Алексей Кузнецов – СЛЕД СОБОЛЯ (страница 11)

- Так значит это, правда? Пророчество сбудется? – император сидел на троне и, прикрыв глаза, ловил ветерок от машущих на него вееров.

Немного подождав с ответом, разглядывая обдувающих Итолло рабов, и даже захотев одного из них, высокого, для мужчины, ига из народа суичи, Макаба всё же кивнула медленно открывшему глаза императору.

- Пророчество спит с тех времен, когда боги ещё жили среди нас, император, – начала жрица. Видя знак поданный ей движением глаз Итолло, она подошла к ступеням трона и медленно поднявшись на верхнюю уселась на разложенные на ней подушки. – Ты знаешь о слухах.

- Знаю. Но твои сегодняшние слова…

- Мы должны быть готовы. Народ империи вправе знать, что его ожидает.

- «Так это не слова Ичидхики», – понял Итолло. – «Змея, ты просто готовишь почву, на случай если пророчество окажется верным. Мол, я предупреждала. Хитра». Понимаю. – Медленно кивнув, произнёс правитель Куапари. – А что те слухи? – и по тому, как изменилось лицо тимани, император вдруг понял что жрица и впрямь напугана.

- Я жду гонцов. Это случилось в одной деревне темелчи, в неделе пути. На границе Элитона.

- Так это среди рабов? - император был удивлён. Он знал, что за Элитоном находиться множество деревень таких народов как темелчи или суичи. Народов рабов. Тех, кого империя Куапари поработила уже очень давно, ещё во времена становления. Эти народы игов были малочисленны. Они жили небольшими деревушками, жители которых валили леса или добывали камень, для постройки разрастающихся городов империи.

- Да, – нехотя подтвердила Макаба. Она и сама не хотела верить, что угроза могла родиться в семье низших. Среди рабов. – Но я всё же надеюсь что это лишь слух. До деревни неделя пути. Дорога назад. И нужно время, что бы всё выяснить наверняка.

- Что будет, если это окажется правдой?

- Правдой? – тиами подняла на императора свои серые немигающие глаза, и Итолло на какой-то миг даже успел раствориться во взгляде этих озёр. Но он не зря был повелителем Куапари. Самой могущественной империи на всём континенте Иль'эфлон. И видя, что император спокойно держит её взгляд, Макаба продолжила: – Тогда змея пробудиться. Куапари перестанет существовать. И нас игов ждёт такая страшная участь…

Жрица не договорила. Но тот холод, что обволакивал каждое медленно сказанное слово Макабы, вселил в императора ростки предчувствия. Не хорошего. Чёрного. Пахнущего смертью.

- Сколько нужно принести жертв?

- Много, император. В этот раз очень много, – кивая самой себе, ответила тимани.

- Сколько? – твёрдо повторил Итолло.

- Тысяча. Пока гонец не принёс вести, – и снова долго глядя в глаза императору, жрица добавила: – Десять тысяч. Если это правда.

- «Десять…» - Итолло удивился, при этом внешне оставаясь полностью невозмутимым. – «Такого числа жертв не было уже очень давно. Этого не было даже при отце моего отца. А уж он то чтил Ждущего. Да и других божеств. Вот когда кровь текла…»

- Десять тысяч каждый месяц, – тихо и по-прежнему не отрываясь от глаз императора, добавила Макаба. – Пока не устраним угрозу.

- «Каждый месяц…» - повторил Итолло. Император не испугался названной цифры. Его, как и прочих ичиби не пугала кровь рабов принесённых в жертву богам. Его волновало то, что если слух подтвердиться, то рабов, которых они смогут пожертвовать, не ущемляя интересов в строительстве и прокладке дорог, может и не хватить. А поэтому оставался единственный, проверенный временем выход – война.

Война для государств Иль'эфлона давно была верным и единственным источником тех, кого можно было принести в жертву богам. Или пополнить ресурсы рабов. В каждой стране игов были и так называемые низшие – народы, по своей сути рабы, не имеющие никаких привилегий, и занимающиеся только одним - тяжёлой работой на благо народа повелителя. В Империи Куапари правителями были ичиби. Ещё в незапамятные времена, когда империя только крепла, завоёвывая один народ за другим, ичиби поработили множество мелких племён. Некоторые, из которых, со временем совсем выродились и исчезли с лица Мидгары, некоторые остались жить в не больших количествах, в меленьких деревушках вблизи каменных городов правителей и с утра, до ночи, работая на каменоломнях, валя лес, выполняя и прочую черновую работу. Иногда их приносили в жертву. Но то были, как правило, больные или старые иги. Сильных и молодых берегли. Да и редко когда жертва достигала десятка игов за раз. Мудрые правители Куапари разумно полагали, что не стоит лишний раз кормить змея ненависти в их убогих душонках. А по сему, жертвами были иги захваченные в кратковременных войнах, выгодных обеим воюющим сторонам. В войнах, которые можно было скорее назвать вылазками за живым товаром, нежели чем-то действительно крупным и захватническим. Чужую территорию, давно устоявшиеся государства Иль'эфлона, поглотить не стремились. Всякий раз, когда такая попытка и предпринималась, жрицы игов тот час же начинали вещать, что такое дело гневит их грозных богов.

