Алексей Кузнецов – СЛЕД СОБОЛЯ (страница 10)

- Это так, – согласилась верховная.

Они обе понимали, что имела в виду каждая. Всё дело было в том, что это действительно, по крайней мере, не в одном манускрипте прошлого не говорилось иного, был первый случай, когда божество само выбирало избранницу. К тому же избранницу из числа обещанных ему жертв. И в первые, когда роженица доживала до срока. Конечно, от зверя уже несли ни раз. И часто жрицы переживали беременность. Но все дело было в том, что ещё на ранних сроках, у женщин случались выкидыши. А если дитя и удавалось спасти, жертвуя матерью, то оно всё равно умирало младенчиком.

Стон, похожий на мычание вырвался из уст лежащей на устеленном мягкими тканями столе девушке. Леменида стояла в углу комнаты, но ей было хорошо видно все происходящее в ней. Живот роженицы колыхнулся. Девушка сжала зубы. Застонала. На сильно испещрённом множеством морщин лбу проступил пот. Демира тут же подошла и утёрла крупные бисерины платком.

- Всё хорошо, девочка. Всё хорошо, – Ласково, гладя рукой, волосы роженицы, произнесла верховная жрица, ещё раз насухо вытерев лоб женщине.

Леменида понимала, отчего так добра сегодня Демира. Ребёнок должен был вот-вот появиться на свет. И избранницы, нужно было обеспечить как можно больше комфорта. Удобств. И ни каких беспокойств.

- «Но ведь ты всё равно противишься? Ведь так?» - спросила у избранницы Леменида, видя как та силиться свести ноги вместе. Выкинуть плод. Удавить в себе. – «Не выйдет, милочка. Ты родишь». – Жрица была спокойна, она знала, что ремни, удерживающие девушку от глупости, не порвать.

Все дни до родов носительницу искры хорошо кормили. Конечно насильно, помимо воли нахалки. Та до последнего противилась. Стискивала зубы, вертела своей глупой башкой. Им приходилось разжимать рот, вливать в него питательные кашицы, воду. Омывать каждый день тело. Расчёсывать волосы. Следить что бы ремни не перетягивали кровоток.

- «За тобой ухаживали как за королевой. Неблагодарная. Такая честь, а ты?!» - жрица с завистью, как и всегда, посмотрела на огромный как холм живот избранницы бога. – «Ну почему не я? Почему?» - Леменида каждый день мечтала оказаться на месте этого куска мяса. Она хотела её живот. Хотела понести. Хотела родить дитя Ихисто. Но, даже зная, что её мечты останутся лишь мечтами, она всё равно считала, что это её ребёнок. Только её. Ни чей больше. Сама Леменида жила в одной комнате с постоянно привязанной к столу девушкой. Она переживала всё вместе с ней. Она радовалась каждому удару ножкой дитя в живот матери. Она чувствовала, что это искра скучиться в ней самой. Вот и сейчас с новой схваткой роженицы, Леменида почувствовала спазм боли и у себя в животе.

- Воды отошли, – немного волнуясь, громко сообщила Демира. – Уже скоро…

Ещё долгий, невыносимо долгий час времени, ждала Леменида появление дитя бога на свет. Она устала. Устала, так же как и девица, чей стон-плач сквозь стиснутые до крошева зубы впился сладкой музыкой в уши жриц.

- Головка! – улыбаясь, прошептала Демира. – Тужься, тужься, сладкая! – шептала верховная. – Выходит!

Детский крик, первый крик жизни, раздался где-то между широко расставленных ног избранницы. Оттуда, где сейчас находились обе руки Демиры, медленно, осторожно придерживая, поднимающиеся всё выше и выше.

- Какое красивое дитя! – тихо, улыбаясь, нежно глядя на шевелившего ножками и ручками ребёнка, прижатого к её груди, прошептала верховная жрица культа.

- «Невероятно! Ты чудо!» - глядя на улыбающееся личико, подумала Леменида. – Самая красивая на свете малышка. – И не оборачиваясь, не в силах отвести взгляд от дитя, бросила одной из младших жриц, помогающих здесь: – Что с ней? – имея в виду избранницу, спросила она.

- Едва дышит. Сердце почти не бьётся. Вот-вот умрёт, – раздался вскоре ответ служительницы.

- «Но ведь мы знаем, что я твоя мама?» - никак не реагируя на скорую смерть столько страдавшей в последнее время девушки, улыбаясь ребёнку, мысленно спросила дитя Леменида.

- Ну вот, - поцеловав дитя в лоб и протянув его жрице, произнесла Демира – теперь он твой. Заботься. Учи всему что знаешь. Мы поможем. Ты никогда не останешься одна. Мы не допустим беды.

- Ихисто меня защитит, – аккуратно принимая на руки ребёнка и не отрывая от него взгляда ответила Леменида.

- «Да будет так», – про себя ответила ей верховная, чувствия как в момент, когда ребёнок покинул её руки, в её душе вспыхнула, тихо, в самой глубине, ревность. – Когда ребёнок окрепнет, возвращайся к сестре, в столицу.

