Алексей Кузнецов – СЛЕД СОБОЛЯ (страница 6)

Велигор ещё долго молча, стоял и смотрел на даже не думающие затухать угли. Мальчик на его руках тихо спал, погружённый в сладкий мир грез, сотворённый волшебником. Наконец, будто сам, очнувшись от о сна, друид поднял голову глядя прямо перед собой.

- Что ж, – тихим, печальным голосом молвил он. – Нам надо идти. Не бойся малыш, всё у нас будет хорошо.

Всё так же, с ребенком на руках, волхв обошёл каждое пепелище, все, что осталось от некогда большой и сильной деревни гордого и свободного народа аридаев. Последним, маг стал обходить бывший дом Клевера. Всё что осталось от дома родителей малыша, это даже не обгоревшая завалинка и едва державшаяся, что бы не упасть, правая опора крыльца. Перед самим крыльцом волхв заметил измазанные в крови вилы с коротким, перерубленным древком. Велигор подошел ближе. Его внимание привлёк не след разбрызганной возле вил крови, хотя маг догадывался что это скорее всего Нея успела пырнуть врага ржавыми остриями зубцов. Волхв заметил тусклый блеск, отразившегося от чего-то лежавшего в траве, пламени догорающего огня. Подойдя ближе и нагнувшись, Велигор увидел, что это святец: амулет-оберёг Неи, который она всегда носила у себя на груди. Подняв оберег, волхв вытер кругляш пластины о края одежды, стирая размазанную по солнцу, выгравированному на обереге кровь.

- «Что же не уберегла? Не защитила?» - вопросил с вновь с силой сжавшей виски болью волшебник Светлину, глядя на орнамент лучей солнца, бежавший по кругу амулета. Оберег продолжал играть совсем не тёплыми ласковыми лучами, а бликом пожарища, красным отблеском смерти. А богиня зари, та в которую так верила мать мальчика, ту которой так поклонялась, оставила скорбящего волхва без ответа.

Велигор положил оберег в одежды и на миг, зажмурившись, медленно, полной грудью вдохнул воздух пахнущий гарью, пахнущий болью, слезами и полный шёпота кричащих в языках пламени душ. Вдохнул, что бы помнить. И тут же, развернувшись и больше не оглядываясь назад, маг пошёл прочь.

Несколько последующих за трагедией постигшей деревню даров дней, маг просто не знал, как ему поступить. Что делать дальше? Он просто сидел на скамье в своём доме и молча смотрел на играющего, на расстеленных на полу шкурах мальчика. Дом волхва стоял особняком в паре часов ходьбы от деревни Клевера, если держаться правого берега озера. Это было уединенное место, окружённое со всех сторон высокими соснами и окутанное музыкой журчащего недалече ручья. Все эти дни Велигор был полностью погружён в невесёлые, мрачные раздумья. Подумать старому волхву было над чем. Он вновь перебрал в голове все события, что приключились с ним в эти дни. Ещё раз обдумал решение привести мальчика к ару с Силой, и то, что случилось сразу же после того как он всё-таки смог прочесть его имя.

- А что если, так и должно было быть? Что если это всё его путь? «И тогда не важно, что сделал я – это случилось просто потому, что это его судьба». Но, боги, что же у него за судьба? «Если уже сейчас на его долю выпало такое?»

Ещё несколько дней маг колебался, стоит ли поступить так, как ему очень хотелось. Ведь он надеялся, что этим он снимет с себя ответственность и за судьбу ребёнка и освободится от сомнений продолжающих терзать его – а что если?.. К тому же ребёнок стал часто плакать и звать маму.

- «Что мне тебе сказать?» - печально смотря на малыша, спрашивал себя маг.

Наконец волхв принял твёрдое решение: – «Завтра я сделаю это». – Уверенно произнёс он. – Завтра я посвящу тебя Траину. – Улыбнувшись ребенку, ласково сказал волхв. – «И пусть хранитель тропы, решает сам».

Сонное заклинание подействовало сразу и быстро. Мальчик уснул крепким, дарующим покой и забвенье сном. Друид развязал ремешок удерживающий одежду ребёнка. Приподняв ему голову - стянул рубаху. Какое-то время волхв смотрел на голое тельце малыша. Положа ладонь на грудь мальчика, Велигор ласково провёл по мягкой гладкой коже, поглаживая.

- «Пора», – маг выдохнул.

Волшебник встал, и ещё несколько мгновений просто смотря на дитя, взял его на руки и, ногой открыв дверь из дома, шагнул на дыхнувший прохладой двор.

Святилище, маг сложил за домом, не далеко, едва перейдя ручей. Основу для алтаря Великор сложил из камней, взятых в ручье. Сверху же маг аккуратно сложил со срезанными под основание сучками, толстые сосновые ветви. Он старался, что бы поверхность получилась как можно ровнее, что бы случайно не повредить кости мальчика. На ветках, Велигор вырезал ножом древние руны. Сверху бросил тонкую шкуру ягнёнка, нарисовав на ней загодя черной змеиной кровью символы помогающие удержать врата астрала открытыми. Маг знал, что задумал сложное. Ему ещё ни разу не удавалось самому достучаться до Траина. Бог всегда сам, находил и говорил с ним.

