Алексей Кузнецов – Воды прошлого (страница 4)

Вошедшие бесшумно двигались прямо к Пыле. Он от испуга тоже не мог вымолвить ни слова. Бесы подошли к нему… И вдруг исчезли. Вместе с Пылей. Наступила странная тишина. Люди боялись пошевелиться, будто невидимые когти могли вцепиться в любого, кто дрогнет. Только свечница у алтаря запричитала: «Унесли… святотатцы унесли…»

Я едва успел подхватить бабку Свири, а то она так и упала бы на пол. Хорошо ещё, что она была из тех бабушек, которые маленькие и лёгкие!

Где-то треснула свечка. Будто проснувшись, всё загомонили, а трое дюжих мужиков выскочили на амвон и стали шарахаться по нему, будто играя в жмурки. Все смотрели на них, одновременно боясь за свою жизнь и надеясь на то, что авось пронесёт, и пришельцы будут довольствоваться одним только Пылей.

У меня во рту пересохло, будто я наглотался дыма от тех самых свечей. Пыля… исчез? Не могло же это быть правдой! Мы же только вчера… Нет, надо было что-то делать, но ноги будто вросли в пол, а в голове в полной пустоте звенела лишь одна мысль: «Этого не было. Этого не было. Этого…»

И тут я заметил, что двери, лежащие посреди зала, шевельнулись. Будто на них наступили. И, пока все пялились на амвон, я сунул руку в сумку. Верёвочник сразу обвил моё запястье, почуяв страх. «Лети, длинный», – прошептал я и швырнул его вперёд. Зверя не обманешь! Он, видимо, тут же почувствовал живое тепло и обвился… ну, не знаю. Наверное, вокруг невидимого Пыли. Мне очень хотелось так думать. Бабка Свири села на пол, схватившись за голову, а я провожал взглядом верёвочника, свившегося спиралью и медленно летящего по воздуху.

Когда Свири пришла в себя, мы медленно побрели к ней домой. А я размышлял, много ли верёвочников вообще есть в городе и как найти побыстрее Нилопу, чтобы выпросить ещё одного.

По пути мы зашли в лавку, и я отдал Свири серебряные монетки, чтобы она купила мяса. Потом отвёл её до дома, а сам пошёл к вчерашнему пролому в стене. Там уже начиналась работа: стояли несколько телег с камнями, ходили люди. Раздался протяжный гудок: с боковой улицы на площадку выезжал автомобиль. Я раньше видел автомобили, но только маленькие, а этот был размером больше телеги и, хотя ехал очень медленно, зато вёз столько камней, сколько лошадь не смогла бы увезти. За машиной бежали дети, среди которых я без труда разглядел Ахеля, и Нилопу. Они тоже меня узнали.

Я подозвал их подальше от взрослых и рассказал, что произошло. Нилопа сразу всё поняла и шёпотом сказала, что у неё в подвале живут ещё три верёвочника. Встречу назначили на час вечера.

До заката я сидел дома у бабки Свири: приходилось успокаивать её, и в то же время я постоянно говорил, что мне нужно будет уйти после заката. Я даже съел двойную порцию супа (хотя, надо сказать, в этот раз он был действительно вкусным… Да я и не ел со вчерашнего дня ничего кроме леденцов).

Когда солнце зашло, а в конце улицы зажёгся фонарь, я взял с собой хлеба и остаток конфет и пошёл к церкви. Ахель уже был там. Мы ждали Нилопу. А если её родители не отпустят?.. Но спустя немного времени подошла и она. Мы знали, куда идти: к замку. Раньше он был княжеским, но в последние пару дней его никто не называл иначе как Чёртов замок.

Мы не знали, как попасть внутрь, к стене, и по пути гадали, переплыть ли ров или поискать брод. Но это как раз оказалось простым: ров был завален землёй – похоже, чужаки просто ленились ходить как все люди и засыпали его. Части стены тоже не было, но внутрь мы, конечно, заходить не рискнули: кто знает, вдруг бесы не спят и заметят нас? Поэтому Ахель к Нилопой взяли по длинной ветке и пошли вдоль стены. Мы надеялись, что бесы не знают ничего о верёвочниках.

Действительно, не прошли мы и полсотни шагов, и Ахель остановился как вкопанный: есть!

На высоте трёх человеческих ростов над нами виднелось окно. В темноте не было видно, что именно происходит, но ветка в руках Ахеля дёргалась так, что он с трудом удерживал её. Похоже, бедолага наверху настолько проголодался, что мог бы и разорваться пополам, не будь Ахель наготове; жестом подозвав меня, он передал мне ветку. Верхняя часть её была уже без коры. Я разбудил зверька, которого принёс Ахель и бросил его не глядя вверх; убедившись, что он прочно зацепился за стену, я обвил его вокруг ноги и стал направлять вверх; голова его была на полпути к нижнему окну, где, как мы думали, сидел Пыля.

Нилопа внизу была готова бросить мне второго верёвочника, но я покачал головой: что-что, а пользоваться ими я умел. Пусть у них останется запасной. Аккуратно прижав задние лапки своего животного к стене, я отлепил его голову и добросил до окна. Спустя полминуты я уже сидел на подоконнике и осторожно заглядывал внутрь.

Похоже, это была кладовая. Вдоль стен тянулись полки с какими-то ящиками и мешками; несколько мешков лежали на полу, на них спал Пыля.

