Алексей Кузнецов – Пустой (страница 1)

Алексей Кузнецов

Пустой

Ветер нёс песок. Мириады мелких колючих крупиц хлестали по доспехам, находили щели, забивались в складки одежды. Пустошь дышала зноем и смертью, и в этом дыхании чувствовался ритм – медленный, древний, похожий на биение огромного больного сердца.

Она ждала их. Ведьма Пустошей.

Её фигура возвышалась на холме из спекшегося стекла и костей – трофеев тех, кто осмелился бросить ей вызов раньше. Лохмотья, некогда бывшие одеянием, колыхались в такт ветру, хотя сам ветер, казалось, подчинялся лишь её воле.

Эйнар сжал рукоять двуручного меча. Сталь, кованная три поколения назад, отозвалась знакомой тяжестью. Рядом, касаясь рукой его наплечника, стояла Сибель. Её прикосновение всегда было для него якорем – в этом прикосновении жила сила, спокойствие и обещание, что они справятся. Что бы ни случилось.

– Я здесь, – тихо сказала она.

И он действительно почувствовал её. Золотистый свет, тёплый, как летнее солнце, разлился по венам, наполнил мышцы, отозвался в самой глубине души. Сибель не просто усиливала его тело – она напоминала ему, зачем он сражается.

Справа уже мелькнула тень. Лира, старшая, не умела ждать. Её клинок – тонкий, чуть изогнутый, созданный для скорости, а не для мощи – уже пел свою смертельную песню. Эйнар даже не пытался уследить за ней взглядом. Он знал только одно: когда он доберётся до ведьмы, та уже будет занята отражением атак его дочери.

Слева, чуть позади, встала Мира. Младшая. Его девочка, которая выбрала защиту, а не нападение. Она сложила руки в мудру, и воздух вокруг них загустел, формируя полупрозрачные шестиугольные пластины.

– Я прикрою, – её голос дрогнул лишь самую малость.

Эйнар рванул вперёд.

Ведьма смотрела на них сверху вниз. Четверо. Семья. Как трогательно. Как предсказуемо.

Она не тратила время на заклинания, которые можно отразить мечом или щитом. Она слушала пустошь. Земля под её ногами была живой – иссохшей, измученной, но живой. И она подсказывала ведьме, кто здесь самый опасный.

Не тот, кто бежит с мечом.

Не та, что сверкает клинком быстрее ветра.

И даже не та, что ставит щиты.

Самая опасная – та, что стоит неподвижно. Та, что касается мужа и наполняет его силой. Та, что связывает их всех в единое целое.

Ведьма улыбнулась. Треснувшие губы разошлись, обнажая жёлтые зубы.

– Слепая стая, – прошептала она, и ветер унёс её слова в никуда. – Вы даже не слышите, как стучит сердце пустоши.

Она подняла посох. Ударила им о землю.

Один раз.

Сибель почувствовала это первой. Вибрация. Слабая, почти незаметная на фоне гула ветра и топота бегущего мужа. Но она была не просто женой воина и матерью двух мечниц. Она была женщиной, которая всю жизнь училась слушать – землю, небо, своих детей, своё сердце.

И сейчас земля кричала.

– Девочки! – её голос сорвался на крик, перекрывая вой ветра. – Ко мне! Подо мной пустота!

Она рванулась с места, но поздно. Земля под её ногами пошла рябью, как вода от брошенного камня. А потом провалилась.

Мира успела. Её реакция всегда была безупречной – там, где старшая сестра полагалась на скорость атаки, Мира тренировала скорость спасения. Она метнулась к матери, выбросила руку вперёд.

Их пальцы соприкоснулись.

Мира сжала ладонь матери с силой, от которой, казалось, можно было удержать падающую звезду.

– Я держу! – выдохнула она. – Я держу, мама!

Сибель повисла над провалом. Внизу не было видно дна – только чернота, из которой тянуло холодом, не имеющим ничего общего с ночной прохладой. Это был холод самой смерти.

– Не отпущу, – прошептала Мира, вкладывая все силы в одну единственную мысль: удержать.

И она бы удержала.

Но ведьма ударила посохом во второй раз.

Земля провалилась везде.

Мира не успела даже вскрикнуть. Опоры под её ногами не стало – край провала расширился мгновенно, жадно, будто голодная пасть древнего чудовища. Она летела вниз, всё ещё сжимая руку матери, и в этом падении не было страха. Только отчаянная, жгучая мысль: не отпускать.

Они упали вместе.

Лира видела это. Она мчалась к ним со всей скоростью, на которую была способна – а способна она была на многое. Но расстояние, которое она могла преодолеть за мгновение, вдруг стало бесконечным.

– НЕТ!

Её крик потонул в грохоте сходящейся земли. Провал схлопнулся. Там, где только что стояли её мать и сестра, теперь была ровная, плотно утрамбованная поверхность – будто ничего и не случилось.

Лира упала на колени. Вонзила клинок в землю, пытаясь копать, рвать, достать, спасти. Пальцы раздирала в кровь о спекшийся песок, но земля не поддавалась.

– Мама! МИРА!

Тишина.

Эйнар не слышал крика дочери. Вернее, слышал, но не мог осознать. Его мир сузился до одной цели – ведьма. До одного чувства – ярость. До одного звука – гул крови в ушах.

Он обрушил меч на то место, где только что стояла ведьма. Та ушла в сторону, но он уже разворачивался для нового удара. Его доспехи, ещё минуту назад светившиеся золотом жены, теперь тускнели. Сила уходила с каждой секундой, но это было неважно. Он добьёт её голыми руками, если придётся.

Ведьма смеялась. Сухим, шелестящим смехом, похожим на шорох песка по костям.

– Твоя жена теперь кормит пустошь, воин, – прошипела она. – Чувствуешь? Она уже часть меня.

Эйнар не ответил. Он просто бил. Снова. Снова. Ещё раз. Каждый удар был тяжелее предыдущего, каждый вдох давался с трудом, но он не мог остановиться. Если он остановится, он подумает. А если подумает – рухнет.

Лира поднялась. В её глазах больше не было слёз – только сухая, выжженная ярость, достойная самой пустоши. Она выдернула клинок из земли и развернулась к ведьме.

Две тени сорвались с места одновременно.

Отец – тяжёлый, неудержимый, как обвал.

Дочь – быстрая, смертоносная, как молния.

Ведьма перестала смеяться.

Мира открыла глаза.

Сверху не было света. Вокруг – только тьма и холод. Она лежала на чём-то твёрдом и неровном. Рядом, совсем близко, она чувствовала тепло – мать.

– Мама? – голос прозвучал глухо, будто сквозь вату.

– Я здесь, девочка моя, – тихий, усталый голос Сибель раздался справа. – Ты цела?

– Кажется, да… – Мира попыталась пошевелиться. Тело слушалось, хотя каждая мышца ныла. – Где мы?

– Внутри, – мать помолчала. – Внутри пустоши. Она проглотила нас.

Мира сжала руку матери крепче.

– Я вытащу нас.

Сибель улыбнулась в темноте. Эту улыбку дочь не видела, но почувствовала.

– Знаю, милая. Знаю. Но сначала… Помоги мне встать. Кажется, я слышу сердцебиение этой старой ведьмы. И оно совсем рядом.

Наверху, под багровым небом пустоши, битва продолжалась.

Но теперь в ней не было четверых.

Только трое.