Алексей Кузнецов – Пустой (страница 4)
– Но… – Сибель замялась, опустила глаза. – Не всё так просто.
– Что случилось? – насторожилась старостиха.
Сибель подняла взгляд. В нём стояли слёзы.
– Ведьма успела… проклясть. Перед смертью. Она не могла забрать меня, но она нашла другую цель.
– Кого?
Сибель помолчала. Потом тихо, едва слышно, произнесла:
– Моего сына. Кларка.
Женщины ахнули.
– Он теперь… – Сибель всхлипнула, прикрывая рот ладонью. – Он теперь носит в себе частицу пустоши. Я чувствую это. Моё материнское сердце чувствует. Он стал чужим. Пустым. Без магии – да, но это потому, что пустошь выжгла в нём всё живое, чтобы поселиться там самой.
– Господи… – прошептала старостиха. – Бедная ты наша…
– Я не знаю, что делать, – Сибель разрыдалась. – Я люблю его, но я боюсь. Боюсь, что однажды он проснётся – и это будет уже не он. А та тварь, которую мы убили.
Слухи разлетелись быстрее пожара.
К обеду вся деревня знала, что младший сын Эйнара и Сибель проклят. Что в нём сидит ведьма. Что он опасен.
Дети швыряли в него камнями, когда он выходил во двор.
– Чудовище! – кричали они. – Убирайся в пустошь!
Женщины отводили взгляды, проходя мимо. Мужчины хмурились и отворачивались.
Кларк не понимал. Он просто стоял посреди улицы, сжимая в кулаке сорванную для матери ромашку, и смотрел, как мир вокруг становится чужим.
Он всегда был другим. Без магии, без дара, без искры. Но его любили. Мама обнимала его и говорила, что он особенный. Папа учил держать меч, хоть и знал, что сын никогда не станет воином. Сёстры защищали его от обидчиков.
А теперь мама смотрела на него и… плакала. Отворачивалась. Уходила.
– Мам, – позвал он вечером, когда они остались вдвоём во дворе.
Она обернулась. Улыбнулась. Но улыбка не доходила до глаз.
– Да, милый?
– Ты… ты меня ещё любишь?
Она подошла. Присела перед ним на корточки. Погладила по голове.
– Конечно, люблю, – голос звучал ровно. Спокойно. Чуждо. – Но ты должен понять. То, что в тебе… оно может навредить другим. Ты же не хочешь навредить другим?
Кларк замотал головой.
– Вот видишь. Поэтому нам придётся быть осторожными. Очень осторожными.
Она поднялась. Уходя, обернулась.
– И знаешь… может, тебе лучше спать в сарае. Сегодня. Чтобы никому не навредить во сне.
Дверь закрылась.
Кларк стоял во дворе один. Ромашка выпала из ослабевших пальцев.
В сарае было холодно. Пахло сеном и мышами. Он лежал на старой попоне, смотрел в щель в крыше на звёзды и пытался понять: когда он успел стать чудовищем?
Утром Эйнар нашёл его там.
– Что ты здесь делаешь? – нахмурился отец.
– Мама сказала… – начал Кларк.
– Что сказала?
Мальчик сглотнул.
– Что я могу навредить во сне.
Эйнар нахмурился сильнее. Он ничего не понимал в этих разговорах о проклятиях – Сибель говорила что-то вчера, но он устал и пропустил мимо ушей. Жена волнуется за сына, это нормально.
– Идём в дом, – коротко бросил он. – Хватит дурью маяться.
Он не заметил, как Кларк вздрогнул от его тона. Не заметил, как мальчик сжался. Не заметил ничего.
Потому что в доме его ждал завтрак, улыбающаяся жена и сёстры, которым он был нужен.
А Кларк…
Кларк плёлся сзади и молчал.
Прошла неделя.
Кларк больше не пытался подойти к матери. Он научился быть невидимым – уходить рано утром, возвращаться поздно вечером, есть отдельно, спать в сарае. Сёстры иногда пытались поговорить с ним, но он отмалчивался. Отец был занят – восстанавливал дом, чинил забор, готовил поля к посеву.
Ведьма наблюдала за этим с удовлетворением.
Мальчик изолирован. Семья отдаляется от него. Скоро они сами поверят, что он опасен. А потом…
Потом можно будет убрать его совсем.
Но сначала нужно увести семью подальше. Туда, где никто не будет мешать.
Однажды вечером она сказала:
– Нам нужно уехать.
Эйнар поднял голову.
– Куда?
– Подальше от пустоши. Подальше от этого места. – Она положила руку ему на грудь. – Здесь слишком много боли. Слишком много воспоминаний. Давай начнём всё сначала. Где-нибудь, где зелено, где есть вода, где наш Кларк… – она запнулась, сделала скорбное лицо, – где ему будет лучше.
– А деревня? – спросила Лира.
– Деревня выживет. А мы должны думать о себе. О семье.
Эйнар молчал долго. Потом кивнул.
– Хорошо. Соберёмся и уедем.
Лира и Мира переглянулись. Что-то было не так. Слишком быстро, слишком легко отец согласился. Но мать выглядела такой счастливой, такой живой после всего, что случилось…
Они не стали спорить.
Утром сборы шли полным ходом.
Кларк стоял в стороне и смотрел, как сёстры укладывают вещи, как отец выводит лошадей, как мать хлопочет по дому, не глядя в его сторону.
Он подошёл к Лире.
– Я… я тоже еду?