Я спустил своего верёвочника вниз и махнул остальным рукой. Правда, пришлось ещё раз спускаться вниз за ветками, пока они ещё не совсем высохли, но уже через несколько минут мы все сидели в кладовой и жевали сыр, который нашли в одном из ящиков.

Глава 4. Неведомое

Поев, мы стали шёпотом держать совет: будить священника или нет? Ахелю хотелось как можно быстрее сбежать из замка. Нилопа опасалась, что если его разбудить, он может от неожиданности вскрикнуть и привлечь нынешних хозяев замка. У меня было ещё одно соображение, которое я старался не высказывать: а что, если черти что-то с ним сделали, он теперь на самом деле кто-то другой? В памяти всплывали разные страшные истории, которые дети рассказывают друг другу, глядя вечерами на звёзды Семихвостой Змеи.

Наконец, решили, что если бы это была ловушка, то нас бы уже поймали, а значит, нужно как можно скорее выбираться отсюда.

Мы с Нилопой свесились за окно, приготовив третьего верёвочника для Ахеля, а тот стал тихонько будить Пылю. Убедившись, что он потянулся и, вроде, понемногу просыпается, мы с Нилопой залезли обратно в комнату.

Несколько раз зевнув, Пыля шёпотом спросил:

– Благословляю. Одобряю. А что случилось?

Мы переглянулись: неужели у него отбило память? Видя наше недоумение, он уточнил:

– Вас что, тоже похитили?

Мы помотали головами, и я объяснил:

– Я заметил, как вас унесли невидимки, и мы вас нашли. А сейчас убегать нужно, пока не поздно…

Пыля покивал, но потом сказал:

– Ребята, вы бегите, себя берегите. Они не…

Его голос дрогнул, и он потянул рукав, показывая красные полосы на запястье.

– Я уже пытался. Они не убивают, но и не отпускают.

Мы не успели. Дверь в кладовую распахнулась, и на пороге мы увидели… Молота, как его рисовали в церкви. Ка я его видел в саду.

Я хотел рвануться к окну, но не мог: словно прирос к дощатому полу. Кое-как я сумел сделать шаг, но ноги подкосились, и я растянулся прямо у ног беса. Мелькали мысли о волшебстве, но внутри себя я понимал, что не мог пошевелиться от страха. Впрочем, и остальные выглядели не лучше: Нилопа сползла по стенке с закрытыми глазами, Ахель стоял, но в лице его не было ни кровинки. Только Пыля смотрел на гостя спокойно: видно привык к этому зрелищу. «Убивать будут», – подумал я и, наверное, заплакал бы, если бы рядом не было Нилопы и Ахеля.

Однако чёрт как-то по-человечески пожал плечами и что-то сказал. Голос его был каким-то… ржавым. Слов я не понял.

Пыля поднялся и принялся что-то втолковывать ему. Заставив себя слушать, я понял, что он пытается убедить не трогать нас. Краем глаза я наблюдал, как Нилопа движется к окну; и она уже выпрыгнула в него, как вдруг… чёрт не прыгнул к ней: всё произошло так быстро, что казалось, будто он исчез и появился у окна, уже держа в руках вырывающуюся Нилопу. Мы с Ахелем набросились на врага, пытаясь отбить девочку. От волнения у меня подкашивались ноги, поэтому я сразу попытался впиться зубами в его руку.

Пыля не пытался помочь нам, он только сжал кулаки и остался стоять как стоял: как выяснилось позже, он уже пытался бороться и слишком хорошо представлял, насколько чужаки сильнее людей.

В общем… бес просто положил дрожащую Нилопу на пол, а сам стал у окна, чтобы нам было ясно, что мы в ловушке. А потом сказал:

– Идите в коридор.

Пыля сморщился, будто ему это совсем не понравилось, подошёл к нам, помог Нилопе подняться и тихо позвал нас с собой:

– Ничего не попишешь. Идёмте, дети. Дай бог, это не конец.

И мы вышли в коридор, а там стоял ещё один чёрт, и он был такой же: только вблизи казалось, что это не кожа у него чёрная, а будто костюм. И странный, люди такого не носят: юбочка, как у маленьких девчонок, вместо головы – не то наковальня, не то утюг… И цвет. Вблизи он был не чёрным, а каким-то тёмно-переливистым, будто слюна собра в ночной реке, и так мелькало перед глазами, что долго смотреть было невозможно.

В общем, было ясно: мы – пленники. Нас захватили, только неясно, почему и зачем. Пока мы шли по коридору, в голову лезли всякие страшные мысли о том, что эти едят людей, но потом я немного успокоился: если бы они кого-то ели, то проголодались бы уже давно. Или… Ещё более страшная мысль пронзила меня с головы до пят, и я чуть не упал: а что, если они использовали Пылю как приманку, чтобы поймать нас, как крупную рыбу на живца.

Я покосился на спутников: Пыля явно был крупнее всех нас, да и живца никто не прячет… Нет, пожалуй, наше появление здесь стало случайностью, а не их планом. Тогда, может, нас всё же отпустят? Я уже начал успокаиваться, когда мы пришли. По одному нас впустили в какую-то дверь. Я шёл за Пылей, и натолкнулся на его спину, когда он вдруг остановился, как вкопанный. Когда он наконец отошёл, я шагнул вперёд… и застыл. Сзади чертыхнулся Ахель, и я отошёл, пропуская его.