Алексей Кузнецов – СЛЕД СОБОЛЯ (страница 8)

Вскрик девушки оборвал мысли молодой жрицы. Глаза Лемениды немного расширились, когда верховная ловким, отточенным движением вонзила слегка закруглённый нож в грудь девы, быстро, словно за одно движение, вырезая сердце, теперь колыхающееся в руке ведущей обряд. Верховная продолжая петь, высоко подняла руку над головой. Даже при столь плохом свете, можно было видеть как красные ручейки, текущие из трепетавшего в её руке сердца текут в рукава балахона жрицы, скатываясь по её нежной белой коже. Леменида облизнула вмиг пересохшие губы. Служители уже сняли убитую и оттащили куда-то за окутавший жертвенник мрак, сразу же вернувшись, неся новую жертву и бросая ту на заляпанный свежепролитой кровью алтарь.

- «Обряд будет долгим», – подумала Леменида уже не так реагируя на быстрый удар лезвия верховной, вонзающегося за новой добычей, в плоть дёргающейся на плите жертвы.

С каждым новым ударом, с каждой смертью девушки, с каждым вырезанным жрицей органом, наполнялась чаша из чистого золота. Временное вместилище вырезанных из девушек, сердца, печени, почек…

- «Девятая…» - Прошептала Леменида, следя за росчерком ножа жрицы. Жертва была мертва. Вырезанная селезёнка девушки упала в чашу. – «Осталась последняя».

Служители, шагнувшие к ним в сумрак обряда, внесли последнюю, самую молодую и красивую из всех пленниц, чей удел сегодня был стать частью великого обряда воскрешения бога-зверя. Великой наградой.

У упавшей на полностью покрывшуюся липкой кровью плиту девушки, так же как и у всех остальных были перерезаны сухожилия ног. Сегодня был особенный день. И было сделано все, что бы исключить любую возможность срыва обряда. Пленницы не должны сбежать. Эта была моложе остальных. Ей выпала честь отдать Зверю свои яичники, свои половые органы. И её же было жальче прочих. До того момента как верховная бросит последний кусок её плоти в чашу жертва должна быть в сознании. Жива.

Верховная занесла нож. У Лемениды губы заново покрылись сухой коркой. В горле встал ком. Она уже не чувствовала ни холодного во всю хозяйничавшего у неё под балахоном ветра, лапавшего её тело, ни касающейся босых ступней земли. Она не слышала и шелеста трепещущего пламени факелов. Сейчас молодая жрица вся была на острие лезвия верховной. Она ждала, находясь на кончике ножа, когда тот вопьётся в юное тело. Ждала первого вскрика боли. Ждала последних мгновений жертвенной части обряда.

Рука верховной потекла, казалось, что время встало, и рука именно потекла, вниз. Ещё миг, ещё…

- Дзинь! – так и не став звонким, проскрежетал ударивший в камень нож. Ударивший мимо тела.

- Мимо! – вздрагивая, очнувшись от транса, не понимая, говорит ли вслух, мысленно прикрыв рот рукой, выдавила Леменида. – «Что-то пошло не так!» - она оглянулась, видя и успокаиваясь, что не она одна поддалась чувствам и сейчас стоит в растерянности. Не понимали, что происходит, многие. Разве что трое из высших и сама верховная продолжали вести себя словно ничего не случилось.

Сейчас все глаза были направлены на ведущую обряд жрицу. Верховная отложив нож, опёрлась обеими руками в края плиты. Какое-то время она стояла не подвижно, закрыв глаза и почти не дыша. Вокруг было достаточно темно, но Лемениде всё же казалось, что изредка губы жрицы шевелятся. Словно та ведёт немой диалог. Наконец, за время, показавшееся всем вечностью, верховная медленно разогнулась, её руки, сначала одна, а затем, словно нехотя отрываться и вторая, отпустили плиту жертвенника. Жрица открыла глаза и обвела всех изучающим, пронизывающим взглядом.

- Повелитель желает сменить носителя искры, – тихо, но её услышали все, произнесла та. Её взгляд упал на распятую, на плите девушку: – Она, – едва заметно кивнув на жертву, добавила жрица.

- «Она?!» – разглядывая растянутое на плите тело, удивилась Леменида. Она чувствовала, что и остальные жрицы культа бога-зверя так же удивлены выбором повелителя. Но Ихисто сказал слово. А не верить верховной… О таком не могла помыслить ни одна из присутствующих. – «Но тогда…» - медленно стал рождаться, всплывать, вопрос: – «Тогда кто отдаст плоть?» - Леменида с жалостью и просыпающимся любопытством посмотрела на стоявшую через одну от неё жрицу. Так же как и она сама из новых. – «Бедняжка. А ты уже думала, что станешь избранной?» - она и завидовала избраннице, которой было предначертано стать сегодня носителем искры – самой почётной, великой миссии на которую только пригодны жрицы культа. И жалела неудачницу. Она знала, что предстоит той. Ведь жертв должно быть десять. А последняя, избежавшая своей участи сейчас пытается вырваться, убежать. Она не может кричать – ей уже давно, едва, как поймали, отрезали язык. А руки и ноги крепко удерживают вбитые в плиту клинья. Но она всё равно корчиться, пытается сорвать руки, изгибает тело, не сильно прогибая перемазанную кровью предшественниц спину.