- «Но столько жертв…» - ещё раз задумался Итолло. – «Это уже, пожалуй, настоящая война будет». Хорошо, жрица. Я знаю, что нужно делать. У тебя будет десять тысяч. Но…

По тому, как начал растягивать предложение император, Макаба поняла, что тому было нужно. Она как никто другой знала почему страны Иль'эфлона, больше не стремились захватить земли соседей. И вряд ли кто кроме высших жриц тимани, знал настоящую причину такого положения дел.

- У тебя будет дозволение тимани, император. Боги не разгневаются. Я уверенна.

- Это хорошо. «Как же, уверенна она. Ещё неизвестно, что они шепчут в твои уши на самом деле». А сейчас иди. Мне надо подумать. И, - добавил он, посмотрев на встающую со ступени жрицу, – дай мне знать, когда прибудет гонец.

- Конечно, император. Ты узнаешь об этом сразу.

Рука жрицы отогнала жужжащую над разложенными перед ней внутренностями муху. Насекомое сделало вид что улетело, но не успела рука Макабы вернуться на место, как муха вернулась, усаживаясь на благоухающие запахами кишки. Тимани больше не стала отвлекаться на надоедливое насекомое. Жрица, молча, глядела перед собой, полностью погрузившись в картины, рисуемые раскинутыми, казалось в хаотичном порядке, внутренностями гонца.

Когда гонец прибыл в её храм, и одним кивком головы подтвердил все опасения Макабы, она, даже не думая о том, что этот иг принёс поистине дурную весть, не думая, ни о чём вообще, просто, молча, убила стоявшего перед ней гонца. Выпотрошила его, даже не подходя близко. Просто вонзив в брюхо несчастного острое, как бритва заклятье, вспоровшее живот ига вместе с одеждой. А после ещё долго не подходила к вывалившейся на каменный пол утробе, глядя в саму себя, и мысленно перечитывая, видя пред глазами текст, древнее и самое страшное пророчество, грозившее гибелью всей цивилизации игов.

Наконец, оторвав взор от написанного, скрытым языком внутренностей, послания богов и, к удивлению, не увидев в том ничего особо плохого, верховная жрица Ичидхики, обойдя валяющиеся перед ней кишки, подошла к убитому ей гонцу и немного наклонившись, вытащила из мёртвой ладони ига до сих пор лежащий в ней свиток.

Быстро пробежав глазами по посланию, переданному ей двумя отправившимися в деревню темелчи тимани, жрица подняла голову и, едва сузив глаза, прошептала: – Значит, правда.

Усевшись в глубокое кресло, Макаба с удивлением осознала, что совсем не так встретила известие из деревни низших. Теперь же узнав, что древнее пророчество начало сбываться, удивляясь сама себе, она оставалась совершенно спокойна. Словно всё это происходило не с ней, а с кем-то другим. Словно не всей империи грозила гибель. И будто бы боги предрекавшие конец всему, что существовало на континенте, всего лишь чья-то шутка. Розыгрыш. И что ребенок, родившийся средь рабов – просто дитя. Ещё один слуга ичиби, годный лишь на то, что бы капаться в грязи. А не уж точно, что бы являться знаменем возвещающим о скорой гибели цивилизации Иль'эфлона.

- Его нужно убить, – очень тихо, даже как-то отстранённо, произнесла верховная жрица. – «Эту тварь, нужно убить!» - мысль оказалась даже громче чем первая фраза жрицы. – Ашамти! – Крикнув в зал, позвала своего слугу Макаба.

В зал спеша вошёл старый ийют. Пёстрое, усыпанное драгоценностями одеяние Ашамти, шелестело о шероховатые плиты пола. Подойдя к Макабе и остановившись в пяти шагах от неё, ийют поклонился и, посмотрев на хозяйку, спросил: – Что пожелаете, госпожа?

Жрица подошла к маленькому, по сравнению с ней ийюту и, положив Ашамти на плечо руку, чуть приобнимая его, медленно пошла по залу храма, думая, что следует рассказать, этому, на удивление мудрому для своей дикой расы, старцу.

Ашамти покорно побрёл рядом. Ийют немного наклонил голову набок – признак того что он готов внимательно слушать хозяйку. И Макаба всегда была уверенна, что старый ийют запомнит всё в точности и по возможности даст нужный совет. Сам Ашамти служил жрице с самого её раннего детства. Его подарил ей ещё прошлый правитель Куапари, отец нынешнего императора Итолло. Вообще ийюты считались диким народом. Их было не очень много и жили они малочисленными племенами, прячась в непроходимых джунглях континента или в горах обеих хребтов Иль'эфлона. Сами иги относились к этому народцу снисходительно. Они считали, что ийюты в чём-то даже священны, так как те имели отдалённое сходство с древним божеством и страхом игов - пернатым змеем Пторхом. Богом что дремал со дня основания мира в кипящем пламени. И что с его пробуждением мир погибнет. Поэтому-то ийюты до сих пор и оставались в относительной безопасности. Их не трогали, не приносили в жертву, боясь прогневить змея. Боясь пробудить страшное божество до срока. Многие из ийютов, из тех племён кои были немного цивилизованнее других и жили ближе к обжитым игами землям, даже служили у тех игов, кто мог позволить себе их прокормить. Они выполняли простенькую, не сложную работу. Убирали в доме. Ухаживали за садом. Многие были писцами и даже вели хозяйства, самостоятельно ведя торговые дела. А некоторые, такие, как и Ашамти, даже становились доверенными лицами, и могли советовать господам, если конечно те позволяли им это.