– Дьяволы истинны, но не тронут нас, пока не настанет…

Раздался треск. Видно, все мы были сильно напуганы, потому что тут же, будто ожидая этого, прижались к стенам. Поначалу мне это показалось смешным, но тут внутренняя дверь упала, и на пороге появились два беса. Наступила полная тишина, я даже боялся дышать. Бабка Свири рядом закрыла глаза и молча шевелила губами: молилась.