Алексей Кузнецов – Воды прошлого (страница 5)

Будто комнату убрали, а на её место поставили другую. Здесь всё было гладким, белым. Первое, что приходило в голову – игрушечный домик, только увеличенный в сто раз. Окон не было. Белые стены, которые, если приглядеться, изредка переливались лёгкими оттенками. Свет шёл со всех сторон, то ли от самих стен, то ли откуда-то ещё. Затолкав нас в комнату, бесы вышли, а мы стали осваиваться.

Здесь стоял столик, четыре табурета, и всё. Ахель громко сказал, будто проверяя, как в этой странной комнате слышатся звуки:

– Поесть бы.

Если мы попали в страшную сказку, то она была и очень странной: будто в ответ на эти слова столешница раскрасилась разными цветами, цветные пятна стали вытягиваться, будто щупальца или стебли неведомых растений. Мы не сговариваясь отпрыгнули к двери, вцепившись друг в друга. Разноцветные щупальца тем временем вытянулись на локоть и остановились, покачиваясь. Через секунду они изменились. Зелёное стало бутылью, белое с коричневым – странной формы тарелкой, на которой лежал кусок мяса. Серые щупальца обратились столовыми приборами, на одной стороне которых была ложка, а на другой – странная вилка, будто бы с одним зубцом, но довольно широким. Мы с Ахелем переглянулись: пусть это колдовство, но если вилки удастся использовать как оружие…

Пыля пришёл в себя первым:

– Полагаю, ничего другого нам здесь не остаётся, нужно поесть, пока дают, не бьют, это нам зачтётся.

Он осторожно сел на табурет, будто ожидая, что он вот-вот во что-то превратится, аккуратно взял тарелку и «вилку» и откусил кусочек мяса. Глаза его округлились. Мы, всё ещё стоя у стены, с тревогой смотрели на него, а он, проглотив кусок, лишь просипел:

– Вкусно же!

Мы переглянулись. Получается, нас хотели накормить. Правда, происходившее не походило на скатерть-самобранку… Но, если подумать, настоящих скатертей-самобранок мы тоже никогда не видели. Кто их знает, вдруг они такие и должны быть? Да и в животах у нас уже урчало.

Мы сели. Табуреты были не мягкие и не жёсткие. Вилкой было не очень удобно справляться, но вполне терпимо. Мясо же было и вправду очень вкусным, хотя и необычным: вроде, на вкус как просто мясо собра, но совсем не жилистое, а будто бы колбаса. Мне понравилось. В бутылке же оказалась вода. Немного противная, будто бы дождевая, да ещё и стояла неделю в медном тазу. Но всё же вода. Краем глаза я заметил удивлённое лицо Ахеля. Он перехватил мой взгляд и показал: «вилкой» можно было оставить заметную царапину на столе. Правда, она через секунду заросла, что меня хотя и удивило, но чего-то такого можно было ждать в этом месте, где всё было не мёртвое и не живое. А вот дальше Ахель взял и спокойно, но сильно воткнул ложку острым концом себе в ладонь… Нет, попытался воткнуть: судя по всему, он это уже проделывал и сейчас лишь показывал мне. Остриё как-то обмякло и легло на ладонь Ахеля, не причинив ей вреда. Но как только он её поднял – оно тут же стало острым столовым прибором. В общем, оружием нам здесь не раздобыться… Я пошарил в кармане – на ощупь сквозь ткань проступали два складных ножика. Простые, без украшений, с деревянными рукоятками – такими в городе торговали на каждом углу. Почему-то их не забрали. Может, не заметили? Или сочли безобидной безделушкой? На всякий случай я прикрыл ладонью движение и незаметно сунул один Ахелю. Тот кивнул, быстро спрятал его в рукав, а потом бросил на меня странный взгляд – будто хотел спросить: «И что нам с этим делать?». Я пожал плечами. Кто его знает. Но в кармане нож был твёрдым и знакомым, как последняя ниточка, связывающая с тем миром, где столы не отращивают кору, а вилки остаются вилками.

Поев, мы посмотрели на Пылю. Его спокойствие внушало уверенность, что он знает, что делать. Он покачал головой:

– Мне тут видение было, пока спал. Снилось, что наш черёд ещё не настал. Что будем в море-океане, на острове Буяне… Ну, в общем, помотает нас. Про Аленький цветочек читали? И чудища будут, да. Но живы будем, не помрём.

Теперь стало ясно, почему он не боится. Вещий сон – уже хорошо. Да и если мы попали в сказку про чудо-юдо, это всё лучше, чем про худого собрёнка или…

А Нилопа аж раскрыла рот:

– А вам вещие сны снятся?

Пыля покивал:

– А то. Без этого сана не дают. Правда, у меня сны такие… Больше на рифмы и слова. Но если угадать, до обычно очень даже точно получается.

Он покосился на меня.

– Эх, Йоха, дай ответ, где вкуснее всего обед? У бесов в их столовой или в тюрьме подковой?

Я задумался. Если так спрашивать, то у бесов-то вкуснее. Но… зачем так спрашивать? Я недоуменно посмотрел на него, и Пыля пояснил, на этот раз прозой:

– Молодой человек, у вас всегда будет шанс из тысячи дорог выбрать верную.