- Конечно. Там ей будет самое место, – и уже выходя из комнаты, спросила: – А что будет с ней?

Демира посмотрела на по-прежнему привязанную к столу ремнями и готовую наконец-то прекратить свои мучения девушку.

- На утренней молитве скормите её труп псам, – голосом, каким она всегда отдавала распоряжения, ответила верховная жрица бога-зверя.

- «Это правильно», – подумала, делая шаг за порог Леменида, ненавидевшая настоящую мать ребёнка. – «Пусть её тело ещё раз послужит во благо Ихисто». – И на миг, представив, как псы разрывают плоть женщины, улыбаясь малышке, жрица Зверя вышла из комнаты.

***

Тишину сонного Элитона нарушил внезапный гул множества одновременно запевших барабанов – кеган. Летящий не затихающим, словно шумящим в дали громом, звук кеганов разбудил десятки, сотни стай училинов взметнувшихся ввысь, хлопающих тысячами, десятками тысяч чёрно-красных крыльев. Поднимая ветер и шелестя листьями чия – могучих деревьев, чьи ветви сейчас трещали от такого количества взлетающих сквозь их переплетения птичьих тел.

Макаба не шелохнулась. Гул барабанов и хлопанье училинов не могли отвлечь внимание верховной тимани от слышимого только ей одной тихого голоса Ичидхики. Длинные ресницы Макабы дрогнули, под покрытыми красной краской с большой белой точкой веками, глаза жрицы дёрнулись, метнулись словно у увидевшего что-то во сне. Что-то страшное. Пугающее. Тимани открыла глаза. Красная волна восхода уже полностью поглотила обелиск бога, перекрасив вырезанные на нём иероглифы, непонятные даже ей, верховной жрице ичиби, в новый золотисто-рубиновый, играющий цвет. Далёкий шёпот Ичидхики затих, растворился среди мыслей самой тимани. Но время ещё не вышло. И делая вид, что она всё ещё говорит с богом ичиби, Макаба продолжала стоять на коленях, просто разглядывая, и уже давно не стараясь разгадать, неведомо как, сами иги на это способны не были, словно выдавленные в поверхности обелиска, иероглифы. Обелиска богов, чей странный материал больше походил на слиток металла, нежели на отшлифованный временем камень.

Среди всего народа ичиби, да, наверное, и среди всех игов вообще, вряд ли кто-то кроме самих тимани знал, что Великий Уктулхи-Ичидхики, говорил с верховными жрицами на языке мёртвом вот уже целые тысячелетия. На языке, которого сами тимаи почти не понимали. Жрицы просто чувствовали скрытые в шёпоте божества эмоции. Разгадывали интонацию бога. Пытались почувствовать душой, о чём говорит Ждущий.

Позади себя Макаба слышала громкое сопение Итолло. Император восседал на золотом троне-носилках, специально перенесенном сюда рабами. Правитель империи Куапари был ещё полон сил, хотя время, когда жизнь переваливает за половину, у владыки ичиби наступило уже очень давно.

- «Ждёшь? Жди», – продолжая разглядывать обелиск, мысленно обратилась к Итолло жрица. – «Это моё время». – Макаба злорадно усмехнулась. Она, как и любая другая жрица, даже простая тиладиар, не любила светскую власть, и старалась при любом выпавшем ей случаи показать императору его место. И только дождавшись когда весь обелиск, до самого основания, окраситься цветами зари, она встала с колен, и медленно повернувшись, даже не взглянув на Итолло, величественно прошла к началу длинной лестницы ведущей к подножию пирамиды, на которой и был установлен обелиск Ичидхики.

- Народ ичиби! – громко, в широком жесте разведя в стороны руки, произнесла первые слова речи Макаба. – Могущественный Ичидхики не доволен! – она обвела взглядом собравшуюся внизу пирамиды толпу. – Он гневается! Он говорит, что год этот будет тяжек. Что беды обрушаться на всю империю Куапари. – Она замолчала, выжидая, когда стихнет последний звук переговаривающихся между собой, услышав её недобрые речи, игов. Дождавшись, когда весь народ обратился в слух, ожидая, что же верховная жрица скажет ещё? Какую весть ей передал бог? И ещё немного потянув время, Макаба продолжила: – Что беды обрушаться на весь Иль'эфлон! – тяжело произнесла она, слыша общей вздох внимательно слушающей её толпы. Краем глаза жрица заметила, как нахмурился сидевший на своём троне Итолло. Как незаметно для неискушённого глаза, занервничали советники императора. Отметила она и едва изменившиеся выражения лиц остальных тимани. Но эти уже и так знали, что она скажет сегодня. А посему Макаба понимала, что их реакция всего лишь нежелание мириться с действительностью. С тем, что, скорее всего уже случилось, но с тем, что пока не могли принять говорящие с богами тимани.

- В пятый день, мы принесём жертвы Ждущему, – успокаивая игов, продолжила говорить Макаба. При этих её словах остальные жрицы шагнули к ней став видимыми толпе, но остававшиеся на полшага позади верховной тимани. – Мы проведём обряд ублажения. И будем молиться о ниспослании иной доли нашей Куапари. Всему Иль'эфлону!