Алексей Кузнецов – СЛЕД СОБОЛЯ (страница 12)

- Послушай, Ашамти, – прохаживаясь по залу начала Макаба. Она замолчала, не зная как рассказать ийюту, просто по тому, что сама ещё толком все не обдумала и не решила, как быть.

Ашамти, приподняв свободной рукой, с другой стороны от идущей рядом с ним жрицей, подол одежды, перешагнул, брезгливо сморщив лицо, через уже облепленные множеством мух, воняющие кишки выпотрошенного хозяйкой ига. Золотые украшения, во множестве висящие на шее старика, звякнули, когда тот чуть обернулся, косясь на истекающий кровью труп.

- Ты помнишь, я говорила тебе, что у одной девки темелчи родилась двойня? Мальчик и девочка.

- Конечно, – кивнул Ашамти. – Я помню это, хозяйка.

Тимани не смотрела на старика, но продолжая держать руку на его плече, почувствовала как, на какой-то миг, тело ийюта напряглось, впрочем, тут же расслабившись. Этого можно было и не заметить вовсе, если бы она так хорошо не знала своего слугу и помощника и, если бы она не была верховной тимани.

- Сегодня прибыл гонец от Виенчери. Слухи подтвердились.

- Госпожа. Это тревожная новость, – тихо, обдумывая каждое слово, произнёс Ашамти. И вновь Макабе показалось, что старый ийют испуган, но очень хорошо это скрывает. – Но… может ли так случиться, что госпожа Виенчери ошиблась? – и снова в голосе старика жрица услышала скрытую надежду.

- «Ты что-то скрываешь? Да нет, - жрица едва качнула головой, – вряд ли ты осмелишься на такое». С ней была Шистока. А ты знаешь её возможности.

- «Знаю», – ийют всё ещё не мог поверить словам Макабы. Даже сейчас, узнав, что две сильнейшие в своём деле жрицы лично ездили в деревню темелчи, он не мог, не хотел верить случившемуся. – «О, небеса Тичкен Туа-хо! Смилуйтесь! Пусть иги ошибутся. Пусть дитя пророчества не родиться вовек. А если, не дай Пторх, Тичкен Туа-хо прогневалась на нас, то пусть дитя сие умрёт. Пусть умрёт! Молю». – Ашамти посмотрел на ига. – «Держи себя в руках. Кажется, она чувствует». Знаю, госпожа. Что Вы решили?

- «Что решила?» Ребёнка нужно убить. Мать, отца и сестру. Все должны умереть! – глядя прямо и продолжая неспешно ходить вдоль стен зала, уверенно ответила ийюту Макаба. Жрица остановилась и посмотрела на едва достававшего ей до плеча слугу. Ийют выглядел задумчивым. Своей свободной рукой, старик сжимал висящий у него на груди медальон – толстый гладкий камень ромбовидной формы, немного закруглённый на одной грани, в центре которого находился один единственный иероглиф древнего языка. Точно такой же, как и на обелиске Уктулхи-Ичидхики. Считалось, что это знак мудрецов дикарей. Что такой знак носят все старейшины ийютов. Макаба ни разу не видела старейшин ийютов кроме самого Ашамти. Но слышала что только у одного из старейшин служившего каким-то своим богам медальон сделан из того же материала что и сам обелиск. И ещё она знала, что иероглиф на древнем языке означал само слово ийют. А вот что означало оно? За тысячелетия цивилизации Иль'эфлона стёрлись многие древние знания, позабылись имена, языки и преданья. Уже давно иги считали, и сама Макаба, как знаток древнего языка была с этим согласна, слово ийют можно было перевести как: либо птенец, либо сыны птицы. Что так же косвенно роднило этих невысоких, худых, и слабых существ, с древним, дремлющим Змеем. Со спящим и ждущим своего часа, Пторхом Туа-хо Клудоктимаином. Пернатым змеем – символом конца мира игов.

- Это мудро, госпожа. Мальчика нужно умертвить. Срочно.

- Я пошлю в ту деревню солдат Итолло и его жрецов-воинов. На месте их встретит Виечери, солдаты передадут ей моё послание. Пожалуй… - тимани на миг задумалась, – пожалуй, я прикажу умертвить всю деревню. «Так будет спокойней».

- «Так будет вернее», – старый Ашамти кивнул. – Вы как всегда мудры, госпожа Макаба. «Жаль только, что ты жрица, не знаешь всей правды об этом ребёнке. Всей, страшной правды».

Глава 2

ГЛАВА 2

Небо успело усмехнуться, показать тупой оскал облаков, прежде чем обрушиться, вдавить в землю, добить, и без того сейчас испытывающего и стыд, – «проиграл. Опять!» - и сильную боль, растекающуюся по спине от удара и впившегося в лопатку твёрдого, как камень, торчащего из земли корня, юноше.

- Вставай! Или ты решил проваляться до явления Нергу?

- «Ох-ох», - упавший наземь нехотя пошевелился. Продолжая причитать, так, для порядку, начал вставать. – «А мне хоть Нергу, хоть Адитаю. Один…» Ты бы предупредил, что ли.

- А я что сделал? – удивился собеседник. Белые зубы, обнажились в довольной улыбке, сверкнув снежными вершинами.

