Алексей Кузнецов – Рубиновая роса. Книга II (страница 6)

По тому, как вздрогнул, а потом, вглядываясь, замер старый шаман, гном решил, что началось, что то необычное.

…С тех пор, как они нашли своего друга, там, на болотах и израненного принесли в юрту амакана, прошло шесть дней. Ещё с тех пор, как Колд ушёл с Эвиль'Лизарелем за цветком Эрты, Нольд не находил себе места. А когда небо вдруг потемнело и замелькали росчерки молний, он даже не мог присесть, а если и садился, то тут же вскакивал и принимался бесцельно ходить, вглядываясь в ту сторону, куда его друга увёл дедушка Хека. Сам непоседа, тоже очень волновался. Но всё больше тихонечко сидел в юрте и смотрел в еле горящее пламя. Он нет-нет, да и выходил, что бы позвать гнома выпить горячего настоя или даже юма, но к его удивлению подгорный воин только отмахивался, продолжая нервно всматриваться вдаль. Иногда к Нольду подходил и встав рядышком, что то тихо говорил Тонгэ. Горный пик не понимал языка воина гоблинов, но что хотел сказать зеленокожий, было понятно и так.

Молнии били всё яростнее, казалось, что не было место на земле, куда бы ещё не угодила огненная стрела. А в самой массе этого зловещего свинцово-красного, густого скопления туч, что-то зарождалось и как показалось гному, смотрело на землю безумным взглядом. И тут он пошатнулся, у него поплыло перед глазами, Нольд взмахнул рукой, ища опору. Находившийся рядом непоседа, с тревогой глядя на друга подскочил ближе, придерживая тяжёлого гнома.

- Что с тобой?

Нольд покачал головой. Так внезапно накатившая на него слабость, едва не лишившая его сознания, ушла. - Всё хорошо. - Успокоил он Хека.

- Может, присядешь? - Вглядываясь в побледневшее лицо воина, предложил молодой гоблин. Гном кивнул и опустился на сухую кочку.

- Я скоро. - Предупредил друга Хек и быстро побежал в сторону юртовища.

Нольд отдышался, полностью приходя в норму. Могучий гном прислушался к своим ощущениям. Вроде бы всё было по-прежнему. Кроме одного. Он теперь точно знал, что Дух Гор оставил его устремясь к самому центру грозы. Воин гор не знал, что ощущает в эту минуту. Здесь была и радость что его страдания позади и печаль от того что Бог больше не видел в нём Голоса Гор. Его глаза прослезились. Он как раз вытер их кулаком, когда вернулся зеленокожий непоседа и протянул деревянную флягу с юмом.

- На, глотни. - Предложил он.

Гном сделал глоток, даже не замечая, что он пьёт. И вздохнув, переводя дух, задумался.

- Там! Смотри! - Вдруг воскликнул вновь подошедший к нему Хек. Гоблин показывал рукой вдаль.

Нахмурившись, гном встал. Прищурившись, воин Хрустального трона всмотрелся в указанное гоблином направление. Среди кочек и небольших кустиков бежал, спотыкался, падал, вставал и вновь бежал кто-то очень маленький. Видимо крик Хека услышал и Тонгэ, так как он до этого медленно идя к ним, ускорил шаг.

- Кто это? - К гному вновь вернулось волнение.

Тонгэ приложив руку к глазам уверенно что-то произнёс.

- Бежим! - Крикнул Хек, быстро срываясь с места.

Когда Нольд догнал привыкших бегать по такой местности гоблинов, те уже расспрашивали ученика шамана, такого же, как и Хек возраста, ещё одного зеленокожего жителя лесотундры.

Тонгэ стоял перед ним и держа за плечи иногда встряхивал и что-то громко и настойчиво спрашивал. Иногда повторяя свой вопрос. Нольд посмотрел на ученика амакана и ужаснулся. Если у того в глазах было не безумие, то по крайней мере очень сильный страх. Он заикался от волнения и постоянно сбивался с мысли, о чём-то быстро говоря, оглядываясь назад и махая в сторону, откуда прибежал, рукой.

- Нольд, скорее, бежим! - Хек снова побежал в сторону болот.

Тонгэ, тоже отпустив так и не пришедшего в себя гоблина, побежал с ними. Гном снова отстал.

Далеко впереди в небо, заливая всю округу бил свет. Нольду показалось, что под этим светом мелькнула водная рябь. Поднажав, стараясь не споткнуться, он стал догонять убежавших вперёд гоблинов. Замечая, что они уже остановились на каком-то большом пяточке сухой земли. Приблизившись ещё, он увидел, что там происходит и выложился весь. Уже не боясь упасть или подвернуть ногу.

Старый шаман, сняв свою безрукавку, подложил её под голову, лежащего без сознания Колда.

- Что с ним?! Он очнётся? - Падая рядом с другом на колени, не глядя на шамана спросил у него гном.

Амакан промолчал. Плотно сжав губы, старый шаман водил над грудью охотника кокой-то костью мелкого зверька. Гном заметил, что подле амакана рассыпалось много других костей, слетевших с порванной дедушкой Хека верёвки, на которой они болтались раньше, вися у того на шее.

Нольд осмотрелся, в душе надеясь, хотя и понимая разумом, что это бесполезно, увидеть где-нибудь по близости князя земляники.

- Нет. - Наконец, после долгого молчания произнёс амакан, так словно у него не было сил даже говорить. - Здесь я ничего сделать не смогу. Берите его.