- Готова ли ты предстать пред повелителем? Готова отдать самою себя? – внимательно смотря на ту, которая ещё недавно должна была стать избранной, а сейчас могла только отдать Зверю свои органы, спросила верховная.

- Готова, – почти не слышно, отозвалась та.

Леменида чувствовала страх жрицы, чья судьба так потешилась над ней. Она буквально слышала, как забилось сердце несчастной.

- «Хотя, - задумчиво протянула Леменида, – это тоже служение Ихисто. Мы все клялись, проходя посвящение».

Она на мгновенье задумалась, глядя, как жрица готовая отдать свою жизнь Зверю, встаёт перед лицом верховной, смогла бы она сама пойти на такое? Она даже представила, как нож верховной касается её плоти, как режет её тело, как она кричит не в силах вынести боль. Сейчас, зная, что это всего лишь фантазия, она решила, что вполне смогла бы.

- «Ох!» - в последний момент Леменида захотела отвернуться, но нашла в себе силы и не отвела взор от корчившейся в невыносимой боли жрицы, чью плоть сейчас резал крепко зажатый в руке нож верховной.

Новая жертва стояла, опершись о край плиты жертвенника, как раз между ног всё ещё дёргающейся на нём девушке. Жрицу держали, вцепившись в неё мёртвой хваткой сильные руки служителей мужчин. Сама же верховная, сейчас стоя точно напротив жрицы, прислонив свой лоб к её голове, свободной рукой прижимая ту за затылок и что-то шепча, шевелила второй рукой где-то в низу живота. Лемениде не было видно, что сейчас делает верховная, но она и так знала – жрица вырезала ножом, последние части уже почти готовые заполнить собой чашу для органов. Вниз, к их ногам лилась кровь.

- Приди Зверь! Зажги искру! Дай надежду и подари свет! – громко, глядя во мглу над их головами, взывала верховная жрица культа.

Леменида всем телом почувствовала рвущееся из неё возбуждение. Она задрожала, предвкушая появление повелителя, приход Зверя. Краем её взгляд скользнул по валяющемуся скомканному прямо у плиты на земле балахону отдавшей своё тело Зверю жрице. Её саму, мёртвую, уже унесли. Осталось только пропитанное кровью тряпьё. Вновь подняв глаза, она продолжила поедать ими действо, творящееся на плите жертвенника. Прежде чем продолжить обряд, верховная жрица, взяв чашу, выложила все собранные в неё органы, на места предписанные ритуалу вызова. Сейчас Леменида видела и печень, бурым куском, лежащую на теле теперь ставшей избранной. И непонятную массу, вырезанную из жрицы и теперь пачкающую ноги и живот избранницы. И сердце, которое свалилось с груди девушки на камень жертвенника, оставив за собой красные полосы следа. Саму же избранницу так и оставили приколоченной к алтарю. Леменида подумала что это, наверное, первый случай, когда будущая носительница искры, лежит здесь не по своей воле.

- «Но слово Ихисто…» - Подумала было Леменида, как прервалась, оставив мысль, оставив всё, позади. Жрица, как и все, кто, сейчас стоял вкруг алтаря, увидела, как от разложенных на избраннице и на самой плите органов потянулись первые ниточки, проедающие сам сумрак и открывающие дорогу Зверю заклятья.

Нити заклинания росли, ширились, извивались, тянулись ввысь. И вот, они уже больше не походили на тонкие нити, словно длинные черви, повылезавшие из прогрызенных ими органов. Теперь заклятие походило на языки пламени, но чёрного, состоявшего из самой ночи. И вязкого. Текучего, как вода и липкого как… кровь. Они походили на ставший вдруг густым ветер, чьи чёрные языки-руки сейчас сливались во что-то единое, колышущееся трепетавшей над животом избранницы массой.

Леменида сглотнула. Несмотря на то, что весь ритуал жрица храбрилась, сейчас она ощутила как пах и грудь сжимает рука ужаса. В обряде искры жрица учувствовала впервые, не смотря на то, что приняла посвящение больше десяти лет назад. А все десять лет, медленно, но быстрее прочих продвигалась вперёд в служении Зверю, в постижении тайных знаний культа, в обретении могущества древней волшбы Ихисто. Сейчас она увидит Зверя впервые. Её дыхание участилось, сердце забилось ещё быстрее. Она видела, как из собирающейся тёмной густой массы над избранной появляется очертание самого Зверя. Она видела и полные ужаса глаза лежащей на плите девушке, она даже слышала, внутренним чувством, как кричит не имеющая языка. Сгусток чёрного не то пламени, не то речной воды или просто пропитанного дымом ветра опустился, ударил в камень плиты возле груди, прибитой к жертвеннику избранницы. В камень била колышущаяся масса тьмы, а ударила, имеющая плоть лапа Зверя. Вобранные вовнутрь когти проскрежетали по поверхности алтаря. Ещё один язык ударил из клубка над грудью девушки в жертвенник – ещё одна лапа опёрлась Ихисто о залитую кровью плиту.