Алексей Кузнецов – Пустой (страница 5)
Лира обернулась. В её глазах мелькнуло что-то – жалость? вина? – но она быстро отвернулась.
– Конечно, едешь. Ты же наш брат.
– Но мама…
– Мама устала, – жёстко оборвала Лира. – Не бери в голову.
Кларк кивнул. Отошёл.
Мама устала.
Мама всегда устаёт.
Мама смотрит сквозь него.
Он сел на завалинку и уставился в одну точку. Мимо проходили соседи. Кто-то плюнул в сторону. Кто-то перекрестился. Кто-то прошептал: "Проклятый".
Кларк не плакал. Слёзы кончились ещё три дня назад.
Он просто сидел и ждал, когда его семья уедет. Вместе с ним. Или без него.
Конец главы 2.
Глава 3. Оставленный
Утро было серым.
Тучи нависали над деревней низко, давили на крыши, на плечи, на душу. Ветер гонял пыль по пустой улице – никто не вышел провожать семью, которая уезжала. Только несколько собак брехали издалека, да где-то плакал ребёнок.
Кларк стоял у телеги и сжимал в кулаке узелок с вещами. Там были тёплые носки, которые мама связала ему прошлой зимой, деревянная лошадка, вырезанная отцом, и камешек, который подарила Мира – "оберег от кошмаров", говорила она.
Камешек не работал. Кошмары приходили каждую ночь.
– Грузи, – коротко бросил Эйнар, кивая на телегу.
Кларк шагнул, чтобы забросить узелок, но рука матери легла ему на плечо.
– Нет, милый, – голос был мягким. Таким мягким, что хотелось плакать. – Ты остаёшься.
Кларк замер.
– Что?
Ведьма, смотревшая на него глазами его матери, вздохнула. Присела перед ним на корточки, поправила ворот его рубахи – заботливо, ласково, как умела только мама.
– Ты же понимаешь, маленький. То, что в тебе… оно опасно. Для всех нас. Для новых людей, с которыми мы встретимся. Для твоих сестёр. Для отца.
– Но я… я не опасен, – голос Кларка дрогнул. – Я ничего не сделал.
– Ты не сделал, – кивнула "мать". – Но можешь. В любой момент. А мы не можем рисковать.
Она обернулась к Эйнару.
– Дорогой, скажи ему.
Эйнар стоял, набычившись, сжимая в руке вожжи. Он смотрел на сына – и в его глазах не было злости. Только усталость. Тяжёлая, свинцовая усталость человека, который потерял слишком много и боится потерять ещё.
– Так надо, – глухо сказал он.
– Пап…
– Я сказал, так надо!
Крик ударил Кларка, как пощёчина. Он отшатнулся.
Лира шагнула вперёд.
– Отец, это же Кларк! Наш брат! Мы не можем…
– Можем, – оборвала её "мать". – Должны. Ради его же блага.
– Мама, ты что несёшь?! – Лира повернулась к ней, и впервые в её голосе прозвучало что-то, похожее на гнев. – Он ребёнок! Ему восемь лет!
– Ему восемь лет, и в нём сидит частица пустоши, – "Сибель" посмотрела на дочь в упор. Взгляд был тяжёлым, давящим. – Ты хочешь рисковать всеми нами? Хочешь, чтобы та тварь проснулась в нём посреди ночи и перерезала нам глотки?
Лира открыла рот – и закрыла. Слова застряли в горле.
Мира заплакала. Тихо, стараясь, чтобы никто не заметил.
– Мира, – позвал Кларк. – Мира, скажи им. Скажи, что я не опасен. Ты же чувствуешь магию. Ты же видишь…
Мира подняла на него глаза. Полные слёз. Полные боли.
– Я… – начала она и задохнулась. – Я ничего не чувствую, Кларк. Совсем ничего. Как будто… как будто ты пустой.
Это было больнее, чем удар отца.
Кларк смотрел на сестру, которая всегда защищала его, всегда верила в него, всегда говорила, что отсутствие магии – не беда, что он особенный по-своему.
И видел в её глазах страх.
– Ладно, – тихо сказал он.
Разжал кулак. Узелок упал в пыль.
– Я понял.
Повернулся и пошёл прочь.
– Кларк! – окликнула Лира.
Он не обернулся.
– Кларк, стой!
Он шёл. Медленно, но ровно. Не бежал. Не плакал. Просто шёл – к сараю, где ночевал последнюю неделю. К своему новому дому.
Эйнар дёрнулся было за ним, но рука жены легла на его запястье.
– Не надо, – мягко сказала она. – Ему нужно время. Мы заберём его потом, когда всё утрясётся.
Эйнар посмотрел на неё. Хотел что-то сказать, но раздумал. Кивнул.
– Трогаем, – скомандовал он.
Телега скрипнула, качнулась и покатилась по пыльной дороге прочь от деревни.
Лира и Мира сидели в телеге и смотрели назад, на удаляющиеся дома. Мира плакала, уткнувшись в плечо сестры. Лира сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони.
Они не видели, как маленькая фигурка остановилась у сарая и обернулась.
Кларк смотрел вслед уезжающей телеге долго. Очень долго.
Пока она не скрылась за горизонтом.
Пока пыль не осела.