Тонгэ сделавший было шаг, остановился, увидев, как Нольд мотнул головой, показывая, что справиться сам. Гном встал на одно колено перед Колдом и аккуратно взяв того на руки, поднявшись, пошёл в след за возвращающимся к юртовищу шаманом…

Нольд поднялся, решив подойти поближе и узнать, что заставило амакана так насторожиться. Что-либо говорить вслух он не решался.

- Возвращается… - очень тихо произнёс шаман.

Тонгэ и Хек так же не удержались и встали со своих мест рядом с огнём. Все с замиранием сердца и казалось что, не дыша, такая стояла в юрте тишина, вглядывались в темную, едва освещаемую костром часть юрты. Где, по словам старого амакана только что произошло чудо.

- Ты уверен? - Нольд, все эти дни заставлявший дедушку Хека, сделать хоть что-нибудь, теперь казалось, и сам не мог поверить, что его друг очнулся. У всех, и у него и у юного Хэкарчэ и у Тонгэ и даже у самого шамана были сомнения, что Колд когда-нибудь очнётся. Гном не хотел верить, что молодой охотник умер. Нольд почти не спал и покидал юрту, только по нужде. Всё это время, оставаясь с другом. Он с грустью смотрел на обнажённое, покрытое узорами шамана тело. И ждал. Ждал, что Колд откроет глаза.

Едва они принесли охотника в юрту, шаман сразу выгнал всех вон. И весь вечер, всю ночь, за толстыми шкурами юрты, были слышны звуки бубна и пение хриплого голоса старого гоблина. Нольд простоял всю ночь перед входом. А когда утром полог открылся, на гнома навалилась, прижимая к земле, печаль, когда он увидел уставшее лица амакана и жест едва качаемой головы.

После, старый гоблин пригласил их, кто и сейчас был в юрте, внутрь. И помолчав, объяснил. - У людей, - начал он - есть выражение - отдал богу душу. - Гоблин посмотрел на Колда. - Душа есть у всех живых, у всех разумных созданий. Конечно, - он снова помолчал и Нольд буквально почувствовал, какая гнетущая, почти осязаемая, тишина стояла в юрте - тело его ещё живо. Но дух, дух его покинул.

- Но… - всхлипнув начал Хек, но тут же замолчал, не в силах что либо сказать.

Амакан печально посмотрел на внука. - Формально он жив. Его тело пока живо. Но это ненадолго. И только из-за того, что я успел вовремя и провёл обряд. Вернуть же его дух, я не в силах. - Шаман едва пожал худыми плечами.

- Но хоть что-то можно сделать? - Подгорный воин разглядывал опухшие в местах переломов ноги и руки Колда и смазанные амаканам следы ожогов. - Я вроде слышал… - гном хотел было рассказать о том, что его старцы гор вроде бы могли… но был прерван старым шаманом, догадавшимся, что тот скажет.

- Есть один способ. Неприятный. Весьма. Он может помочь, какое-то время держать открытыми определённые каналы. Своего рода калитку. В которую его дух сможет вернуться. Не более. - Он перевёл взгляд с Нольда на внука и обратно. - Вернуть же его дух, я не в силах.

- А некроманты? - С отчаянья выпалил гном.

Дедушка непоседы нахмурился. - Во-первых, я не позволю, - и опять спокойно и печально продолжил - а во-вторых, и они вряд ли. То, кута отошёл его дух и дух Эрты… Нет, вряд ли. - Ещё раз повторил он. - И раны… я насильно заставляю его тело жить, но без духа, без этой искры… сил на восстановление у тела нет.

Нольд какое то время молчал, а когда поднял на гоблина глаза в его взгляде полыхала непоколебимая уверенность, такая решимость, что Хек глядя на него даже испугался - Шаман, сделай всё что можно. Всё! Ты должен! Он… он очнётся.

И вот сегодня слова амакана вновь разожгли в гноме веру.

- Возвращается? - Дрогнувшим голосом переспросил Нольд.

Шаман просто кивнул.

***

Колд открывал глаза очень медленно. Он ещё не чувствовал боли в своём истерзанном битвой с богиней болот теле. Его веки только приподымались. Открывая взору покуда скрытые пеленой трепещущие подле него силуэты. Слух охотника только начал доносить в пробуждающееся с возвращением духа сознание, звуки знакомых голосов. Он ещё только возвращался.

Сейчас молодой охотник находился между. Между самим собой, молодым кузнецом с переломанными костями и без чувств лежащим на звериных шкурах и той, едва родившейся секунду, а может эоны назад, пока ещё не познавшей саму себя сущностью. Это было похоже, словно ты обернулся и из тёмной комнаты смотришь в дверной проём, окно, в котором виден совершенно другой, более сложный и более тонкий мир.

В этот самый миг, когда глаза молодого кузнеца открывались, он увидел, как всё междумирье, все слои бытия, вздрогнули. Перед его взором была граница «Великого поля», огромное бесцветное ничто. Постепенно это ничто приобрело цвет. Цвет самой тёмной ночи, когда-либо наступавшей во всём междумирье. И где-то на горизонте, если он был, открылась такая же темная, как и само ничто, дверь. Проход. Не было никаких огней, никаких лишних цветов. Только темнота. И в неё, в темноту двери, шагнули, вернее, влетели, ускоряясь до таких немыслимых скоростей, что невозможно уследить глазом, двое. Те, кто навечно останется в памяти Колда, мерзкого вида, карлой с двумя разными, жёлтым и без зрачка зелёным, глазами, и высоким старцем со снежно-белыми волосами и опускающейся немного ниже пояса бородой.