Волшебник аккуратно уложил мерно дышащего мальчика на шкуру.

- «Прав ли я?» - прислушиваясь к себе, спросил волхв. Он понимал, что у него просто нет иного пути. Не мог же он просто сидеть и ждать когда ещё божество обратит на смертных свой взор? – помогите мне духи…- прошептал друид, выдыхая на холодный воздух облако пара.

На небе, тускло загорелась первая звезда. Задрав высоко голову, волхв стал очень медленно выдыхать, рождая у себя в груди ровный протяжный звук, который потёк в сереющее небо, завитками тёплого пара. Он выдыхал долго, очень долго. И когда воздуха в лёгких мага не осталось совсем, а звук, текущий из о рта Велигора перешёл в еле слышный шелест, над сложенным им алтарём стал проступать еле видимый, прозрачный, тускло мерцающий светом луны, символ. Маг не зря выстроил свою избу здесь. В месте, где был доступ к потокам Сил. Конечно, Силы здесь было не в пример меньше чем у ара Светлины. Но достаточно. Друид сплёл заклинание открывающее ему дорогу к астралу. Он связал сотворённые им врата с символами из змеиной крови. Теперь чародей мог не опасаться, что врата внезапно захлопнуться, выбросив его в пласт бытия смертных, оборвав ритуал. К моменту полного открытия врат, знак, загоревшийся над обнажённым ребёнком, сделался ярче. Казалось, он приобрёл плотность.

- Руна имени наречённого… - начав тихо, еле слышно, но с каждой буквой всё громче, протяжно, певуче, вымолвил первые слова ритуала волхв. – Возгорись! Воссияй, ярко, знаменно! Бог могучий, Бог праведный, услышь глас мой! Ответь! Отзовись, хозяин тропы тайной! Могучий Траин! – продолжая едва что не кричать, глядя перед собой и в то же время словно куда-то ввысь, волшебник слил частицу своей собственной души вплетя ту в уже совсем словно обретшей плоть знак, горящий над грудью обдуваемого холодным ветром мальчика. Дух самого Велигора должен стать маяком, путеводной звездой. Тем, что как надеялся маг, привлечёт к себе внимание бога блуждающего где-то в необъятной, непознаваемой разумом смертного пустоте.

Друид, постоянно делающий пасы руками над грудью ребёнка, чертил в воздухе перед мальчиком знаки и символы, слова тайного языка, мёртвого языка, языка риши – мудрецов востока. И вот, кода казалось, руна над малышом больше уже не может стать плотнее и ярче, а в небо потекли, тая в вышине, вязнув в сереющем небосклоне линии и узоры волшбы волхва, маг почувствовал что что-то, какая-то сила откликнулась на его зов. Он не мог быть уверен, что это именно Траин. Это мог быть любой из богов Мидгары. Это даже мог быть и вовсе не бог. И это было опасно. Но другого пути у Велигора попросту не было. Он не знал другого пути. А посему маг, на краткий миг, замерев, поднял над мальчиком руку с тем, что было зажато меж пальцев крепкой старческой ладони. Он должен был сделать это. Он должен был успеть отдать малыша Траину. Иначе… иначе дитя могло стать жертвой кого-то из демонов астрала или… его мог забрать себе другой бог. И Велигор резко опустил руку.

Кровь выступила из пореза тут же. Едва старый волхв рассёк, надрезал нежную кожицу малыша острым листом тиоха – редкого в этих местах с острыми листьями растения, режущего не хуже скальпеля врачевателя. Разрезы, оставляемые этим растением были очень тонки, и человек мог запросто умереть от потери крови оказавшись, по какой-то случайности в похожих на заросли осоки, скоплении остролистого тиоха. Едва весь разрез покрылся выступившими капельками крови, маг успел нанести мальчику, ещё несколько тут же начавших кровоточить ран. Рука друида опускалась и взметалась вновь. Велигор наносил и наносил порезы на уже совсем замерзшее тело ребёнка. Казалось, волхв обезумел, сошёл с ума. Продолжая ритуал, маг и сам представил на миг как выглядит всё это со стороны. К этому моменту всё тело мальчика было покрыто стекающей с его боков на алтарь яркой кровью. Но волхв не останавливался, он резал и резал кожу малыша. И при этом продолжал восклицать. Продолжал взывать к богу. Продолжал удерживать связь с астралом и плетение душ в едином скреплённом заклятьями клубке.

Перед взором волшебника, в той, иной реальности, в мире астрала, начали проноситься смутные тени. Он снова мог видеть росчерки чьих-то судеб. Красные, голубые, зелёные полосы мелькали перед Велигором, тая и разрываясь. Зарождаясь и утекая вдаль. Такого маг ещё никогда не видел. Это было даже более необычно, чем в день, когда он узрел имя мальчика. Он чувствовал чьё-то присутствие. Он знал, что это тени, клубящиеся чуть выше, чем мельканье разноцветных нитей. И он молился, что бы успеть. Что бы Траин услышал, откликнулся. Пришёл. Он молился, что бы его бог разогнал мрак, с каждым мигом всё плотнее свивающийся над сейчас совсем беззащитной душой ребёнка. И над его душой тоже.