Признаться, понятнее не стало. Особенно – как это связано с обедом. Я хотел было переспросить, но Пыля твёрдо заявил, как отрезал:

– Хотя, конечно, есть и точки невозврата.

Послышалось шипение. Из стен стали вырастать какие-то ветки, которые, переплетаясь, скоро стали обычными лежанками. Пыля хмыкнул:

– Говорят, на боковую пора. Но я вообще-то выспался…

Нилопа вдруг встала и, подойдя к к нему, что-то прошептала на ухо.

Он задумчиво посмотрел на неё и проговорил:

– Да. Задачка…

И, обращаясь в потолок, спросил у невидимых хозяев:

– Господа, а уборная у вас есть тут?

Признаться, я надеялся, что кто-то из чёрных войдёт, и тут-то мы его схватим… Но всё оказалось проще: часть стены сначала стала синей, а потом – дверью. И даже под потолком у этой двери появился вырез в виде сердечка, как у наших соседей в будочке. Мы опять переглянулись. Тут есть всё. Только спрашивать надо.

Ну, пока остальные интересовались той дверкой, я и попросил:

– А дверь на улицу сделайте… пожалуйста.

Но ничего не появилось. Я сел на лавку. Послышался шум, будто шёл дождь. Нами всеми овладела какая-то тяжесть: не в смысле сон, а будто я ослабел, и голова стала будто падать, мне даже пришлось подпереть её руками, а потом и лечь. Остальным было не лучше. Я только успел испугаться, что умираю, как всё закончилось.

А Пыля сказал:

– Вот сейчас всё и начнётся.

И заснул.

Глава 5. Голос в пустоте

Я проснулся первым. Синяя дверка была на месте, чем я не преминул воспользоваться. Стол пустой. Интересно, завтрак они по часам дают или надо просить? Подумав про завтрак, я ахнул: мы-то ещё потерпим, но…

– Э… дяденьки бесы, а можно дерево какое-нибудь? Ну, грушу? Чтобы… э…

Я не успел договорить, как посреди комнаты вырос ящик. Прямо с небольшой грушей, почти до потолка. Плодов не было, но это и понятно: всё-таки весна. Я попытался оторвать листик, но он был прочным, как ткань. Ясно, они только примерно могут понять, чего я хочу…

– А настоящие груши у вас есть?

Дерево мгновенно сморщилось и усохло, превратившись в коричневое щупальце. Щупальце пошевелилось, будто нехотя, и опять превратилось в ящик. Из ящика опять стало вырастать дерево, но на этот раз помедленнее. Едва на нём стали появляться листья, как я сорвал один и пожевал: это действительно были настоящие живые листья. Выждав пару минут, я отломил ветку и засунул в мешок. Оттуда донеслось довольное шуршание, аж ветка треснула. Надеюсь, наши хозяева не услышали.

Я отломил ещё пару веток и тихо разбудил Нилопу и Ахеля. Они тоже незаметно покормили своих верёвочников, и мы попросили завтрак. На этот раз было что-то вроде яичницы и опять та же вода. Нилопа спросила в воздух:

– Сват Наум… – мы с Ахелем прыснули, Нилопа тоже. – Сват Наум, а подай, пожалуйста, подорожниковый сок и пирожное… Такое, жёлтое, с орешками.

Она посмотрела на нас и пояснила:

– В Верне видела, только не пробовала, они такие красивые, но дорогие.

Из стола тут же выросла бутылка с зелёным соком и тарелочка с серебряной ложечкой. На тарелочке лежало пирожное, точь-в-точь такое, как его описала Нилопа. Очень красивым, ярко-жёлтым и с орешками, у Нилопы, сразу было видно, потекли слюнки. Я сначала даже позавидовал тому, как легко она освоилась, но тут же вспомнил свой утренний опыт с деревом и сказал:

– Ты пирожное аккуратнее пробуй.

Она слегка испуганно посмотрела на меня:

– Ну, они же хорошие… Вроде?

Я взял ложечку и попробовал небольшой кусочек, приговаривая:

– Ну, не плохие, не плохие…

Как я и ожидал, пирожное было со вкусом яичницы.

Тем временем проснулся Пыля. Он посмотрел на нас и сказал:

– Мне многое снилось. Не забыть бы. В общем, сейчас сюда вой…

Дверь – не синяя, а белая, в цвет стены – открылась. Мне даже показалось,что это была не дверь, а будто в стене появилось отверстие, чтобы тут же зарасти. Вошёл бес, Хотя язык уже не поворачивался его так называть. Чёрт, видимо, дёрнул меня за язык, и я спросил:

– Вы – Сват Наум?

Тот ответил, и впервые мы услышали их голос, не искажённый нашим страхом. Обычный такой голос. Ну, почти.

– Нет, я Ленслав.

Пыля довольно кивнул головой:

– Да-да, Ленслав, именно так.

Мы с удовольствием посмотрели на него: судя по всему, это совпадало с его сном, а значит, теперь у нас преимущество. Знать бы, как его использовать.

Пыля, казалось, тут же потерял интерес к происходящему и лёг обратно на лавку. Ахель же спросил:

– А вы не черти?