Алексей Кузнецов – Пустой (страница 7)

Через месяц он мог попасть в дерево с десяти шагов.

Через два – в ствол, а не в ветки.

Через три – туда, куда целился.

Земледелие оказалось сложнее.

Кларк смотрел, как соседи пашут, сеют, полют, поливают. Он видел их счастливые лица, когда вырастали первые всходы. Слышал, как они смеются, работая вместе – муж, жена, дети.

Он прятался за заборами и смотрел.

У него не было земли. Не было семян. Не было инструментов.

Но был маленький клочок пустыря за сараем – ничейный, заросший бурьяном.

Кларк решил попробовать.

Он выдёргивал сорняки руками. Корни не поддавались, рвали ладони, но он выдёргивал. Потом нашёл старую, сломанную тяпку на свалке – наточил о камень, привязал к палке.

Долбил землю три дня. Спина болела, руки дрожали, но клочок земли стал мягче.

Семена он собирал где придётся. Выковыривал из старой тыквы, вытрясал из сухих головок подсолнуха, находил на огородах, когда никто не видел – не воровал, просто подбирал то, что упало.

Посадил. Поливал из старой кружки, таская воду из реки за полем. Бегал туда-сюда по двадцать раз на дню.

Ждал.

Неделя – ничего.

Две – ничего.

Три – ничего.

Он уже решил, что всё пропало, когда увидел первый росток. Маленький, зелёный, пробивающийся сквозь сухую корку земли.

Кларк упал на колени и смотрел на него, боясь дышать.

Растёт.

Но тяжелее всего были вечера.

Когда работа заканчивалась, когда темнело и нечего было делать, он садился у сарая и смотрел на деревню.

Горели огни в окнах. Двигались тени – отец садился ужинать, мать накрывала на стол, дети бегали вокруг. Слышался смех. Иногда доносились обрывки песен.

Кларк смотрел на эти тёплые, живые окна и вспоминал.

Как мама чесала ему голову перед сном. Как папа сажал на плечи и нёс через лужу. Как Лира учила его свистеть, а Мира тайком подсовывала лишний кусок пирога.

Он смотрел на чужие счастливые семьи и не плакал.

Слёз давно не было.

Была только пустота внутри. Та самая, о которой говорила Мира. Пустота, в которой не было магии.

Но в которой, оказывается, могло поместиться много чего другого.

Например, умение ждать.

Умение терпеть.

Умение выживать.

– Ничего, – шептал он в темноту. – Я справлюсь.

Он всегда это говорил.

И почти уже верил.

Однажды вечером к сараю пришла собака.

Старая, худая, трёхногая – видно, что её тоже выгнали. Она легла у двери и заскулила.

Кларк вышел. Посмотрел на неё.

– Тоже никому не нужен?

Собака вильнула обрубком хвоста.

Кларк подумал. Еды в обрез. Рыбы на сегодня поймал всего две, одну уже съел. Вторую планировал на завтра.

Он разломил вторую рыбу пополам. Половину протянул собаке.

– На. Жить будем вместе. Если хочешь.

Собака съела рыбу в один миг и лизнула ему руку.

Впервые за долгое время Кларк улыбнулся.

– Дурень ты, – сказал он собаке. – Меня зовут Кларк. А тебя как?

Собака гавкнула.

– Значит, Дурень. Хорошее имя.

Он лёг на попону. Собака устроилась рядом, прижавшись тёплым боком.

В сарае стало чуть меньше холода.

Чуть меньше пустоты.

Конец главы 4.

Глава 5. Читая землю

Всё началось с Дурня.

Собака, старая и трёхногая, оказалась полезнее, чем Кларк мог представить. Она не умела охотиться – слишком хромая, слишком медленная. Но она умела находить.

– Ты куда? – спросил Кларк утром, когда Дурень, подняв обрубок хвоста, затрусил к пустоши.

Собака оглянулась, гавкнула и потрусила дальше.

Кларк пошёл за ней.

Дурень привёл его к старому руслу пересохшего ручья. Там, в яме под корягой, лежал дохлый заяц. Наполовину съеденный, вонючий, но явно свежее, чем вчерашний улов.

– Фу, – поморщился Кларк. – Это же тухлое.

Дурень согласно гавкнул и принялся за трапезу.

Кларк собрался уходить, но что-то его остановило. Следы. Вокруг коряги земля была истоптана – не только собачьими лапами.

Он присел на корточки.

Отпечатки. Много. Одни – маленькие, с когтями, вели к заячьей норе неподалёку. Другие – покрупнее, с длинными пальцами, пересекали русло и уходили в сторону леска.

Кларк смотрел на них и не понимал, что видит.