- «Лыбица ещё, гад», – упавший поднялся и, положа руку на поясницу, потягиваясь, немного прогнулся назад. Он посмотрел на продолжающего улыбаться Лго. На его совершенно чёрном лице улыбка выглядела особенно впечатляюще. Даже лучезарно. – А ты просто…

- Правда? – чернокожий стремительно приблизился и нанёс едва вставшему на ноги новый удар.

Земля вылетела из-под ног быстро, стремительно. Мир снова перевернулся. В этот раз боли не было. Боли в спине. Ныла получившая удар грудь, и ломило плечо и локоть. И небо. Голубое, с редкими облаками. Оно снова смеялось. В этот раз не давя. Оставаясь на расстоянии.

- Лго! «Идиот!» Что б тебя скрючило! Что б ты подавился… - парень на мгновенье прервался, подбирая слово - …мочой. Своей. – Уже спокойно уточнил он. Только теперь осознав, что лежит не на земле, а на неведомо как успевших подхватить его руках друга. Немного закинув голову, он вновь наткнулся на стоящие частоколом зубы. – «Вот ведь гад!»

- Опять не предупредил, да? – качая в притворном сожалении головой, поинтересовался Лго.

- Да я просто не успел!

- Хватит, Сабур, – Лго потерял всю свою обаятельность. Превращаясь из доброго великана с улыбкой способной растопить лёд, в настоящего воина, хищника, готового броситься, стремительно, внезапно. И разорвать, растерзать. Такой не прощал ошибок. Лго – не прощал ошибок. И Сабур это знал. Знал уже несколько лет. С той самой встрече, когда он и его наставник, случайно выйдя на очередной тракт, увидели как один чернокожий воин, настоящий великан, отбивался от насевшей на него банды. Один против пятнадцати. Когда сам Сабур со своим учителем наконец-то добежал к дерущимся, Лго бился уже против троих. В тот раз ни наставнику, ни Сабуру, так и не удалось пролить кровь врага. И юноша впервые увидел, на что может быть способен настоящий воин. Он впервые увидел, как убивали голыми руками. Один удар – один труп. Один удар – сломанная рука. Один удар – и сердце врага не бьётся, превращаясь в груди в лопнувший бурдюк вина. Такого красного… Пьянящего. Навсегда.

- Извини, – уже серьёзно ответил воину сам Сабур. – Я понимаю.

Лго внимательно посмотрев в глаза, кивнул. Он помог юноше отряхнуть пыль и прилипшие к одежде травинки. Сабур же в этот момент предпочел бы справиться с этим сам. Рука воина была тяжёлой, невероятно сильной. Не рука – обтянутый кожей камень. Тёплый такой, камень.

- А-а, упражняетесь, – раздался позади них голос старого наставника.

- Я бы сказал – упражняется, – всё ещё сердясь, больше на себя чем на Лго, отозвался идущий навстречу магу Сабур.

Подойдя к волхву юноша принял у того большую чем-то плотно набитую суму. Парень тот час же развязал узел и, раскрыв края, засунул в суму свою руку.

- Ого! – воскликнул довольный юноша. – Копчёная оленина! И хлеб, свежий!

Велигор видя радость Соболя, улыбнулся. Друид в отличие от чернокожего воина, который звал юношу именем так, как оно звучит на языке империи, обращался на его родном – языке аридаев.

- Добрые люди, – усаживаясь на траву, произнес волхв.

- Что ты такого им сделал? – уже приступив к разрезанию еды на куски, поинтересовался юноша.

- В деревне давно не было дождя. Вот, - маг развёл руками – помог.

- Да, лето будет сухое, – проведя широкой ладонью по ежику травы, согласился с ним Лго. – Мало дождей. Много солнца.

Соболь, не отрываясь от резки сыра на крупные ломти, исподлобья глянул сначала на Лго, а потом на учителя. Юноша часто замечал что иногда, чернокожий великан говорил такое, что заставляло волхва внимательно прислушиваться к словам воина и тихо изучать того долгим, задумчивым взглядом. Да он и сам часто мог слышать от великана нет-нет, да и проскользнувшую, редкую, в пустом небе птицей, фразу. Слова, которые мог произнести и мудрец. Лго вообще был странным. Он жил по каким-то своим законам. По своим правилам. Он мог легко убить человека. Он мог убить даже едва коснувшись того пальцем. Для этого великана, с чёрной, покрытой татуировками кожей, оружием становилось всё, что оказывалось у него в руках. Это мог быть и меч, и копьё, и серп. А могла стать и простая ветка. Сухая. Чуть меньше мизинца. Лго был воином! Но он старался не убивать. Он никогда не лез в драку первым. Он был вежлив со всеми, с кем заговаривал. Но его всё равно боялись. Один вид такого громадного, чёрного, с круглой, выбритой головой, и телом, покрытым ползущими по нему змеями рисунков, мог напугать кого угодно.

В землях, куда они забрели сейчас, уже можно было встретить и чернокожих жителей Экры и натёртых маслами подданных Махаджанапада, и даже, как говорят, дивных обитателей таинственного Иль'эфлона - высоких игов или хрупких ийютов. Они шли по земле империи. По земле Цесса. Страны десятков рас, сотен народов. Крупнейшего торгового центра всей Мидгары.